Год назад

Сирена

Мы вместе.

Кей Хирш – мой, только мой.

Как бы ни пытался он меня оттолкнуть, придумывая какие-то препятствия, в итоге он сдался. Потому что нет и не может быть никаких преград, если двое тянутся друг к другу с неимоверной силой. Даже когда Кей вел себя максимально грубо по отношению ко мне, я всегда чувствовала, что так он прикрывает свой интерес ко мне. Наверное, это чувствует любая девушка, когда парень что-то испытывает к ней, – по взглядам, по особенной химии, которая обязательно возникает, стоит вам только встретиться.

Счастлива я? Абсолютно.

Счастлива как никогда.

Я отдала Кею свое сердце. Я ему полностью доверяю, потому что не умею иначе.

Прошло две недели с того дня, как я призналась ему в своих чувствах, и с того момента наши отношения изменились.

Мы выискиваем друг у друга в буднях свободное время, чтобы увидеться. Под всякими предлогами я отменяю привычные соревнования на велосипедах с братом и по вечерам спешу к назначенной точке, где меня уже ждет машина Кея. Потом мы можем заниматься чем угодно – посещать кино, заезжать перекусить в фудкорты, находящиеся в торговых центрах, расположенных подальше от моего района. Иногда мы доезжаем до нашего места, где провожаем закаты в розовых небесах и болтаем о всякой ерунде. Обычно я рассказываю о школьных буднях, а Кей – о подработке парамедиком. А иногда мы просто остаемся в машине и целуемся, пока не начинают искрить губы.

И переписки – мы не созваниваемся, а отправляем друг другу частые текстовые сообщения – обо всем подряд. О том, как он стоит на парковке и ждет кофе. О том, что я не могу дописать статью в школьный журнал, поскольку постоянно думаю о нем. Репостим всякие новости, потом обсуждаем их. Я все воспринимаю слишком бурно, а Кей по-доброму стебет меня над излишней впечатлительностью.

Но мне все равно мало его, даже с учетом ежедневного коннекта.

Я понимаю, что поступаю неразумно, но ничего не могу с собой поделать. Я так долго ждала этого и так боюсь лишиться, что постоянно хочу урвать немного больше, чем хочет дать Кей, – узнать лишний факт о нем, получить случайный поцелуй, который не планировался.

Кроме того, мы до сих пор не находимся в официальных отношениях, хотя именно на них все похоже.

Я верю Кею. Он не станет крутить романы у меня за спиной и не будет делать что-то непозволительное. Но тем не менее… В то время как мне хочется кричать на весь свет о своей любви, Кей ведет себя довольно сдержанно.

Когда мы оказываемся в компании друзей брата, то никаким образом не выдаем нашу связь. Парень привычно подкалывает меня, я пытаюсь ему пикировать в ответ. Но это смахивает на любовную игру, ведь нам обоим известно, что едва останемся одни, тут же начнем целоваться до безумия. И я думаю, все это понимают, поскольку искры между нами и притяжение не заметит только слепой.

Хотя не буду врать – мне не хочется скрывать нас.

Я просто уважаю Кея и доверяю – ему нужно время, чтобы объявить всем, кто именно его девушка. Это непросто – поставить людей перед фактом, а еще и заставить признать, что теперь я в дружеской компании вовсе не из-за родства с Дасти, а на правах девушки Кея. В первую очередь, я – с ним.

Такой расклад примет изначально мой брат, но затем последует неминуемое знакомство с моими родителями.

Конечно, это формальность, они прекрасно знают Кея как друга сына.

Но не знают Кея в качестве моего парня. А это меняет ситуацию. Не для меня. Потому что родители легко примут его кандидатуру – они всегда уважали мою свободу и право выбора.

Поэтому мне хочется как можно скорее убедить бойфренда – у меня нормальная семья, которая не сходит с ума по теме социального неравенства.

Да, мы относимся к богатой прослойке общества, но не помешаны на деньгах. Нас самих так воспитали. Ни я, ни Дасти не скупаем массами исключительно дорогие, дизайнерские шмотки – мы выбираем, что нам нравится. Мы можем семьей ужинать в мишленовском ресторане, но при случае спокойно перекусим бургерами и пиццей на заказ. Мы не коллекционируем, как некоторые, спорткары и «Теслы» и даже, имея собственные машины, чаще выбираем как средство передвижения велосипеды.

Если Кея волнуют подобные вопросы, он точно ошибается.

