Год назад

Сирена

Из колонок вовсю орет новый трек Тейлор Свифт, но я нахожу в себе силы перекрикивать слова песни любимой певицы.

Это лучший воскресный день в моей жизни.

Лучший период всей моей жизни, и я в нем нахожусь здесь и сейчас.

Хоть я и всегда стараюсь быть активной по жизни, танцы перед зеркалом в выходной день в девять утра – такого еще со мной не случалось.

С момента поцелуя с Кеем Хиршем прошла почти неделя, а я все еще, черт побери, под впечатлением. Это не первый и не единственный поцелуй в моей жизни, но ведь каждый знает разницу, насколько сильны отличия между просто поцелуем и поцелуем с парнем мечты.

О, я чуть не умерла в машине Кея – поцелуй длился недолго, но я, как на репите, с того самого дня воскрешаю каждое воспоминание и каждое ощущение, продлевая произошедшее в своей голове.

Я была инициатором, но в ответе парня не чувствовалось фальши. Он отвечал мне с не меньшей страстью. Будто желал поцелуя не меньше меня.

Словно я ему нужна.

Или мне нравится так думать.

В любом случае поцелуй – больше, чем ничего. И да, за время нашего знакомства совершился очень даже огромный прогресс, а значит, я же могу надеяться, что на этом все не закончится?

Кей долго был слишком холоден ко мне, но я достаточно горячая сама по себе – поэтому вполне могу растопить его гребаное ледяное сердце.

Я хочу это. Я буду стараться. Без вариантов.

Мне нужно большее.

Мне нравятся наши пикировки и переглядки – ох, Кей полный идиот, если считает, что я не замечаю его пронизывающие взгляды. И как он сразу сводит их на нет, стоит мне показать, что я его поймала. Я не тешу себя иллюзиями, что он без ума от меня, но как минимум я ему симпатична. Поцелуй – тому доказательство.

Мое желание – чтоб на нем все не заглохло, а перешло в естественное развитие. Хочу множество поцелуев. И много-много объятий. Хочу, чтоб он тоже с ума сходил, стремясь встретиться со мной.

Хочу проводить с ним время наедине. А когда не наедине – намереваюсь сидеть у него на коленках, прижиматься всем телом, чтоб мир знал – «мы вместе».

Хочу, чтоб моя семья принимала Кея как моего парня. Хочу своих трясущихся ног после проведенных с ним ночей.

Но сильнее всего хочу залезть к нему в душу и сердце, чтобы навсегда поселиться там. Чтобы из его дурацкой башки навек исчезли любые женские имена и красным маяком звенело только «Сирена».

Но сначала мне нужно – черт бы его побрал – кое в чем разобраться. Что творится у Кея в голове? О чем он молчит? О чем думает? О чем мечтает и чего боится.

Я – открытая книга. Что на уме – то на языке и в поступках.

Кей Хирш – куча секретов за красивой мордашкой и шикарным телом, спрятанным за строгим костюмом.

Ну ничего. Лицо будет зацеловано, пиджак распахнут, тело обнажено – а секреты раскроются, как только этот придурок перестанет отказываться от меня, как король драмы.

Не буду врать, что меня не задевают порой его грубые слова в свой адрес. О’кей, если быть совсем честной, это до одури неприятно, когда краш говорит в лицо, что ты скучная и неинтересная. Что ты далеко не королева, о которой он мечтал. Только такая безумная оптимистка, как я, хавает подобное дерьмо, оправдывая все тем, что «на самом-то деле он так не считает».

Потому что я реально либо просто влюбленная дура, либо совсем не разбираюсь в людях – ведь я всерьез верю в это.

Я, как сорока, за время знакомства с парнем собираю каждую связанную с ним мелочь, бережно храню, а получив куш в виде поцелуя, захватываю этот момент как самый драгоценный подарок в копилке под названием «Кей Хирш».

Я радуюсь. Здесь и сейчас.

Зеркало отражает мое разгоряченное лицо, кудрявые прядки волос липнут к вспотевшему лицу – результат зажигательных скачек под Тейлор. Но мне нравится свое отражение. Глаза горят, а полная грудь вздымается под футболкой, пока я пытаюсь выровнять дыхание. Смотрю на губы, растянутые в улыбке – губы, которые целовали Кея, – и провожу по ним языком.

– Детка, ты прекрасна! – говорю вслух. – У Хирша нет шансов.

В этот момент в мою комнату нагло вваливается брат.

Я смотрю на него сердитым взглядом:

– Эй! Стучаться не учили? А если бы я переодевалась сейчас?

«Или, чего хуже, ублажала себя».

