Год назад

Кей

Отпахав свои рабочие часы в скорой помощи, я еду из центра в Даствуд, точнее, к школе «Сент-Лайк» для привилегированных подростков. Четырехэтажное здание из белого кирпича растянуто так широко, что в него легко поместилось бы две обычных государственных школы, учеником которой я был год назад.

Однако учеников в «Сент-Лайке» вдвое меньше, чем в типичной школе, – просто коридоры и классы здесь как президентский номер в гостинице.

Красиво. Дорого. Внушительно.

«Не мое».

Мое – работать на полставки при госпитале Святого Варфоломея, совмещать это с учебой в медицинском колледже при университете, по ночам совершать не совсем законные действия. Но мне все равно с трудом удается покрывать расходы на тот же бензин и аренду жилья.

Двухкомнатная квартира в центре, которую я снимаю с начала учебного года вдвоем с одногруппником, может считаться везением. Рон – идеальный сосед. Он приехал из другого штата, стабильно вносит плату, но девяносто девять процентов времени проводит у своей девушки – ассистентки на нашей кафедре, ребята начали встречаться буквально сразу же.

Я бы мог продолжить жить с родителями, я их люблю, и у нас отличные отношения, но этим двоим что-то ударило в голову, и после того, как мне исполнилось десять лет, они четыре года подряд плодили новых Хиршей. Это их дело, да и я привязан к братьям и сестрам, однако дети – это всегда роскошь. Из среднеобеспеченной семьи мы довольно быстро превратились в семью на грани. Если я обучался хоть и не в «Сент-Лайке», но в довольно сносном учебном заведении в центре города, то у остальных маленьких Хиршей не имелось и подобного шанса. А приличная ранее пятикомнатная квартира для трех членов семьи теперь стала тесной для всех.

Поэтому при первой возможности я освободил квартиру от своего присутствия в надежде получить общежитие. Но пролетел и с этим – комнаты заняли иногородние студенты, а я все же не дотягивал до касты остро нуждающихся. Работа, частичная стипендия – такого мало даже для себя одного, а я еще надеялся, что сумею помогать родителям.

В общем, я выполнил просьбу Дастина насчет Алека и ожидаю встретить любого из них, сидя в машине у «Сент-Лайка». Напомню, обучение здесь мне никогда не светило, даже будь я единственным ребенком в семье.

Можно быть сколько угодно гордым и принципиальным, если ты богат, говорить красивые слова и вершить благое. Но тут не мой случай.

Это не зависть, а просто факт.

На фоне моих друзей я нищая крыса. Я постоянно хожу в модном дорогом костюме-тройке, рассчитанном на деловых, обеспеченных мужчин, не по причине, что я весь такой взрослый, будучи старше их всего на год. И не потому, что являюсь отбитым любителем классики и пускания пыли в глаза.

Это самая приличная одежда в моем гардеробе – подарок от родителей на завершение старшей школы. Я не жалуюсь – по итогу я сделал его своей фишкой, отличительной чертой, в то время как мои сверстники носят футболки и толстовки.

Включив кондиционер, я снова достаю телефон, ожидая ответа на условленный сигнал «Я подъехал». Таблетки я оставил в «Парке теней» – самом неприметном месте всего города, но точные координаты покажу только на бумаге и сразу же уничтожу – никаких исключений. Я доверяю друзьям, но не доверяю всем остальным – мало ли что, может, на меня ведется охота и я под подозрением. Эти двое легко откупятся от любого подобного обвинения – я же просто похороню себя и свое будущее.

Дасти пишет длинное сообщение, что задерживается из-за какого-то учителя. Верю, потому что, как ни странно, в его случае парень относится к учебе вполне серьезно.

Это точно нельзя сказать про Алека, но от него я получаю скупой ответ.

Алек: «Занят».

Сукин сын. Встреча со мной – в его интересах, ради него я, по сути, притащился сюда, рискуя не успеть на первую лекцию в колледже. Алек Брайт же, который посещает школу исключительно ради галочки и не скрывающий этого, внезапно становится очень «занят».

Я не удивлюсь, если он специально сейчас злит меня, высаживает на нервы.

Кей: «Минута – и я сваливаю, Брайт. Мне это на хрен не нужно».