В моих глазах он лучше всех – сам зарабатывает и содержит себя. Его мужественность не только внешняя – большой, сильный мужик в стильном пиджаке на крутой тачке – он и без этого вполне самостоятелен. Лично я не уверена в остальных ребятах, вряд через год они смогут стать такими, как он, а не продолжат транжирить трастовые семейные фонды.

Когда я, наконец, оказываюсь в арендованной квартире Кея – я с удовольствием вижу, какой здесь царит порядок. Да, она не сравнится с нашим особняком, и тут нет приходящей прислуги. Это функциональная студия, находящаяся в центре города, а не в элитном районе Даствуд. Но…

В квартире есть все, что нужно человеку.

Есть широкая кровать, чтобы спать. Есть гардеробная, есть книжные полки, стол и современный компьютер. Есть кухня, чтобы готовить еду. И больше всего мне нравится красивый вид, который открывается из панорамного окна от пола до потолка – застекленной стены, передо мной сияющий, современный центр города – живой, блестящий, шумный, кипучий. Я чувствую здесь скорость и саму жизнь, в отличие от огороженных имений моего района.

И если честно, мне у Кея нравится гораздо больше, чем дома.

Когда я поступлю учиться, я совершенно точно захочу жить отдельно от родителей и не стану совершать ежедневные поездки от университета до нашего района. И это место будет чем-то похожим на квартиру Кея.

Я буду окружена насыщенным, пульсирующим ритмом города.

И… надеюсь, брат не обидится, что мы не будем арендовать подобное место вдвоем.

Ведь по-хорошему будет правильно, если мы с Кеем к тому моменту решим съехаться. Это же абсолютно нормально – жить вместе со своей парой, узнавать друг друга в быту, выходить на новый этап отношений. Мы сможем арендовать более просторную квартиру, рассчитанную на двоих, ведь, в конце концов, я тоже могу вкладываться в наше будущее и улучшать его.

Я смогу начать подрабатывать.

Мама зарабатывает почти так же много, как и отец, но у них никогда не возникала проблема «кто у нас главный».

Я начинаю еще сильнее хотеть закончить школу и окунуться в будущее с головой.

Пока я наблюдаю за прекрасным видом города, прислонившись лбом к холодному толстому стеклу, Кей обнимает меня со спины. По моему телу сразу разливаются волны удовольствия. Его руки на моем животе я накрываю своими ладонями.

Хочу остаться в этом мире с ним навсегда. Вот так, как сейчас.

Я не падаю вниз с семнадцатого этажа не потому, что меня защищает специальное стекло, а потому, что меня держит Кей.

Ведь он же держит? Его мускулистые руки, обнимающие меня, не дадут солгать.

– Не то, что ты привыкла видеть? – спрашивает Кей, приподнимая большим пальцем край моей футболки и лаская обнажившуюся под ней часть живота.

От его прикосновения я ощущаю вязкое давление внутри себя. Приятное, возбуждающее.

– Да. Но то, что хотела бы видеть, – отвечаю я, автоматически втягивая свой и так плоский живот, но тотчас расслабляюсь, чтобы не испортить ощущения от ласк парня.

– Принцесса должна жить во дворце.

Принцесса всю свою жизнь была, скорее, пацанкой и никогда не мечтала о замках и принцах.

Принцессе нужен этот огромный, сильный мужик, с которым она будет чувствовать свою женственность, а не мнимую хрупкость.

– Замолчи, Хирш! – Я расставляю приоритеты, пытаясь игнорировать пальцы парня, спустившиеся за край моих спортивных, широких шорт. – Если ты сейчас начнешь прибедняться, я закричу – предупреждаю сразу.

– Я просто хочу, чтобы ты понимала: я не смогу обеспечивать твои цацки, дорогие шмотки и шикарные машины. – Через небольшой промежуток времени он добавляет: – Пока не смогу.

В его словах я улавливаю гораздо больший посыл, о котором Кей никогда не говорит напрямую. Он отказывался обсуждать наши совместные планы, несмотря на все мои старания, даже минимальные, объясняя, что о подобном пока рано говорить.

Но разве сейчас в его словах не звучит именно это?

Чем дольше мы вместе, тем больше его барьеров рушится – и я только рада.

– Ты такой глупый, Кей, – хихикаю я, поворачиваясь к нему. – Не нужно пугать меня какими-то препятствиями и сложностями. Неужели ты не понял до сих пор, что я боюсь только одного – потерять тебя?

Его карие глаза становятся почти черными – и я сомневаюсь, что сейчас виновато освещение.

– А я боюсь потерять Солнечный Свет.

– Я всегда буду с тобой.