Дасти морщится в ответ и только потом отвечает:

– Убавь музыку, Си! Я уже пять минут барабаню в дверь!

Упс.

Я, как бешеная лань, скачу к айподу, подключенному к стереосистеме, и сбавляю звук до минимума.

Дасти по-прежнему стоит на пороге комнаты. На нем свободная майка и трусы, отчего мне хочется закатить глаза – терпеть не могу видеть его в нижнем белье. Брат, да и вообще любой родственник в подобном виде, – самый чистый антисекс, способный травмировать психику подростку.

Он замечает мою реакцию до того, как я обрушусь гневом, и перехватывает инициативу:

– Вообще-то я спал и собирался это делать дальше! – изображает он злость. – Пока ты не устроила рано утром в выходной дискотеку в соседней комнате!

Хихикнув, хватаю со стула изумрудной расцветки халат в пол и накидываю его на Дасти.

Пока он не успевает опомниться, беру брата за руки и начинаю вместе с ним кружиться по комнате, изображая вальс.

– Си!

– Не ворчи, – смеюсь я, крепко вцепившись в брата. – У меня просто хорошее настроение. Ла-ла-ла!

– Расскажешь?

«Я по уши влюблена в твоего друга, и мы с ним целовались!»

– Ага! – Я наконец отпускаю брата и грациозно падаю на постель, растянувшись в форме звезды. – Пришло письмо из университета, я в списке! Вау!

Это правда, так что у меня действительно хорошая новость. Но, конечно, сама по себе она бы не вызвала настолько эйфорического состояния. И так ясно, что в любом случае меня зачислят. То, что я оказалась в универе не за счет материальной составляющей наших родителей, – всего лишь приятный нюанс.

Но в качестве оправдания для Дасти сойдет и это.

Хоть он и имеет представление о моих чувствах к Кею, я пока не хочу делиться с ним рассказом о поцелуе.

Моя интуиция просто вопит, что поцелуй – только начало. Поэтому будет приятнее поставить всех в известность, когда наши отношения укрепятся еще немного. Мне нужно хотя бы еще малюсенькое подтверждение, что мы движемся с Кеем в верном направлении. Намек, взгляд, какие-то слова, да хоть что-нибудь!

Какая жалость, что от меня не зависит приблизить возможность нашей следующей встречи. Был бы Кей Хирш учеником «Сент-Лайка», наша история давно бы играла другими красками. Но пусть уж так, как есть…

– Поздравляю, Си! – Брат садится рядом и трепет меня, как ребенка, по макушке. – Не сомневался в тебе.

– Эй! – ворчу я, скидывая капризно его руку. – Тебя это тоже касается вообще-то! Ты не смотрел почту?

– Я спал.

– Письмо пришло еще вчера вечером!

– М-м-м, – непонятно мычит Даст. – Я не проверял почту.

– По фиг, – расслабленно отвечаю я, мысленно витая в делах совсем не учебных. – Мы и так знаем, что будем учиться вместе, как и планировали с младшей школы. Ты от меня еще долго не избавишься, братишка!

Брат только улыбается, ничего не отвечая, но я не заостряю на этом внимания. Ведь сейчас меня волнуют совершенно иные вещи.

– Кстати, какие планы на сегодня? – невинно спрашиваю я, теперь уже его в ответ тормоша за волосы. – Тусовка с друзьями-придурками? – В моем голосе сплошная невинность, а внутри – коварство.

Я хоть и не являюсь скромняшкой, которая годами будет ждать инициативы от парня, однако не хочу навязываться Кею совсем уж откровенно. Да и писать ему сообщения в стиле: «Кажется, нам есть что обсудить» – не для меня.

Если на то пошло, я готова начать подобный разговор, но точно не виртуально.

Значит, остается одно: в который раз втесаться с братом в компанию, где будет присутствовать Кей, а уж после разберемся.

– Нет.

«Что?»

– Сегодня у меня другие планы, мы с ребятами ни о чем не договаривались, – продолжает разбивать мои надежды брат, даже ни о чем не подозревая.

Черт, черт, черт, а я так много поставила на этот день!

Я слегка отодвигаюсь, чтоб скрыть от Дасти свое разочарованное лицо. Обидно до невозможности. Нет, я понимаю, что брат не обязан каждые выходные тусить в обществе Кея, да и не было никогда в том никакой обязаловки, но мой тупой влюбленный мозг непрошибаем. Увы, к сожалению, моей самоуверенности сейчас дали мощный пинок.

Поэтому почти до самого вечера я разрабатываю альтернативные сценарии, как бы мне пересечься с Кеем, не прибегая к помощи брата. А если быть максимально честной – веду торг с самой собой.