В общем-то нужно. Мне очень помогут деньги. Но все же не так критично, чтоб я связывался с приятелем-идиотом.

Алек: «Кей, я правда занят. Через десять минут выйду – сейчас не могу. Дождись, пожалуйста».

Я дважды перечитал сообщение. Кей? Не очередное тупое прозвище? Слово «пожалуйста»? Нет явного намека на какой-то стеб?

Мне точно пишет Алек? Или очередной умник из «Сент-Лайка», позаимствовавший его гаджет?

Если он серьезно, мне будет очень интересно узнать, что на него нашло и при каких обстоятельствах он писал сообщение. И да, я дождусь его.

Я даже уставился в окно, открывающее вид на территорию школьного двора, в ожидании ублюдка, внезапно ударившегося в несвойственную ему вежливость и ответственность.

Но тут же вижу гораздо более любопытное для меня, чем он.

Сирена, уверенной походкой шагающая к парковке, где оставляют велосипеды немногочисленные школьники. Это ничуть не странное событие, не козни судьбы, что сталкивают нас вместе, все вполне логично – девчонка здесь учится. А я с радостью понаблюдаю за ней издалека.

Длинные красивые ноги Сирены Лайал так элегантно обрамляют раму велосипеда, что мне хочется самому быть этим гребаным средством передвижения. Но, с другой стороны, лучше нам держаться друг от друга подальше. А ее классным сиськам тем более лучше держать дистанцию от меня. Мне хватает их прошлого образа у моих ног, а потом – в порноснах.

За тонированными стеклами девушка вряд ли узнает, что я наблюдаю. Такая у нас игра в кошки-мышки. Вероятно, когда она «ненароком» упала, то поджидала меня. Я был ее «мышкой», как она могла посчитать. Но сейчас Сирена – мое подопытное животное, объект наблюдения.

В какой-то момент она резко поворачивает голову к машине, не доезжая до ворот. Выражение ее лица меняется с каждой секундой. Сирена то ли чрезмерно рада мне, что готова ворваться в салон и грубо отдаться на пыльном сиденье, то ли чрезмерно презирает меня, что я не отодрал ее в саду роз ее матери. Еще секунда – и девушка мчит к моему внедорожнику.

Кажется, даже ладони потеют от такой стремительной встречи. Каменное, незаинтересованное лицо – мой исключительный спутник для встреч с Сиреной. Это лучше для всех нас. Чтобы я и Сирена Лайал никогда не были чем-то большим, чем друг и сестра Дастина.

По мере приближения замечаю, что она пытается строить злое лицо, но выходит жутко комично. Маленький, вздернутый носик опускается при хмурых бровях, а ей все равно это идет. Сирена слишком открытая и естественная, чтобы изображать из себя кого-то. В мире девушек, что вечно строят из себя нечто более особенное, чем являются, – одухотворенные, осознанные, просчитывающие любые жесты, эта маленькая велосипедистка как глоток свежего воздуха.

В этом ее прелесть…

– Ты гребаный озабоченный мудак! – выкрикивает Сирена.

Я сижу поодаль, рядом с Калебом, который, как и всегда, безэмоционально наблюдает за перепалкой двух близких людей Дасти. Тот, кстати, не вмешивается, он стоит между ними, перебрасывая взгляд с одного на другого. Зато Син пропускает все веселье сегодня, пока мы тусим в местном тисовом парке неподалеку от школы «Сент-Лайк».

Сирена иногда зависает в нашей компании, попутно она занимается какими-нибудь своими делами или скроллит ленту социальных сетей.

Сегодня был как раз такой случай. Парни не воспринимали ее отдельной девушкой, она просто Сирена, сестра Дастина. Потому обсуждалось при ней все нужное и не нужное.

В тот день я в очередной раз привез Дасти метку с расположением таблеток. И как-то само получилось, что задержался со всей компанией придурков, которые обсуждали незнакомых мне школьниц.

Десятью минутами ранее мы выслушивали тираду Алека про то, как это убого, когда у девушек сиськи размером с голову, хотя и маленькие, которые помещаются в ладонь, еще хуже.

«Красивых сисек не осталось, а выпячивают так, словно все надрачивают на них с утра до ночи».

Я поглядываю на Сирену, которая кидает косые взгляды на Алека, но стискивает зубы, притворяясь, что ушла с головой в пометки для школьной газеты.