– Пока не настанет долгая темная ночь.

Фраза Кея звучит зловеще, и я не знаю, как его убедить, что все будет хорошо. Нет ни одной причины думать, что будет иначе. Меня волнует, что мой парень порой до такой степени пессимистичен без причины.

И если я для него Солнечный Свет, я согрею его, чтобы выбить из его головы дурные мысли.

Не продолжаю тему, я тянусь к нему и языком игриво облизываю его губы.

– Вкусный. Я хочу тебя съесть, – шепчу я, прильнув к Кею.

Его руки снова обвивают меня и находят свое место на моей заднице, сжимая ее. Сильно. Мне немного больно, но эта иная боль, которая требует продолжения.

Самая естественная и приятная боль в мире – это возбуждение. Ожидание.

Кей с привычной для него легкостью подхватывает меня за ягодицы и поднимает в воздух, прижимая к себе. Я тут же прилепляюсь к нему, обхватывая его торс ногами, а руками притягиваю его к себе за волосы и снова провожу языком по его губам.

И если до этого момента я могла упускать одну немаловажную деталь, то теперь отчетливо чувствую его крупный, эрегированный член, который почти пульсирует между нашими телами в районе моего живота.

Во время наших поцелуев и ласк в машине я уже убедилась, что Кей хочет меня не меньше, чем я сама. Но мы пока не перешли даже границу невинных прикосновений к самым интимным частям друг друга.

Кей не торопил меня.

Как выяснилось, я довольно пуглива в этом плане. Хоть еще совсем недавно была готова отдаться этому парню просто потому, что хочу его, но на деле я оказалась не такой смелой.

Я доверяю Кею полностью, но я девственница, которая прекрасно осознает, что, если в меня введут член, я испытаю боль, а не множественные оргазмы.

Помимо прочего, мне приходится постоянно балансировать, потому что от нерастраченного возбуждения и, как следствие, неудовлетворенности мне тоже по-своему больно.

Когда Кей опускает меня на кровать, покрытую темно-синим пледом, я продолжаю удерживать его ногами, чтобы он оставался со мной и дальше. Затем, раздвинув их пошире, я придвигаю его к себе, чтобы было удобнее целоваться.

Наши языки сплетаются, заставляя мое тело еще сильнее изнывать от болезненного желания. Лаская рот парня, я невольно начинаю тереться о его пах сквозь одежду. Но это не помогает снять возбуждение, скорее распаляет его сильнее.

Я уверена на сто процентов, что с каждым движением мои трусики становятся все более липкими от влаги. Однако все активнее продолжаю раздражать клитор через трение, пока не издаю стон прямо в губы Кея из-за невозможности разрядки.

Он на секунду зубами зажимает мой бедный язык, а потом, отпустив его, спрашивает:

– Все хорошо?

– Хочу тебя.

Вряд ли этому нужны словесные подтверждение, когда я недвусмысленно извиваюсь под его телом. Но…

Желание берет верх над всеми страхами и, чтобы казаться более уверенной, я просовываю руку вниз между нашими телами и надавливаю через брюки на стоящий член парня, из-за чего из груди Кея вырывается стон.

– Ты дразнишь, Солнечный Свет.

Но он приникает всем телом ко мне, удерживая мою ладонь на том месте, где она находится.

– Я хочу тебя, – повторяю я, удваивая давление.

– Тогда я возьму тебя.

Мне кажется, что мы еще какое-то время будем мариноваться в своем возбуждении, ожидая, кто первым сойдет с ума. Но Кей неожиданно рушит установившиеся традиции.

Он приподнимается надо мной и начинает снимать с меня футболку. Я немедленно подчиняюсь этому ритму и помогаю ему стянуть ее через мою голову. Оставшись в одном белом спортивном лифчике, я пару секунд испытываю смущение, но оно длится недолго – Кей ловким жестом расстегивает бретельки за моей спиной и освобождает мою грудь на волю.

От его ловкости, кричащей о том, что у Кея было немало сексуальных партнерш до меня, мне становится неприятно, но я выкидываю это из головы. Я не хочу загонять себя в яму ревности, да и прошлое уже не изменишь. У нас есть только настоящее и будущее.

А когда губы парня находят мои ноющие соски, подобные мысли вылетают из головы. Выгнувшись, я издаю продолжительный стон. Это приятно, невообразимо приятно. Его язык и зубы то облизывают мои груди, то слегка оттягивают соски и посасывают их, заставляя меня гореть изнутри.