Я недаром храню в памяти любые заметки, так или иначе связанные с Кеем Хиршем, большинство из них получены благодаря тому, что мне позволено вращаться среди друзей Дасти. Поэтому я знаю, что Кей каждый божий день зависает по два часа – с шести до восьми вечера – в спорткомплексе «Яркие звезды», принадлежащем одноименной сети, одной из самых популярных в стране.

Это константа, такая же, как то, что Алек Брайт – алкоголик-сексист, Калеб Грейв – компьютерный гений и темная лошадка, а Син Фэйри не смотрит фильмы ужасов, потому что ненавидит проявление насилия в любом виде.

В общем, я в курсе, где могу застать Кея, изобразив дебильную случайность встречи, в которую он ни за что не поверит.

Проблема в ином – лично для меня, Сирены Лайал, сделать подобное – стремно или в принципе плевать?

Уверена, некоторые девушки осудили бы меня за одни только мысли в стиле «что за сталкерство?» или «бегать за парнем – себя не уважать». Но… ведь я и правда хочу встретиться с ним и, в первую очередь, проверить кое-что для себя. Я скучаю по Кею, хочу его увидеть, хочу понять, что нас ждет дальше, после поцелуя.

У него есть тараканы в башке, возможно, из-за которых он и боится сближаться со мной. Ну а в моих интересах разбить этот миф, будто есть что-то, не позволяющее нам быть вместе. Ведь такие предположения – полная херня.

Я сделаю еще один шаг навстречу ему, поскольку не могу найти достойных контраргументов, что выражать свою заинтересованность для девушки – стремно. Оставлю эту чушь для не особо одаренных девиц, считающих, что мы до сих пор живем в семнадцатом веке.

Сирена Лайал – восемнадцатилетняя уверенная девушка, не отягощенная комплексами неполноценности, которые внушает подросткам общество, поэтому последнее, что я буду делать, – стыдиться своих чувств.

Кроме того, Кей охотно целовал меня. Он хотел меня, чего бы там ни болтал, будто дело обстоит совершенно по-другому.

Я тщательно перебираю свой огромный гардероб, который постоянно увеличивается: я тот еще шопоголик и шмоточница. Большая часть вещей охрененно подчеркивает мою пышную грудь и задницу. Если первой я гордилась начиная с полового созревания, то пятую точку полюбила немного позже, осознав, что плоский зад – это не то, к чему нужно стремиться, и точно не секси. Да, у меня пышные формы, но тонкая талия и плоский живот – поэтому никакие комплексы по поводу внешности мне не навяжут. Наоборот, я подчеркиваю все достоинства, надевая обтягивающий белый лонгслив и узкие джинсы.

Кудрявые рыжие волосы оставляю распущенными – о да, вдобавок я – из тех девушек, кто не считает кудри недостатком и не сжигает их выпрямлениями.

У меня прекрасное предчувствие, что сегодня произойдет нечто важное. С положительным исходом. Я хочу выглядеть на все сто и ни в чем не сомневаться.

Мое настроение замечает мама, когда я уже собираюсь выходить из дома, надевая любимые кроссовки.

– Ты вся светишься, – замечает она, с интересом посматривая на меня.

– Ты тоже, – улыбаюсь я в ответ. И не вру.

Мама всегда выглядит счастливой, окруженная любовью отца. Родители – личное доказательство миру, что любовь на века существует и дарит людям все блага.

– Ты надолго уходишь?

– Не знаю, ма.

Отдельно благодарю всех богов, что родилась в семье, где царит полная адекватность и уважение друг к другу. После моего совершеннолетия родители не грузят меня лишними вопросами и вообще никак не ограничивают в личной жизни – поэтому мы с братом могли бы спокойно не ночевать дома, не отчитываясь, где мы и чем занимаемся. Хоть эта привилегия пока не особо как-то пригождалась, но само понимание, что меня считают зрелой личностью, – офигительно приятно.

Обменявшись с матерью поцелуями в щеку, я спешу к воротам, где меня ожидает заблаговременно вызванное такси. Не хочу пользоваться своими средствами передвижения, не сегодня. Я допускаю любое развитие событий. Мало ли, чем может окончиться встреча с Кеем?

Пока водитель везет меня к спорткомплексу, перебираю в голове варианты, как мне заговорить с парнем. Как подойти к нему? С чего начать? Нужно ли хотя бы изобразить, будто я оказалась тут случайно, а не специально сюда прикатила? В каком русле вести диалог?

Боже, я волнуюсь.

Черт побери, мне страшно.

