Кей

Год назад

Все как-то пошло не по плану изначально.

Хотя план и так был откровенно дерьмо, да еще и меняется постоянно на ходу, причем не в лучшую сторону.

Началось с того, что Дасти написал в чат, мол, он приболел и не пойдет на выпускной, хотя мы хотели всей компанией потусить напоследок. Ладно, тут я смирился, хоть и со скрипом.

Вместо двух встреч напоследок перед отъездом остается только одна – так себе расклад, с учетом того, что мы прощаемся навсегда, а я совсем бы этого не хотел.

В итоге я немного успокоился – благодаря Солнечному Свету.

Я не замечал, как развлекаются на вечеринке, не видел ничего и никого вокруг, поглощенный только этой красивой девушкой в сексуальном золотом платье. Сирена казалась самим воплощением солнца и сияла, поэтому ничто иное уже не попадало в мое поле зрения.

Да и не нужны мне были другие.

На своих так называемых друзей мне сегодня плевать – в любом случае они не собираются никуда деваться в ближайшее время, а после того, как Дасти уедет, мы потеряем главное связующее звено.

Их отношение к тому, что я встречаюсь с Сиреной, меня тоже волнует не сильно. Я сам знаю, чем это грозит, и намеки других на это мне не нужны. Как, в принципе, и радость за нас – не так уж все и весело, все мы понимаем. И они понимают, как я буду с завтрашнего дня играть долбанного клоуна перед ней, изображая удивление и растерянность: «А куда пропал Дасти?»

Но пока я не хочу ни о чем подобном даже думать.

Дайте мне последний день до этой всей драмы просто пожить.

Но в полночь мне пишет Дасти и просит подкинуть куда-нибудь таблеток. Желательно в ближайшее время.

Немного странно: ведь он собирался полностью отказаться от них, по крайней мере сказал мне именно так. А теперь жуткая срочность.

Абсолютно не хочется срываться и оставлять Сирену одну, но черт. Дасти дал понять, что чувствует себя скверно, и даже не соизволил прийти – я не могу рисковать. Вдруг он загибается от боли, пока я обнимаюсь с его сестрой? Да и, черт побери, это последняя такого рода услуга – у меня не было шансов отказать.

Место для доставки таблеток я выбрал тупо наугад – не особо далеко от особняка Алека, в их же районе, тщательно проверив, что на этом безлюдном участке на границе лесного массива не ошиваются подвыпившие школьники – свидетели мне не нужны.

Сфотографировав табличку с запретом на купание, я отправил снимок Дастину и, убедившись, что сообщение просмотрено, рванул обратно к своей девушке.

Все, надеюсь, больше никаких сюрпризов не будет – я хочу провести время с Сиреной. Отлично провести время.

Напоследок, господи.

Уже предчувствую тяжелое отвращение за горы лжи перед ней, на которой построены наши отношения. А дальше будет только больше.

Вернувшись, застаю ее на том же месте – Сирена, кутаясь в мой пиджак, со стаканчиком коктейля сидит на веранде и поет грустные старые песни в компании тех же типов.

Я подхожу к ней, убираю стакан из ее рук и плюхаюсь рядом. Она не успевает ничего сказать – я перехватываю ее за талию и усаживаю к себе на колени. И жадно целую, словно не видел ее целую вечность.

«Для меня и минута без нее и есть гребаная вечность, вот к чему я в итоге пришел».

У нее сладкие от коктейля губы и язык, и я впитываю весь этот сахар в себя. Сирена не отстает и играет своим язычком у меня во рту, заставляя меня еще сильнее прижимать ее к себе.

Такой резкий, спонтанный и глубокий поцелуй заставляет мое тело автоматически переходить в режим возбуждения, даже несмотря на то, что нас окружают люди. Если раньше я с сомнением относился к публичному проявлению чувств, которые демонстрируют некоторые пары, сейчас, кажется, перехожу в их лагерь.

Не могу оторваться от девушки. Глажу ее спину, трогаю ягодицы через платье, пытаюсь сжимать за упругие бедра.

«Моя».

Немаловажным моментом в этом безумии является то, как отвечает Сирена – словно отдается мне на глазах у всей компании. Она раскована не меньше и абсолютно недвусмысленно елозит задницей в районе моего паха, заметив мою лютую эрекцию.

Идея приходит в голову незамедлительно, и я, облизнув ухо девушки, шепчу:

– Поехали ко мне, принцесса.

Она ответно проводит языком по моему подбородку и отвечает:

– Поехали.