Я уже не могу изображать хотя бы видимость приличия и, как голодная самка, бедрами просто отбиваю бешеный ритм, подставляя свою промежность под каменный стояк Кея.

Чем больше давления на соски, тем сильнее я теку, а мой клитор горит огнем.

Наконец Кей прекращает мучительную пытку и, оставив мою уже влажную от его слюны грудь, опускается ниже.

Кей оставляет на моем животе дорожку из поцелуев, тянущуюся вниз, что не спасает меня, а только продлевают сладкую агонию, превращает процесс в медленную пытку.

– Кей, пожалуйста! – молю я, запрокидывая голову и пытаясь выровнять дыхание.

И тогда он снимает с меня эти гребаные шорты.

И гребаные трусики.

Я не вижу их в полумраке, но ощущаю, насколько они мокрые. И чувствую запах. Специфический запах моего возбуждения проникает в легкие, потому что Кей на какое-то время оставляет влажный комок белья в руке, будто решая, что с ним делать дальше.

В этот миг я осознаю, что лежу перед ним полностью голая.

Пульсирующая, изнывающая от желания, влажная и лишенная всякой одежды.

И снова в меня впивается этот противный страх перед предстоящей болью, который устраняет любое естественное стеснение в моей ситуации.

Когда Кей снимает с себя брюки и скидывает их на пол, я впервые вижу его член, пусть даже прикрытый тканью трусов, но очертания проглядываются довольно легко.

И он огромный.

По-настоящему огромный.

Не потому, что я впервые вижу мужской половой орган и пугаюсь размера, а потому, что для страха тут есть все причины.

«Как подобное может вообще поместиться внутрь и доставить хоть какое-то удовольствие?»

Наверное, мой ошалевший взгляд на его мужское достоинство в какой-то степени притормаживает Кея. Он не спешит обнажиться полностью, как сделал это со мной, а остается в домашней синей футболке и нижнем белье.

Он вновь склоняется надо мной и оставляет влажные, затяжные поцелуи, перемещаясь с одного соска на другой. Он это делает резко и грубо, но доставляет мне такой пик удовольствия, что я начинаю стонать.

Своей обнаженной плотью я припадаю к члену парня, и снова совершаю движения, подобные половому акту.

Ткань его трусов лишает части наслаждения и мешает нормальному скольжению, поэтому теперь я жалею, что Кей не снял их. А клитор, по ощущениям, готов взорваться, если мы продолжим в таком темпе еще некоторое время.

– Умоляю! – поскуливаю я, сама не зная о чем. Мое дыхание прерывается с каждой гласной буквой, а соски, наверное, уже превратились в сияющие маяки от дикой ласки.

Когда я начинаю откровенно хныкать, парень спускается ниже к моим ногам. Буквально секунду я готова почти кричать из-за того, что он оставляет меня в таком состоянии, пока его рука не оказывается прямо на моей пылающей вагине. От этого я выгибаюсь в спине как кошка и сама же проезжаю половыми губами по его ладони.

Я чувствую на себе взгляд Кея, но в моих глазах стоят слезы, которые вызваны новыми ощущениями. Я не вижу его четко, поэтому могу только чувствовать его близость. И каждое его движение.

Рука Кея сползает еще ниже, после чего я ощущаю внутри себя его палец. Один. А затем второй. И просто вспыхиваю.

В одиночестве я имела слабость баловаться сама с собой, представляя нас с Кеем, но я не сильно рисковала, и мой максимум был – один палец.

Сейчас во мне находились указательный и средний пальцы Кея, которые определенно длиннее моих. И которые дают куда более сильные ощущения, чем я могла себе вообразить.

Когда он начинает двигать ими внутри меня, я задыхаюсь. Я закидываю ему ноги на плечи, чтобы он не смел останавливаться или менять темп. Мне немного неловко, что я веду себя так развратно, слишком откровенно, но каждое действие Кея со мной открывает во мне новые грани распутства. Все настолько естественно, что я просто отдаюсь этим чувствам, которые дарит мне любимый.

Когда он приникает языком к моему измученному клитору, а потом всасывает его – я кричу уже на всю квартиру. Я схожу с ума. Я хватаю парня за волосы и фиксирую его голову на том месте, словно альфа-самка с нестабильными гормонами.

«Но что же он делает со мной, боже!

Одинаковые ритмичные движения пальцами внутри моей киски.

Посасывание клитора, облизывание. Все в одном ритме.

Еще. Еще. Еще.

Еще!

