Наше время

Сирена

Я самая безголовая девушка на свете. Если бы нормальный, здравомыслящий человек мог залезть в мои мысли, он бы испытал раздражение и стыд.

Та самая героиня, за которую другие могли бы переживать, надеяться, что вот-вот и она откроет глаза и выберет правильный путь, а потом проклинают за то, что она готова наступить на старые грабли.

Старые грабли лично для меня – Кей Хирш.

И у меня есть много причин, чтобы послать этого человека ко всем чертям.

Да, сейчас, сидя на медной, холодной скамейке, сырой от недавнего дождя, я анализирую его отвратительные поступки. И его поведение становится мне немного понятнее.

Детский буллинг: мне кажется, Кей до сих пор не осознает в полной мере, насколько это страшно тем, что несет последствия уже во взрослой жизни. Травля может напрочь изменить психику, и какие-то плохие вещи могут начать казаться правильными, а хорошие – признаком слабости. Мне самой еще сложно представить, как уверенный в себе, красивый, сильный парень был объектом жестоких насмешек насчет внешности.

Конечно, глядя на него сейчас, я не могла и подумать, что Кей когда-то страдал от лишнего веса. Ведь у него такое сексуальное тело, никакого жира, одни мышцы. Он кардинально изменил себя – я помню фото в его квартире, но это только внешние трансформации.

С трудом, но я готова признать и факт того, что Кей действительно был в неоднозначном положении, покрывая моего брата. Он свято хранил его тайну и план уехать. И опасения были не беспочвенными.

Я буду честной с собой: узнав о болезни Дастина, я бы вначале много плакала, заставила бы его лечиться в клинике официально и уповала на счастливый исход. Которого, видимо, не могло быть. Но я бы точно не сумела его отпустить в последнее путешествие, вот не смогла бы, даже если бы понимала, что так для него лучше. Я бы спорила, закатывала истерики, обижалась, следила за ним, не спуская с Дасти глаз. В общем, делала бы все, лишь бы он меня не оставил.

Сейчас нет смысла судить, как было бы лучше в итоге, ведь все пошло не так, как было задумано. Планы Дасти тайком путешествовать в одиночку закончились его убийством в ночь выпускного.

Мои планы учиться с ним в одном в университете и жить счастливо изначально не могли сбыться – брат все равно бы уехал.

И лучше бы его желание осуществилось.

Лучше бы Кей, мать его, выбрал иное место для того, чтобы спрятать там гребаный «Окси», и лучше бы я в принципе никуда не отпускала парня в тот день.

И пусть я не сомневаюсь, что формально Кей, конечно, делал так не специально, хотя его решение привело к ужасной концовке с прямым участием Макса Колди, которого он и лично-то не знает, но…

Если ты хоть косвенно оказался причастен к смерти близкого человека, то уже сложно полностью обелить себя.

Как если бы я заставила ехать родителей, брата или того же Кея за сладостями в любой случайный магазин, которой взбрел мне в голову, а они в том месте попали по дороге в тяжелую аварию или там находились бы террористы, которые бы их убили, я бы тоже жила потом с грузом вины. Понимала бы, что не желала ничего подобного, но не смогла бы отрицать свою косвенную причастность.

Кей живет с этим.

И теперь мне надо жить со знанием того, что любимый человек косвенно, но приложил усилия, чтобы случилась трагедия.

Он мне врал, выбирал не меня, стал причастным к смерти брата – список просто горит красными флагами. Сейчас бы мне кто угодно сказал – это ненормально, вообще, никак. И будет абсолютно нездоровым закрыть глаза на все это и сделать вид, будто ничего не было. Не попадайся снова в ловушку.

Умная девочка и не попалась бы – она бы и слушать не стала такого парня. И правильно бы сделала.

Слишком много негативного, слишком мало чего-то светлого.

«Но как же меня тянет к нему…»

Сколько себя ни кляни, не обещай себе начать новую жизнь – моя проклятая любовь к Кею Хиршу до сих пор жива. Это нездоровое чувство заставляет меня сидеть здесь и принимать какое-то решение, хотя мне следовало бы уйти безо всяких разговоров.

Но я не ухожу, смотрю на часы в телефоне, считаю минуты и готовлюсь к чему-то.

Уйти и обманывать себя, что мне все равно. Удовлетвориться, что не повелась на обещания предателя с красным флагом, думать, какая я молодец, гордиться собой… и скучать по нему. Не находить никого похожего, кто может настолько вскружить голову.