Ни с кем не прощаясь, держась за руки, мы быстро покидаем веранду и пересекаем двор, а потом я веду девушку к машине.

Единственное, что меня волнует, – как поскорее доехать до дома. И как не попасть в аварию, когда самая сексуальная девушка сидит справа от меня и бесконечно провоцирует.

Не проходит и десяти минут, как я обнаруживаю ее руку на своем ремне – не безопасности, нет. Девушка намеренно пытается расстегнуть ремень на моих брюках, постоянно задевая мой и без того стоящий член, отчего я моментами не вижу дороги.

– Сирена, – прошу я низким голосом. Одновременно хочется, чтоб она и не останавливалась, но я должен быть осторожен при вождении.

– Люблю тебя, – игриво смеется она, справляясь с ремнем. Оттягивая мои брюки, девушка просовывает пальцы внутрь, а затем и кисть руки полностью, захватывая мой член поверх трусов.

Я вынужден стиснуть зубы, чтобы хоть как-то успокоить свои ощущения от ее прикосновений.

В таком темпе и проходит поездка – Сирена то дразнит меня, лаская член рукой. То отпускает его, оставляя в издевательском напряжении, отстраняясь, словно ей все наскучило.

Она не из тех, кто борется за право доминировать в отношениях. Вряд она ли даже думает о подобном. Но своими играми и провокациями – сознательно или нет – заставляет повиноваться ей. Это неприкрытая сексуальность, которую идиоты могли бы назвать распущенностью, просто сводит меня с ума. Сирена любит свое тело, не стесняется его, не изображает из себя монашку. Не ставит на себя гребаный ценник-заявку в стиле «Сделай тысячу правильных действий и пойми мой миллион намеков, тогда я, так и быть, дам потрогать себя».

Именно поэтому хочется сделать для нее все и немного больше, когда видишь в своей девушке не какой-то гребаный приз, а такого же человека, как и ты сам. С потребностями и желаниями, которые не имеет смысла скрывать.

Сексуальность – это откровенность, и в ней нет ничего постыдного.

Любовь – это принятие самого себя, выраженное через чувства к другому человеку.

И стоит нам оказаться в квартире, я уже так возбужден, что мне просто уже хочется нагнуть свою девушку в прихожей и оттрахать ее без каких-либо прелюдий. Но красным сигналом для меня остается, что она еще технически девственница, поэтому процесс я переношу на потом, но оставляю в планах.

И тем не менее мы не притворяемся, будто не хотим одного и того же. Сразу – в кровать.

Я в последний раз любуюсь Сиреной в ее классном платье, но сейчас оно явно лишнее, поэтому я сразу же стягиваю с нее наряд через ее же голову, не желая возиться с молниями.

Время перевалило за полночь, но свет огромной луны проникает в панорамное окно и попадает на Сирену. Девушка, лишившись одежды, инстинктивно прикрывает грудь руками. Ту самую прекрасную, большую грудь, которую она все равно не может закрыть от меня полностью.

Мне хочется развести ее руки в стороны, но я оставляю их там, где они есть. Пускай, так даже лучше. Теперь ничто не помешает мне стянуть вниз ее полупрозрачные трусики. И даже на короткий момент, соприкасаясь с тканью, мои пальцы улавливают на них характерную влажность.

От неожиданности Сирена ойкает, всплеснув руками, полностью обнаженная и не знающая, что нужно прикрыть первоочередно.

Усмехнувшись, я прижимаю ее к себе, тем самым успокаивая и давая понять, что я не тот, кого ей следует стесняться. Мгновенно она расслабляется и возвращается в свое привычное игривое настроение.

Через брюки рукой обхватывает мой член и, лизнув меня в щеку, нежно приказывает:

– Раздевайся.

И я подчиняюсь. Расстегиваю и сбрасываю рубашку, туда же на пол – брюки и трусы. Все честно. Мы оба без одежды, друг напротив друга, нас разделяет только мой стоячий член, упирающий Сирене в живот.

Ее глаза смотрят на меня снизу вверх, затем она чуть склоняет голову, и ее взгляд останавливаются на члене.

Присев на край кровати, девушка кладет руки мне на бедра и приближает к себе. Теперь мой половой орган угрожающе вибрирует возле ее губ. Сирена осторожно проводит по нему пальцем, неторопливо начиная с самого основания и заканчивая головкой.