Мне хватает две минуты таких маневров, чтобы оргазм обрушился на меня взрывными волнами. Первая – самая сильная, заставляющая содрогнуться все тело, а комнату наполнить криком. Вторая – самая приятная, я дрожу, пальцы ног сводит в истоме, а я выстанываю имя своего парня. И последняя – самая продолжительная, меня плавно качает, а я делаю глубокие вздохи, чтобы не утонуть в блаженстве.

«Невероятно».

«Это точно не походит на самоудовлетворение пальчиком».

Пока я прихожу в себя после сильнейшего оргазма, Кей целует меня между бедер. Слизывает мои соки, как нектар богов. Убрав пальцы из моей вагины, руками ласково поглаживает мои ноги.

Собравшись с силами, я приподнимаюсь в сидячее положение и жестами пытаюсь дать ему понять, что хочу его ближе к себе – для слов пока все еще не хватает нормального количества кислорода в легких.

Когда Кей оказывается рядом, я благодарно целую его, ощущая языком свой вкус, но ни капли не смущаясь.

Все, что происходит между нами, – естественно. Не может быть никаких запретов и стыда.

Мое тело еще подрагивает от оргазма и пока не способно к новым ощущениям. Но это не значит, что я позволю остаться Кею без должного заключения.

Сегодня он не стал лишать меня девственности, но подарил сказку, лишив себя удовольствия. А я теперь по себе знаю, как физически больно находиться на грани возбуждения, но не получить разрядки.

Поэтому моя рука проскальзывает в его трусы. Мое былое смущение уже полностью сошло на нет, в конце концов, я лежу перед этим шикарным парнем полностью голая, послеоргазменная, вымазанная в своих соках – тут стеснение уже лишнее, действительно.

Я достаю его член, и хоть мое положение тела не позволяет мне его увидеть, но я ощущаю, насколько он крупный и внушительный, с набухшими от прилива крови венами. Большая головка липкая насквозь от выступившего предэякулята.

Эту жидкость я растираю вдоль всего ствола, чтобы смягчить прикосновения, и начинаю аккуратно скользить – вверх-вниз, вверх-вниз.

От неожиданности Кей замирает, сосредоточившись на моих движениях.

– Сирена, я очень сильно на пределе, – хрипло говорит парень, утыкаясь лицом мне в грудь. – Я сейчас кончу.

Но именно этого я и добиваюсь, и, если Кей думает меня остановить, он получает обратное. Я крепче сжимаю его член и начинаю ускоряться, пока он судорожно дышит, ухватив мой правый сосок губами.

Кажется, не проходит и минуты, как его достоинство становится по ощущению отлитым из камня, после чего мою ладонь обдает горячей, вязкой жидкостью. Я застываю, а Кей, напротив, впивается сильнее в мой сосок, захватывая его губами, вбирая в себя, чтобы подавить стон.

Но вместо Кея хныкаю я, вновь от прилива острых ощущений на своей груди. А рукой на автомате делаю пару скользящих движений по члену, пока мой парень кончает.

Я практически слышу, как сильно бьется его сердце в этот момент.

Так же как и мое.

Мы никогда еще не были близки настолько, но я понимаю: это не предел.

Кей тоже понимает, что видно по его расширившимся зрачкам, пока он смотрит на меня сверху вниз, нависая надо мной.

Кому-то нужно слышать слова о любви. Это неплохо.

Мне о любви говорят движения, прикосновения, взгляды и язык тела. Химия между двумя людьми не подарит такую желанную близость, если у них нет сильных чувств.

У меня уже были попытки к большему, когда я целовалась с парнями из школы, но я никогда их не желала. Чужие прикосновения меня сковывали, казались нелепыми и пошлыми.

Сейчас я откровенна как никогда.

Когда Кей молча разглядывает мое лицо, я не чувствую какой-то скованности, даже после оргазма. Я чувствую счастье, ведь все произошло с ним – с парнем, о котором я мечтала. С которым я веду себя столь же естественно, как наедине с собой.

Для кого-то случившееся между нами было бы простым петтингом, для меня – продолжением любви, самой чувственной ее частью.

Я отдаю свое тело Кею без сожалений, без ложной скромности, признавая эту часть отношений актом полного доверия.

Вскоре мы лежим в обнимку, наплевав на липкие простыни, а я слушаю биение сердца Кея, пристроившись на его груди. Меня потихоньку уносит в сон, хоть я стараюсь бороться с дремотой.

Последняя мысль: «Мне никто не звонил, никто не искал, значит, все в порядке».

И я засыпаю.

Чтобы проснуться еще более счастливым человеком, чем была сегодня.