Гляжу в окно на знакомые места, которые мы проезжаем, и нервно тереблю в руках телефон – единственное, что я взяла с собой.

Из меня стратег – как балерина.

Я направляюсь на важную встречу, но в голове нет ни единого четкого плана. Как мне быть, чтобы не выглядеть кретинкой? Уверена, на моем месте любая другая девушка, решившись на подобное, продумала бы хоть программу минимум, как вывести парня на разговор о чувствах.

А у меня по-прежнему все базируется только на желании, чтобы это наконец свершилось, и желательно именно так, как нужно. Ужасно. Я слишком легкомысленная.

А, к черту!

Я люблю Кея Хирша. Я хочу, чтоб он стал моим. Полностью. Мне более чем хватит собственных ощущений, что я поступаю верно и все будет хорошо. Не стратег, ну и плевать. Моя стихия – спонтанность и искренность. Придумаю на ходу, и будь что будет.

Оплатив поездку виртуальной картой через приложение в телефоне, я вылетаю к красивым воротам массивного здания «Яркие звезды». Черно-золотые тона – личная фишка владельцев всей недвижимости Брайтов, как та же «Левада», гребаный пафос. Тоже плевать.

Телефон показывает без пяти минут восемь, скоро из главного входа появится Кей, и я даже вижу его машину на парковке.

«Он здесь».

Не отводя взгляда от черного «Хендая», автоматически вспоминаю, что как раз в салоне автомобиля мы впервые поцеловались. И сразу плавлюсь с дурацкой улыбкой на лице. Как знать, может, сегодня это снова повторится?

Я провожу языком по губам, отмечая, какими они становятся сухими от волнения.

«Но речь только о верхних губах. Сухих. С нижними все с точностью до наоборот».

– Извращенка! – ругаю я себя, скорее, показушно.

Ведь мое сердце едва ли не взрывается от любви и предвкушения, когда я нахожусь в нескольких минутах от этого идиота Хирша, который смеет так влиять на меня.

Кей настолько сильно захватил мою голову, что я почти что хочу просто кинуться ему на шею, когда он выйдет, и зацеловать, пока он в конце концов не сможет больше изображать равнодушие.

Я дура? Пожалуй.

Но я дура счастливая, потому что все во мне вырабатывает эндорфины как никогда.

Еще десяток раз облизывая постоянно сохнувшие губы, прилепившись к кованым воротам «Ярких звезд», я начинаю отсчитывать время. А затем подхожу к машине Кея и нагло сажусь на капот, положив ногу на ногу и выпрямив спину, чтоб выгодно подчеркнуть все свои прелести.

«Не оставить Кею ни шанса. Ни единого».

Отсюда хорошо виден главный вход. Не опускаю глаз, Кей должен выйти из здания с минуты на минуту.

«Все будет хорошо».

И он действительно появляется на пороге!

Причина моих бессонных ночей, радостных предвкушений и грустных сомнений. Кей Хирш – тот, кто сотню раз прокатил меня на эмоциональных качелях. Сейчас все решу с тобой, красавчик, и не позволю морочить себе голову. Между нами будет только честность.

«И любовь».

Я улыбаюсь, а он пока что не видит меня и стоит возле дверей. Хотя я на периферии его взгляда.

Я начинаю ощущать легкую панику.

«Стоп, паника, все будет хорошо!»

Кей не один: из спорткомплекса выходит какая-то девушка, я даже не разглядываю ее, она неважна. Вообще. Просто вышла следом, такое бывает. Здесь много посетителей.

Но Хирш о чем-то разговаривает с ней.

Фигня. Тоже неважно, диалог ни о чем с кем-то из знакомых.

«Кей. Я жду тебя. Не отвлекайся, умоляю. Только не сейчас».

Продолжаю смотреть на него в упор, игнорируя его спутницу, а на лице ощущаю уже застывшую улыбку. Я все еще улыбаюсь, механически или по привычке, потому что смотрю на парня, которого люблю.

Улыбка не угасает еще какое-то время, даже когда Кей на моих глазах начинает засасывать эту незнакомку.

По своей инициативе.

Девушка не против, ни капли.

Но инициатором поцелуя является Кей Хирш. Он этого захотел.

«А я вынудила его неделю назад».

Твою мать.

Наконец уголки моих губ опадают вниз, переставая на автомате показывать радость.

Теперь мне не радостно. Я не злюсь. Я не готова изображать ни перед самой собой, ни перед кем бы то ни было равнодушие. У меня нет на подобное ресурсов.

Мне больно. Мне обидно.

Мне до ужаса грустно.

Я продолжаю смотреть на чужой поцелуй как мазохистка.

И реву.

Реву.

Реву.