Я даю ей немного инициативы, заранее зная, что все ненадолго – я слишком возбужден, а когда процессом руководит Сирена – это всегда медлительные, мучительные ласки. Ничего против не имею, но она сама виновата, когда провоцировала меня в машине, – я не чувствую уверенности, что смогу долго терпеть просто поглаживания.

Поймав мой взгляд, девушка придвигается ближе и, высунув язык, даже с каким-то опасливым любопытством касается им самой головки, где выступила крупной каплей прозрачная смазка. И слизывает ее, тут же пробуя на вкус.

Один только визуал – самое сексуальное, что я видел в жизни. Сирена с моим членом в руке выглядит одновременно и самой невинной девушкой в мире, и самой искушенной – как ни странно. В ее больших красивых глазах сияет огненное пламя предвкушения, но в руках – трепетная дрожь, не скрывающая внутреннего волнения.

Я смотрю на нее и в который раз за этот вечер испытываю мучительное удовольствие. Мне реально тяжело продлевать момент, когда яйца набухли и требуют активных действий.

Мне хочется толкнуть член ей в рот, чтобы хоть как-то сбавить свои обороты и снизить градус напряжения, но подобное я тоже оставляю на потом.

Вместо этого я опрокидываю Сирену на кровать и, нависнув над ней, кусаю за острый сосок, кричащий о возбуждении хозяйки.

Оставляю его между зажатыми зубами и слышу стонущее мычание девушки:

– Боже, Кей…

Не боже, но получай ответные действия – я страдал не меньше всю дорогу. Захватив ее руки в плен над ее головой, я продолжаю дразнить чувствительную грудь. Выпускаю сосок, смачиваю слюной другой, нежно посасываю. Возвращаюсь к первому и яростно зализываю его языком.

Когда стоны Сирены становятся более требовательными, я продолжаю удерживать ее в этой истоме. Тогда она обвивает меня ногами за талию и прижимает к себе, выгибаясь всем телом мне навстречу.

И снова мой член мучительно задевает ее тело.

Я готов рычать как зверь и выпускаю ее руки.

Но, не давая Сирене опомниться, скатываюсь ниже и припадаю губами к ее половым губам, раздвигая их пальцами, чтоб у нее не оставалось шансов не сойти с ума. Здесь уже все пульсирует и сочится влагой. Не нужно быть суперопытным любовником, но когда языком я облизываю ее клитор, то ощущаю его твердость. Маленький женский бугорок удовольствия уже полностью набух и сигнализирует о том, что девушка физически точно готова к большему.

И она это определенно получит.

– Кей, я не могу, – хнычет где-то сверху Сирена, при этом бедрами продолжая зажимать меня между своих ног.

Я мысленно усмехаюсь и, выпуская ее клитор изо рта, говорю:

– Давай остановимся, раз ты устала.

Ее реакция стремительная – Сирена судорожно сжимает ноги, уже силой возвращая меня обратно, и я нежно касаюсь языком стенок ее влагалища, собирая пряную жидкость.

– Хочу тебя, – стонет девушка, даже своими звуками и словами возбуждая еще сильнее. – Больше.

Я отпускаю ее, чтобы втиснуть в это узкое место указательный и средний пальцы.

И пока Сирена задыхается от нового вмешательства в ее тело, обещаю ей:

– Ты не уйдешь сегодня от меня девственницей.

Если у нее есть иное мнение на данный счет, я его не слышу и не чувствую. Отлично – потому что я сказал ей то, что обязательно произойдет. И чертовски здорово, что мы оба понимаем это. Пока я двигаю пальцами внутри Сирены, она через несколько секунд начинает сама насаживаться на них, пытаясь попасть со мной в ритм.

Свободной рукой я дотягиваюсь до валяющихся поблизости брюк и достаю из кармана презерватив.

Напоследок еще раз лизнув напряженный клитор, я убираю пальцы и поднимаюсь на ноги. Сирена замолкает и, закусив губу, смотрит, как я раскатываю латекс по своему члену.

– Если станет больно, мне что делать? – слышится взволнованный голос девушки.

Но даже волнение не мешает ей, потеряв мои ласки, уже своей рукой гладить себя между ног.

– Кричи. Тормози меня.

«Надеюсь, у тебя получится».

Я склоняюсь над ней и, наконец, целую ее губы, проникая в ее приоткрытый рот. Я вбираю в себя ее сладкий язык и медленно ввожу член во влагалище. Если головка проникает относительно легко благодаря естественной смазке, дальше двигаться намного сложнее.

Я замедляюсь, ощущая, как девушка напрягается в предчувствии боли.

