Наше время

Сирена

Сирена Лайал в прошлом – девушка без стоп-сигнала. Если любить, то на полную. Если мне радостно, я готова смеяться и прыгать от счастья. Если грустно – залью слезами всю планету. Никаких игр с самосознанием – я такая, какая есть, и не стыжусь эмоций и чувств. Я была открыта миру и ждала от него такой же предельной честности во всех ее проявлениях.

Нынешняя Сирена получает очередной, до жути увесистый удар от судьбы по лицу, аж искры из глаз.

И молчит.

Никаких слез. Никаких истерик. Никаких обвинений.

Мое лицо – как застывшая маска. Словно ничего особенного не произошло. Да, фигурально из меня вышибли дух, а сердце снова перемололи и испинали. Но внешне сейчас по мне об этом невозможно сказать.

Я еду в такси, в салоне играет незнакомая зажигательная песня. Водитель дважды пытается начать ни к чему не обязывающий разговор, но я отделываюсь вежливыми, но короткими фразами.

«Раньше бы могла закатить истерику».

Я стала за год более взрослой и уравновешенной? Боже, нет, я просто выжжена, как пустыня, изнутри и теперь умею скрывать свои чувства от посторонних.

А посторонними для меня являются практически все.

– Вам точно сюда? – уточняет водитель, когда мы подъезжаем к выбранной мной точке.

Что? Я даже не помню, какой адрес отправки был назван мною. Один автопилот с того момента, как я отошла от Кея, а после несколько бесконечных минут, где я усиленно заставляю себя повторять: «Не смей думать ни о чем! Позже!»

Никто не посмеет больше видеть меня сломанной – ни сам дьявол Хирш, ни случайный водитель такси.

Я рассеянно киваю и, зажимая в руках сумочку, быстро выбираюсь из салона. И только в этот момент понимаю, какой пункт назначения выбрала.

Глазам тут же предстает воистину прекрасная картина – зеленая поляна с мягкой травой. На небе застыло огромное закатное солнце, заливающее всю местность красно-лиловым светом. Если пройти дальше, будет пологий обрыв к озеру Чара, чьи воды всегда спокойны и сейчас наверняка имеют розовый оттенок.

Можно сидеть на обрыве, свесив ноги, смотреть на водоем – и таким образом провожать каждый день. Здесь красиво, плюс про это место мало кто знает, ведь оно находится на самом краю нашего города.

На секунду зажмурив глаза, я снова открываю их и пытаюсь пятиться к машине. Боже, я должна немедленно отсюда уехать. Горло пересохло от легкой паники, которая накатывает на меня.

«Да что со мной не так?»

Но я не успеваю, автомобиль уже отъезжает обратно, набирая обороты и оставляя меня здесь в гребаном одиночестве. Конечно, я могу набрать по телефону водителя и попросить его вернуться или, на худой конец, кинуться за ним вслед, махать руками, чтоб обратить на себя внимание.

Но я ничего я не делаю.

Гребаное оцепенение.

По-моему, я совсем сошла с ума.

У всего же есть лимит, да? Ну разве это мало для человека – жестокое убийство его брата-близнеца? Сам факт случившегося я даже не пережила нормально и не осознала.

Все рухнуло в тот день.

Мне казалось, хуже уже точно не будет. Ничего такого не произойдет.

Но происходило…

Произошло и сегодня.

По-хорошему, надо было еще полчаса назад, не вступая ни в какой диалог с монстром Хиршем, только увидев его, бежать домой, закрыться от него, захлопнув все двери, а потом вернуться в университет, ожидая начала учебы.

Однако я по своей же воле сейчас нахожусь в священном и важном месте из прошлого, которое – от и до – связано с Кеем Хиршем.

Это место – напоминание о нем. Точнее, о нас с ним.

И напоминание о времени, когда казалось, что все самое прекрасное и лучшее у нас впереди. Я любила его, он это принял.

Здесь впервые дал повод поверить ему. Он…

Он знал уже тогда, что не будет у нас ничего прекрасного и лучшего. Он врал мне. Смотрел в глаза и врал. А я верила, верила, верила…

Смотрела на такой же красивый, как сейчас, закат, умирала от любви, в то время как Кей разводил меня, как лохушку.

Оскверненное место.

Не место любви – место подлости и предательства, как выяснилось позднее. И теперь объясните мне еще раз – почему после нового удара судьбы, опять от Хирша, я захотела оказаться тут?

Похоже на мазохизм, на чертово извращение.