Однако вскоре я замечаю, как терпение ее подходит к концу.

– Все сиськи нормальные, – вставляю я, глядя на девушку.

Лицо ее немного расслабляется. Она вроде рада, что даже если я и не на ее стороне, то уж точно не в команде помешанного сексиста.

– В здоровенных можно утонуть охрененно, а маленькие эстетичны.

– Нет, вы посмотрите! – с негодованием выкрикивает Алек, показывая что-то в своем навороченном смартфоне. – Разве это секс? Херня дешевая. Висят, соски огромные, темные еще. Блевать хочется от такого зрелища! – Он засовывает два пальца в рот и делает вид, что его сейчас стошнит.

Вот тут-то Сирена и не выдерживает… Спрыгнув с бампера машины брата, идет немедленно в разнос.

– Ты кретин и придурок, Алек Брайт! – начинает выговаривать она, выпрямляя спину, будто готовится к схватке.

– Не хватает попкорна, – встревает Калеб.

Я оборачиваюсь на него – ноль эмоций, но в глубине черных глазах горят веселые искры.

– С хрена ли? – возмущается Алек, как бы нехотя оборачиваясь к Сирене.

– Ты воспринимаешь девушек как мясо! Ты тупой ублюдок, ничего не видящий дальше своего члена!

Меня веселит подобная ругань. Сирена сейчас выглядит такой искренней, воинственной и злой. Как вздымается ее грудь при каждом вздохе и как она отклячивает свою классную задницу, вставая в позу, – отдельный вид искусства.

– Да что ты вообще знаешь про члены? Пай-девочка даже порно никогда и не смотрела!

– Очень надеюсь, – добавил Дастин, покосившись на сестру.

– А на что там смотреть? Как вы своим обрубком девушек тыкаете, еще и выглядите так важно, будто целый мир спасаете от скуки мирной жизни. Да ваш член никому не сдался!

– Ты просто нормальный хер не видела. – Брайт гордо опускает взгляд на свой пах, выпячивая его вперед.

– Фу, – сильнее бесится девушка, закрывая глаза рукой. – Даже через штаны это полная жуть. Никто даже не позарится на твой хер, пока ты относишься к чужому телу как к мясу на рынке. Если хочешь знать, размер полового органа особо не влияет на оргазм, оттого, что ты вставишь свой якобы огромный… – она рисует кавычки в воздухе, – …болт в вагину, оргазма не появится. Надо техникой владеть. А ходить и козырять членом – ничего не даст.

– Тебе-то откуда знать, какой у меня член?! – наступает Алек.

– Хотелось бы в принципе никогда не знать, иначе я постигну десятый круг ада!

Калеб улыбается. И я тоже.

Сирена Лайал во всей красе отстаивает себя и остальных девушек, делая это круто и по-злому прекрасно. Ей плевать, что скажут в ответ, она говорит что думает, и не боится. Ее большие, шикарные сиськи только что обругали, а она явно стала гордиться ими еще сильнее. Открытая, без комплексов.

Посмотрев на нее сегодня, я, кажется, поплыл и разглядел в ней кое-что еще. Красивая грудь, конечно, классно, но еще важнее, кто владеет таким богатством.

Сейчас передо мной стоит пародия на злую Сирену из прошлого. Чем дольше она смотрит на меня, тем шире хочется улыбнуться.

Она и сама еле держится, и я легко это подмечаю.

– Привет, Кей! – Сирена напускает в голос строгость.

– Привет, Сирена, – отвечаю я, поправляя ворот пиджака.

– Чего ты здесь забыл? Неужто приехал растрепать новые сплетни про наши встречи? – Она хмурит брови, обернувшись на дверь школы. А потом снова поворачивается ко мне.

– О чем ты?

– О том, что ты мудак! Смеетесь надо мной, будто я в ноги тебе падаю и поклоняюсь! – Сирена сердито отбрасывает велик на землю, и тот гулко звенит пару секунд. – Нет, это правда считается забавным?

Я смеюсь с ее предъяв, откинувшись на спинку сидения.

– Ты думаешь, что я хожу и всем про тебя рассказываю?

– А разве не так? – Сирена с недоверием смотрит на меня. Возможно, немного расстраивается, что я в действительности не посвящаю ей часть своего времени. Пусть даже и с таким сомнительным оттенком.