– Мне нормально, – глухо шепчет она, разрешая не останавливаться и завершить начатое.

Я сминаю пальцами ее правый сосок, зная, насколько это эрогенная для Сирены зона, и продвигаю член еще глубже. Стенки влагалища с трудом пропускают внутрь себя, они давят со всех сторон, добавляя то особенное удовольствие, которое может подарить невинная девушка.

Но продвинувшись еще на несколько миллиметров, я слышу громкий, болезненный стон.

Я тут же останавливаюсь, пытаясь заглянуть Сирене в лицо, – насколько ей дискомфортно? В ее глазах блестят слезы, но она выдавливает мучительную улыбку, дрожа всем телом.

– Как ты? – спрашиваю я, нежно целуя ее трепещущие ресницы. Слизываю капли слез, появляющиеся в уголках глаз.

– Я бы не обиделась, если бы твой член был вдвое меньше. Ощущение будто я сова, которую натягивают на глобус.

«С ума сойти, у нее еще хватает сил шутить».

Не в силах сдерживаться чисто физиологически, я еще глубже проникаю в нее.

Сирена делает только глубокие вдохи, но, по крайней мере, больше не кричит от боли.

И я медленно, но неотступно проникаю членом, преодолевая сопротивление ее тесного влагалища, пока не упираюсь в него до конца, ощущая головкой горячую полость матки. И тогда Сирена начинает делает глубокие вдохи, словно пытаясь вобрать в себя весь воздух опустевшими легкими.

– Дыши, – шепчу я ей на ухо, успокаивающе целуя в мокрый от пота висок.

Я даю ей время привыкнуть к размеру и не шевелюсь. И хоть эта теснота доводит меня до исступления – мне бы хватило пары-тройки резких толчков, чтобы кончить, – я пытаюсь сохранять хоть какое-то благоразумие ради Сирены.

Возвращаюсь к ее губам и нежно ласкаю их, пока она приводит свое дыхание в порядок. Отпускаю из пальцев измученный сосок и обхватываю ладонью грудь, чуть сжимая.

Наконец, Сирена отвечает на мой поцелуй, сплетая наши языки. Тыкается своим в мой, проводит по линии верхних зубов, начинает зализывать снова.

Я отвечаю ей тем же, пытаясь отвлечь от того, что делаю членом медленное движение назад. И она буквально стонет мне в губы, но это уже не похоже на болезненный стон.

Чувствуя себя увереннее, я снова двигаю член вперед, до конца. Потом повторяю это движение.

Сирена поднимается на локтях и откидывает голову назад, хныкая от непривычных ей ощущений. В такой позе я могу вдоволь ласкать ее грудь, и, смочив слюной палец, я делаю быстрые круговые движения вокруг ее соска, который начинает набухать. При этом бедрами я двигаюсь еще немного быстрее, ощутив, как зажимающие меня стенки влагалища понемногу расслабляются и дают больше свободы.

Так продолжается несколько минут.

Стоны Сирены, ее грудь в моих руках, пульсирующая тесная плоть вокруг моего члена – все это смешивается воедино, и меня пронзает резким уколом неконтролируемого оргазма.

Я продолжаю сжимать в руке грудь девушки, пока острая волна удовольствия захватывает меня, а сперма выстреливает и наполняет собой презерватив.

«Твою мать. Как сильно».

Обычно я всегда понимал, когда готов кончить, но сегодня возбуждение напрочь лишило меня способности и думать, и что-то контролировать.

Быстро отдышавшись, я возвращаюсь к девушке, опять возбуждая ее грудь: сжимаю между пальцев сосок, а затем сильным напором нализываю его языком, отчего Сирена начинает сексуально стонать и падает головой на подушку.

Член все еще в ней.

Второй рукой я ищу пространство между нами, чтобы добраться до клитора, – я понимаю, что шансов получить оргазм конкретно от члена для девушки в ее первый раз почти равны нулю, но я не собираюсь оставлять Сирену неудовлетворенной. Особенно когда ее тело просит разрядки.

Пальцем я провожу по ее малым половым губам, собирая оттуда всю влагу, а после переношу все давление на клитор – нажимаю на него, придавливаю, вожу по нему ритмичными движениями вверх-вниз.

При этом не оставляя без внимания вздымающуюся грудь, чтобы ласкать девушку везде, докуда только дотянусь.

Она уже на пределе – о чем говорит даже ее киска, которая начинает снова сжиматься вокруг моего все еще стоячего члена. Тогда я делаю неожиданное движение им вперед, и Сирена взрывается с громкими криками.