Я иду вперед, к кровавому солнцу – теперь оно не ранит глаза. Приближаюсь к обрыву и сажусь на сухую траву, свесив ноги на самом краю.

Сил, чтобы убраться отсюда куда подальше, у меня уже нет, поэтому я соглашаюсь получить очередную порцию боли от осознания, что я снова нахожусь здесь.

«Как же я его любила, господи…»

Даже не так – как же я любила их.

Брат и любимый парень – самые дорогие мне люди. Которым я никогда не врала и ничего особенного не требовала взамен. Ради которых была готова на что угодно. Я бы все поняла, приняла, только не обманывайте меня…

Дасти…

Мне хочется придумать брату какое-то оправдание. Я не способна обвинять его в чем-то, он и так стал жертвой безумца. Я не смирилась с его убийством, но как мне вместить в голову информацию, что он уже был обречен?

Рак… Лейкемия. Твою мать.

Дасти скрывал болезнь от меня, ну а я была слепа и не замечала, что с ним что-то не так. А ведь он слабел с каждым годом, я стала выигрывать наши поединки на велогонках, Дасти к старшим классам окончательно бросил любимый баскетбол.

Что еще было? Какие сигналы я упустила? Почему вообще упустила что-либо?

Почему он утаивал свой секрет от меня?

О боже.

Брат до последнего поддерживал наши планы на будущее, о том, как мы вот-вот вместе поступим в местный университет, собирал вместе со мной портфолио. А сам знал, что ничего вообще не произойдет. Собирался молча свалить из штата после окончания школы и посвятил в это гребаного Кея, а не меня.

Гребаный Кей был в курсе. Понимал, как мне будет больно, но молчал на хрен.

Пока я носилась за ним со своей проклятой любовью, гребаный Кей хранил тайну, которая сейчас разбивает мне сердце второй раз.

Ведь здесь, в лучах закатного солнца, я словно еще раз переживаю смерть брата. Смерть, которой не произошло. Которая бы случилась, но позже. Которую от меня хотели скрыть, однако позже кинули правду грязной тряпкой в лицо, когда уже ничего нельзя было изменить.

Что мне делать с этой правдой сейчас?

Расскажи мне Кей все намного раньше, я бы могла простить его. Я бы оправдала его и нашла объяснения, ведомая только своей любовью. Я была бы счастлива, что у меня появился шанс поговорить о болезни с Дасти, уговорить его не уезжать.

Или сбежала бы вместе с ним – плевать. Может быть. На крайний случай – могла бы проститься с ним по-человечески, зная исход. Я бы обижалась больше на него самого, что брат сам не рассказал мне про болезнь.

Но Кей молчал. Даже после смерти Дастина молчал.

Как последняя подлая мразь, он поставлял таблетки моему брату, чтоб никто точно не сумел распознать в Дасти очевидные признаки прогрессирующего недуга. Твою мать.

До какой же степени я была незначительна для этих людей, которых считала самыми близкими.

В какой же гребаной иллюзии я жила, полагая, что любима ими и представляю для них ценность. Если брать сравнение с розовыми очками, походу, они у меня были с огромными диоптриями, что я не видела ничего дальше своего носа.

Какая ирония, я и сейчас окутана уже розовым светом уходящего солнца.

И нет, я не робот. Смерть брата сделала меня заторможенной в своих ярких эмоциях и чувствах – это факт. Раньше я их не умела контролировать, теперь могу.

Могу задерживать их внутри себя, чтоб никто не видел, насколько мне больно. Но они никуда не исчезают. Они копятся, копятся, копятся…

Я вскакиваю на ноги, ощущая в груди нервный надрыв: знак того, что я уже на пределе.

Я закрываю ладонями уши.

И начинаю кричать, кричать, кричать.

В пустоту.

Не для кого-то, для себя. Потому что не выдерживаю. Мне больно.

Больно.

Больно.

Так больно, что не хватит слез и рыданий, я могу только кричать от ужаса и безысходности, как раненая, подбитая птица.

Я снова падаю обратно на траву голыми коленями и продолжаю выть.

Пальцами истерически выдергиваю из земли травинки и бросаю вокруг себя. Потом просто бью руками по земле.

Больно.

Мой брат болел раком и умер в любом бы случае. У него не было шанса.

Ад.

Брат обманывал меня, планируя наше будущее вместе со мной, хотя знал, что уедет и даже не поставит меня в известность. А я бы никогда не поняла, что произошло.

Кошмар.