– Нет, не так. Кто тебе сказал чушь про поклонение?

– Ну-у, – тянет она, поджимая губы. – Самого слова не было… Но была гребаная стратегия падений!

– Тупой вопрос про «кто тебе сказал». Явно кроме Алека никто не мог такую чушь произнести. – Улавливаю знакомые обороты речи приятеля-идиота.

Девушка в ответ только кивает, поправляя юбку, я же невольно смотрю на ее стройные ноги.

– Теперь за тобой должок, – с ехидством заявляет она. – Отвези меня домой.

– Придурок в этой ситуации Алек, а долг за мной?

– Я слишком злилась на тебя и уронила велик, теперь он сломался.

Смотрю на железяку – велосипед в полном порядке. Ладно, хороший ход, Сирена Лайал. Но понравится ли тебе поездка?

– О’кей, прыгай. – Открываю багажник, куда она проворно закидывает «сломанный» велик, а после забирается на сидение рядом с водительским креслом.

Положив руки на колени, как прилежная школьница, с улыбкой пялится на меня, будто я и впрямь собираюсь исполнять ее желания.

– Ну что, в лес? – блокирую двери.

Сирена считает, что я хороший, но должна думать обратное. Просто обязана, мать вашу. Пусть тренирует свои женские чары на тупых одноклассниках.

– Какой лес? – В ее глазах сквозит непонимание.

Еще бы. Ждет милую прогулку на колесах, получит обратное.

– Обычный. – Выезжая за ворота, специально сворачиваю направо, чтобы она сообразила, насколько я серьезен. – Не учили, что садиться в чужие машины небезопасно? Особенно симпатичным девочкам.

«Последнее явно лишнее».

– Ты не чужой, – продолжает топить свое очаровательная дурочка. – Ты тусуешься с моим братом, а Дасти плохих людей за версту чует.

– Твой брат не собака, чтобы чуять людей. Кроме того, мы встречаемся с ним не особо и часто. Так не быстро ли я стал родным? – Усмехнувшись, набираю скорость.

Сирена продолжает спокойно сидеть, глядя на мое отражение в зеркале.

– Думай, что хочешь, я тебя не боюсь. – Неожиданно на ее лице появляется светлая улыбка.

– Сирена, я больше тебя в два раза, везу в темный, глухой лес. И кстати, для развития этой темы, девушки со мной долго не задерживаются. – Я стараюсь, чтобы голос звучал грубо и мрачно.

А она продолжает доверительно улыбаться.

– Ага, – кивает она. – Чего еще скажешь?

– То есть насилия ты не боишься?

– Я не боюсь тебя, Кей! – Кудрявая прядь волос падает ей на глаза, и мне сразу хочется ее поправить, чтобы она не закрывала обзор на их теплый ореховый цвет. Но я лишь сильнее сжимаю руль.

– Очень-очень зря. У меня с собой медицинские принадлежности. Двери заблокированы, ты не убежишь. Один укол, лес, и ты, просыпающаяся голая на холодной земле. Никто ведь даже не подумает, что ты тут.

– Для маньяка ты слишком откровенен. Тебе учиться и учиться. – Сирена двигается поближе, делая вид, что с интересом разглядывает мою аптечку.

Мне не нравится, что она так близко. И что она, черт, вообще не боится. Сейчас меня бесит ее искреннее доверие ко мне, которое я не собираюсь оправдывать.

– Ты чрезмерно наивная. – Подъезжаю к подножию леса, может, это ей скажет, что я не шучу.

Она тихо смеется. В лесу есть не одно укромное местечко, где можно спрятаться от любого чужого присутствия. Не знаю еще, что буду делать, когда остановимся, но делать шаг назад сейчас – бессмысленно.

– Это почему?

– Я тебя вижу насквозь, маленькая принцесса. Твой якобы сломанный велик – просто смешно. Твое доверие мне походит на инфантильность девочки из младшей школы. И да, насчет твоего «ой, я упала», а потом желание покататься со мной – ты думаешь, я ничего не понимаю? – Наконец улавливаю смятение в ее взгляде, поэтому бью словами дальше: – Хочешь скажу прямо, почему я не реагирую на тебя так, как ты ожидаешь?

– Давай.