– Боже, боже, боже! – бормочет она хрипло, совмещая всхлипы и стоны.

Я в это время просто целую ее шею, ощущая совсем дикие пульсации от нее своим членом, и, когда прекращается последняя, я аккуратно выхожу из нее.

Сирена совершенно точно обессилена, когда прижимается ко мне обнаженным телом, я скрываю от нее, что повторно возбужден и готов на второй заход, зная, что для первого раза это не нужно. Потом – сколько мы захотим.

Только через полчаса умиротворяющих объятий мы находим силы принять душ и попить. Пока Сирена плещется в ванной, я выбрасываю в мусорное ведро презерватив, валяющийся на полу, быстро меняю постельное белье со следами крови на свежее, чтобы не смущать девушку, хотя сам ничего не имею против.

Вскоре мы лежим в обнимку под простынями, я – на боку и держу ее за талию, Сирена – на спине, закинув на меня ноги.

«Идеально».

– Я хотела, чтобы ты был у меня первым, – признается она. Ее голос звучит устало и сонно – время близится к утру и начинает светать.

– Я хотел быть у тебя первым, – повторяю я следом.

Хочу добавить: «И единственным», – но не собираюсь себя настолько сильно обнадеживать.

– Я думаю, мне нравится секс.

– Когда в следующий раз тебе не придется терять девственность, он понравится тебе еще больше.

– Я хочу быть более активной в этом плане. Не хочу просто лежать и чтобы ты все делал за меня.

Смешно. Ее активности может позавидовать даже опытная женщина. Даже при прошлом нашем опыте без участия члена напрямую Сирена не только брала, но и отдавала ровно столько же. Огонь, она реально огонь.

– Ты почти что доминантка и так, – подбадриваю я ее.

– Я хочу ей стать, – тихо смеется она с закрытыми глазами. – Чтобы ты молил меня о пощаде.

– В машине я был близок к этому.

– И это только начало, Кей Хирш, – преподносит она как угрозу, а потом, утопая во сне, тихо добавляет: – Люблю тебя.

«И я тебя, мой Солнечный Свет».

Но вместо слов я целую Сирену в висок, глядя на кудряшку, прибившуюся к ее щеке. Аккуратно сдуваю ее и чувствую по мерному дыханию, что Сирена заснула.

Я тоже закрываю глаза, потому что меня клонит в сон. Хотя и безумно хочется продлить этот день, поскольку уже скоро мне придется отпустить близкого человека, и видит бог, как я не хочу.

Мне понадобятся нечеловеческие силы, чтобы прийти на последнюю встречу перед отъездом друга и какое-то время изображать перед Сиреной, что ничего особенного на самом деле не происходит. Обычная тусовка. Все как всегда.

К черту.

Нужно закончить хотя бы этот день позитивно. В данную минуту мне хорошо: у меня был секс с любимой девушкой, она лежит рядом, я ей нужен – вот человеческое счастье в моем понимании.

С этими приятными мыслями я и начинаю засыпать.

Но не проходит и минуту, как нас будит звонок на телефоне Сирены.

– Кто это вдруг меня потерял? Уже почти шесть утра, – недовольно морщится она, дотягиваясь до гаджета, заряжающегося на прикроватной тумбе.

Я сквозь сон прижимаю ее к себе обратно.

– Странно, это мама.

Ну и пусть. Наверное, потеряли ее, хотя стоит признать, она ночует у меня не впервые.

Я глажу ее бедро, мечтая скорее вернуть ее ближе к своему телу.

– Что? – спрашивает девушка в телефон. – Что? Что? Не поняла. Что? Нет, не понимаю тебя. Что?

Я открываю глаза и с долей удивления смотрю на Сирену.

Что за странный диалог?

– Что? Что? Что? Что? – как заведенная твердит она в который раз.

Честно говоря, это выглядит немного безумно. Я пытаюсь послать взглядом вопросом: «Что с тобой?»

– Что? – еще раз спрашивает Сирена, а потом ловит мой взгляд и снова повторяет. – Я не понимаю.

И сбрасывает звонок, откинув телефон в сторону как какую-то опасную вещь.

– Что случилось? – прямо спрашиваю я.

Сирена как-то странно смотрит на меня.

– Моя мама сошла с ума. – На ее лице появляется неуместная для этих слов улыбка. – Говорит, что Дастина нашли мертвым.

Теперь моя очередь.

– Что?!