Раньше, чем брат тайно смог покинуть семью, его убил местный псих, который после свалил из города. Которого, может, никогда не найдут. Вероятно, убийство Дасти никогда не будет наказано.

Ужас.

Парень – единственный, которого я любила, – знал все про брата и скрывал от меня. Если бы план Дасти удался, Кей бы продолжал мне врать, а я бы продолжала ему верить.

Невыносимо.

Кей Хирш никогда не был со мной искренен, он мне лгал с первого дня нашего знакомства. Так не любят. Поэтому ему было легко каждый раз отказываться от меня.

В самые тяжелые моменты для меня Кей Хирш не то что не протягивал мне руку помощи – о нет! По сути, я тянула к нему ладони, а он ударял по ним со всей силы, чтоб я не смела дотронуться до него.

Это и есть моя история любви. Исход которой и до сих пор раздирает меня до самой глубины, заставляя кричать от отчаяния и боли.

Уже не хватает дыхания – и я просто могу только скулить, как побитая собака. Из воспаленных глаз текут слезы – все те, что я не выплакала за год, выдавливая их лишь в малых количествах. Этого больше не сдержать – водопад моих слез в розовых лучах солнца.

Как ни странно, но мне даже становится как будто легче.

По-настоящему.

С этими криками и слезами из меня уходит вся моя привязанность к прошлому, которую я прятала, но от которой так и не избавилась.

Уходит глупая девочка с кудрявыми волосами и доверчивым сердцем. Я по-прежнему люблю брата, но он уже не так идеализирован в моем сознании. И совершенно точно я ненавижу Кея, потому что пошел он вообще в задницу.

Для меня он – самый виновный во всем.

Я его больше не люблю, и поэтому нет ему ни единого оправдания.

Он использовал меня, а значит, будет проклят. Я хочу верить во Всевышнего, и пусть Он покарает Кея за все грехи.

Уф.

Из глаз текут слезы, но хотя бы прекращаются надрывные всхлипы. Постепенно я успокаиваюсь, достаю сигареты из сумочки и наслаждаюсь курением.

Солнце почти зашло, и меня начинает укутывать сумерками – самое то. Здесь однажды началась моя история любви, именно тут мне ее и хоронить – в одиночестве, с криком и слезами.

Но это уже не первые мои похороны, я справлюсь.

Боль еще не ушла – то был ее пик, – но дальше будет все идти по ниспадающей, пока мне совсем не станет фиолетово. Жизнь продолжается и так далее, верно?

Фыркая носом, тушу сигарету о землю и подло сминаю окурок, думая бросить его в траву. А по фиг, я только рада хоть капельку осквернить это чертово место. Хотя было бы гораздо лучше потушить окурок прямо о наглое лицо Хирша, пока он в сотый раз тыкал в меня словами-кинжалами, что я неважная и ненужная.

Безучастно так посвящал во все это, чтоб у меня и сомнений не оставалось, как же ему всегда было плевать на меня и он не жалеет ни о чем. Впустую – у меня и так сомнений нет.

И уже давно.

К черту.

Сирену из прошлого – наивную, простую девчонку – я тоже хороню здесь вместе с ее долбаной любовью. Со всем ее ребячеством. С любовью к великам. С ее длинными кудрявыми непослушными волосами. Девочку-пацанку в спортивных шмотках и проводящую свободное время не с подругами, а в компании парней. Пока-пока, крошка Си! Дурацкий Солнечный Свет!

Как только покину это место, я не стану тебя навещать. Тут прошлое, которое не хочется возвращать.

И я уже почти спокойна, вытираю лицо салфетками, чтоб не осталось следов от слез. Прочищаю горло, чтоб голос не звучал сорвано и хрипло. Смотрюсь в зеркальце и поправляю размазавшуюся косметику.

Первое желание – стереть ее всю с себя. Но в итоге с помощью переносной косметички восстанавливаю свой прежний вид. Умелые тонкие стрелки, хайлайтер и прозрачно-малиновый тинт для губ.

Хочу себе улыбнуться, но не могу, слишком рано – ничего страшного, нужно время.

Внезапно сердце подскакивает чуть ли не до горла, а тело охватывает легкая дрожь.

При изменении угла зеркало отражает чью-то тень среди деревьев позади меня.

Проверяю дрожащими пальцами, потому что просто оглянуться – смерти подобно.

Мне не кажется.

Черт.

Святая Дева Мария.

Небеса!

Я не одна здесь.

«В этом пустынном месте я не одна».

«Как давно за мной наблюдают?»