Целый год мои чувства были на нуле. Из меня словно ушла жизнь. Никаких эмоций, которыми я жила прежде, – просто робот, который делает все на автомате. Даже спутника жизни я собиралась искать по критерию «Наплевать на него, зато он вроде неплохой человек, мне уже достаточно».

И только встречи с Кеем снова взрывают меня.

Это больно – я помню, как кричала над тем обрывом, впервые выплескивая всю боль: от смерти брата, от предательства бывшего парня. Но впервые за год, даже погрузившись в страдания, я чувствовала себя снова живой.

Потом, в том же месте, я кричала от страсти, переполненная любовью и ненавистью к лежащему подо мной Кею.

С ним я всегда живая.

Тот, кто принес мне больше всех боли, сам того не зная, возвращает меня к жизни.

Это ужасно, и так не должно быть.

Но и я не в сказке, где девочка в итоге выбирает хорошего парня, проучив плохого.

Девочка Сирена опять хочет выбрать своего мучителя.

Девочка Сирена хочет дать ему гребаный второй шанс, зная, что он не заслужил и первого.

Мне хочется верить, что он действительно изменился.

Я хочу обрести уверенность, что это не просто слова: «Теперь все будет иначе».

Ведь еще раз подобное я не выдержу. У всего есть лимит.

«Наверное».

Я готова принять его обратно, готова понять и простить, но абсолютно не готова к тому, что он опять отвернется в первый же тяжелый момент.

Именно это разбило меня окончательно год назад.

Я бы все пережила, если бы Кей тогда был со мной рядом.

Но у него всегда есть куча причин, почему нам лучше не быть вместе, стоит чему-то пойти не так. И он искренне в это верит.

Я не такая требовательная, но и мне нужна минимальная защита со стороны своего парня и знание: что бы ни произошло – он со мной, за меня, для меня.

Хочу верить Кею и закрыть на все глаза.

«Но не верю».

Хочу дать ему второй шанс исправиться, но склоняюсь к тому, что мне придется убедиться в обратном: новое испытание в наших отношениях, и вот я становлюсь ненужной, тяжелой обузой, за которую Кей не готов нести ответственность. От которой откажется по щелчку пальцев.

Осталось пять минут, чтобы я приняла решение.

Я должна уйти, вызвать такси и, не прощаясь, уехать домой – так будет правильно.

Но я этого не делаю.

Я не могу.

Я настолько зависима и безумна в своей любви, что готова наступить на грабли повторно.

«Господи».

«Я что, действительно готова?»

Я вздрагиваю, когда ко мне на скамейку неожиданно приземляется незнакомый парень. Погрузившись в свои мысли, я полностью утратила чувство реальности, но жизнь идет свои чередом, по дороге мчатся машины, люди едут по каким-то своим делам, слышен гул клубной музыки – «Левада» сияет неоновыми огнями.

– Девушка, – обращается ко мне незнакомец с длинными дредами.

«Как невовремя».

– Что? – буркаю я, не здороваясь. Вообще не до него. Абсолютно.

– Я не местный, – поясняет он, оставляя гадать, для чего мне эта информация.

Я с нетерпением смотрю в его глаза, которых на самом деле не вижу из-за темных очков. Не местный – и что? Внешность чистого мексиканца и так говорит об этом, или он имеет в виду район?

– Мне посоветовали клуб «Левада», типа там круто, все такое. Я заехал в этот район, брожу тут часами и не могу найти.

Звучит как бред: парень явно знаком с достижениями науки – в его руке современный телефон, можно легко найти нужный объект в «Гугл-картах», даже если ты действительно заблудился. Но опять же, может, у него проблемы со зрением? Зачем ему солнцезащитные очки ночью?

В редколлегии у нас был парень, и он постоянно ходил в темных очках – от любого света его глаза слезились и раздражались. Мало ли.

Тем более мексиканец буквально находится напротив «Левады» – через дорогу высится здание, и только полуслепой его не заметит.

Я указываю пальцем в сторону мерцающих огней.

– Туда.

Парень смотрит левее.

– Но там же торговый центр?

Точно слабовидящий или имеет проблемы с косоглазием.

– Вон туда. – Я поднимаюсь со скамейки и уже вытягиваю повторно руку в нужном направлении. – Там огоньки, перейди дорогу, иди прямо и попадешь, куда нужно.