Отлично, улыбка на лице девушки гаснет. Мне противно от себя, но я продолжаю:

– Что ж. Ты мне неинтересна. Принимай это. Ты скучная, Сирена, ты никакая, милая простушка – не больше. – Себя я до сих пор не смог ни в чем таком убедить, однако пробую воздействовать на Сирену. – Я хочу, чтобы рядом со мной сейчас сидела королева, а не… – Сейчас я должен сказать что-то невероятно оскорбительное и мысленно перебираю самый болезненный и жестокий вариант.

Но не могу произнести вслух, оставляя девушке пространство для фантазии.

Ветви деревьев царапают стекло. Темнота от крон буквально требует включить фары, но я этого не делаю. Сирена мирно сидит рядом, не отодвинувшись от аптечки и в том числе от меня, молча выслушав все дерьмо, которое я ей наговорил.

Ее тихое принятие и спокойствие тоже меня бесит.

«Милая, я знаю, какой ты можешь быть в гневе, вот только где он? Почему ты терпишь унижения?»

– Приехали, – сквозь зубы цежу я и лезу в аптечку. – Надеюсь, ты не боишься уколов.

Еще сам не осознаю, что я готов сделать и насколько далеко готов зайти, чтоб максимально разочаровать во мне эту непрошибаемую. Ситуация суперхреновая, ведь на самом-то деле я в душе кайфую с ее влюбленности и уже заранее грущу, что это никогда не выльется во что-то нормальное и взаимное.

Мне что, по-настоящему накачать ее снотворным, раздеть полностью и оставить лежать среди деревьев в одиночестве?

Делаю запрос ко вселенной – подобные действия способны разочаровать человека?

А затем делаю запрос к себе самому – я всерьез рассматриваю этот вариант?

– Надеюсь. – Сирена с широкой улыбкой на лице поворачивается ко мне, не понимая, с кем связалась, и добавляет: – Ты не боишься меня. – И резко, быстро, пронзительно касается моих губ.

И это – как удар тока – сразу же прожигает во мне желание большего. Я только что думал, как расправиться с дурочкой, но сейчас мои руки обвивают ее шею, притягивая Сирену еще ближе.

Я углубляю поцелуй, скрепляя наши языки в жгучем пламени темноты и леса. Сирена придвигается, касаясь своей грудью моей.

Член уже мучительно напрягся, ощущая желание вырваться наружу, чтобы соединиться с девушкой полностью. Ее губы кажутся такими сладкими, словно она съела десяток конфет перед нашей встречей. Наверное, я просто тронулся в моменте, раз в голове возникают такие ванильные сравнения. Мать вашу!

Горячее дыхание, легкие стоны Сирены от моей руки на ее талии заводят, возбуждают, разгоняют весь тестостерон, что есть во мне, за несколько секунд. Хочется взять Сирену Лайал в этой машине, в этом лесу, во всех позах, которые я только видел во снах.

Хочется, чтобы она села на меня и почувствовала, как стоит мой член, хочется, чтобы ее губы не отлипали от моих.

Она проводит своим языком по моему, покусывая нижнюю губу, чем еще сильнее дразнит. Сумасшедшая. Я запускаю руку в ее волнистые волосы, слегка оттянув их, и стон, сорвавшийся в поцелуе, резко напоминает о моем нерушимом правиле.

Если я не остановлюсь, все зайдет слишком далеко.

Я первый прерываю это безумие, хотя, видят боги, мне было нелегко. Всем корпусом отворачиваюсь от Сирены и, медленно переводя дыхание, вцепляюсь в руль.

«Не смотреть на нее».

Я только целовался с Сиреной, повелся и откликнулся, как слабовольный пес, наперекор всем своим словам, что наговорил ей ранее.

«Ты мне неинтересна, Сирена».

Ага.

Теперь это выглядит совсем «правдоподобно».

К черту. Никогда не умел плести интриги, и пытаться развивать подобный навык точно не следует. К черту все, к черту.

Больше ни слова, ни взгляда, ни малейшего действия от меня в сторону Сирены – отвезу ее домой и тотчас выкину из головы. Пусть подавится поцелуем, это был максимум.

Главное, самому не подавиться. Ведь для меня произошедшее – минимум из всего, что я хочу сделать с Сиреной.

Нет, нет, нет. К черту!