– Не понимаю где, – мямлит он, вставая за мной вслед.

У меня нет ни времени, ни желания становиться провожатым. Я уже все предельно ясно объяснила, в конце концов, даже имея проблемы со зрением, парень как-то же смог добраться сюда?

Поэтому, не прибавив ни слова, я делаю шаг к пешеходному переходу.

И тут же чувствую ледяные руки, смыкающиеся на моей шее. От неожиданности и испуга я начинаю кашлять и пытаюсь делать вдох, но пальцы вжимаются все сильнее, угрожая задушить меня.

«Что происходит? Что происходит? Что происходит?»

Я вцепляюсь в сжимающие шею холодные руки, но у меня нет сил, чтобы разжать их. И, как назло, поблизости вообще никаких прохожих.

«Меня хочет задушить маньяк. Я умру».

Плотные заросли деревьев и кустов полностью закрывают хоть какой-то обзор с парковки. Можно даже не надеяться, что меня увидит Кей.

«Точно умру. Идеальное место – и никто не заметит».

– Не дергайся, сучка, – с нотками нездорового веселья приказывает мне душитель.

Он на секунду ослабляет хватку, чтобы я могла сделать судорожный вдох. Я хочу воспользоваться коротким моментом и закричать, но из горла вырываются только слабые хрипы.

А потом его пальцы снова сжимаются.

– Иди вперед.

Я не хочу. Никуда не хочу. Но урод подталкивает меня в спину, и я, спотыкаясь, иду в указанном направлении.

Мне хочется брыкаться, заехать ему ногой по яйцам, но подонок все предусмотрел, не отпуская мою шею и лишив меня нужного количества воздуха, поэтому я безоружна. Перед глазами начинают мелькать мушки, и я полностью теряю концентрацию.

Воздух, попадающий через нос, не помогает мне никак, еще немного – и мне попросту сломают шею.

Я бесполезная, бессильная кукла, которую тащат неизвестно куда, и я покорно волоку ноги.

Чувствую, что меня куда-то заталкивают. Чей-то автомобиль, он вроде совсем близко от того места, где я сидела. Видимо, отсюда за мной и наблюдал маньяк, выжидая момент.

Я все еще плохо понимаю, что вообще происходит.

В какой-то момент я даже отключаюсь, то ли от недостатка кислорода, то ли от боли.

«Если суждено умереть – пусть я ничего не почувствую».

Но, к сожалению, довольно быстро прихожу в себя.

Первым делом я начинаю глубоко и хрипло дышать, поняв, что мою шею больше не стискивают чужие пальцы, держащие ее в стальной хватке. От резкого прилива воздуха в легкие на глаза выступают слезы.

Меня куда-то везут.

Впереди за рулем – еще один незнакомый парень, а мы с моим похитителем – на задних сидениях затонированного салона.

Шок блокирует хоть какое-то понимание происходящего. Мало того, что легкие горят огнем, шея кажется сломанной, вместе с этим еще сердце от страха бьется так сильно, что я готова потерять сознание.

В таком состоянии даже речи не может идти о самообороне, о которой я знаю постольку-поскольку.

«Какая я слабая, господи».

Я могу только в ужасе смотреть на парня с дредами, пытаясь сообразить, что меня ждет.

Он замечает мой взгляд и лениво спрашивает:

– Как думаешь, золотая рыбка, насколько ты дорога Кею Хиршу?

Кей?

Кей причастен к этому?

Ничего не понимаю. Вообще ничего.

Я хочу хоть что-то сказать, но из горла вырывается хрип.

Парень усмехается, глядя на мою беспомощность в чистом виде.

– Я дам тебе шанс это проверить, маленькая сучка.

Он ударяет меня по щеке – не больно, но унизительно, и смеется надо мной. Я делаю попытку собраться с силами и закричать. Не получается, бесполезно в моем случае. Водитель явно причастен и помощи мне не окажет.

Я должна сделать хоть что-то!

Прочистив горло, я делаю глубокий вдох. Вариантов немного, но я лучше нападу на этих уродов, создавая опасную ситуацию на дороге, чтобы машина остановилась. Я буду вцепляться им в волосы, грызть их руки, ногтями выцарапывать глаза. При первой же возможности открою окно и закричу, привлекая к нам внимание других водителей. Еще вдох, чтоб сконцентрироваться полностью и нанести первый удар.

И тут же замираю. Мое зрение наконец-то проясняется.

К моему боку приставлен нож.