В ресторане все оставалось как бы по-прежнему. Вечерами гуляли офицеры, купцы, заезжие актеры. Как и раньше, богатых гостей провожали наверх в отдельные кабинеты, а когда начинала греметь сбрасываемая со столов посуда, в дверях вырастала фигура Тихона. Зал умолкал, с любопытством наблюдая, как будут вышибать на улицу гуляку.

Мелитина не появлялась в ресторане. Она наняла управляющего, которого порекомендовал ей лечивший ее в больнице врач.

Нового управляющего звали Павлом Савельевичем Ивановым. При знакомстве с хозяйкой он заявил, что приехал в Вологду «искать молочные реки и кисельные берега». Иванов ей пришелся по душе, хотя с виду был молодой и неопытный.

— Вы пьете?

— Нет. Совершенно не переношу.

Мелитина хотела еще спросить, всегда ли он будет блюсти хозяйский интерес, однако воздержалась и лишь подумала: «Увижу сама, попадется, если что...»

Велико было удивление Артемки, когда в новом управляющем он узнал человека, который передал ему недавно письмо отца! Впрочем, может быть, он и ошибся.

При встрече с мальчиком Иванов скользнул по его лицу равнодушным взглядом и приказал Тихону:

— Проследите, чтоб мальчика здесь по вечерам не было.

Тихон, скрывая удивление, нагнул голову и ответил, как официант Грошик:

— Слушаю-с.

Артемка все больше убеждался в том, что Иванов тот самый человек, который принес ему письмо. Управляющий же словно не замечал мальчика, его долгих и пристальных взглядов, и проходил мимо него. Вечерами он прохаживался между столиками, сдержанным, полным достоинства поклоном встречал богатых гостей и, как прежде Мелитина, сам провожал их наверх. А когда начиналось буйство, поворачивался к Тихону и отрывисто, словно нехотя, бросал:

— Ну что ж ты, работай!..

За неделю до Нового года ресторан закрылся. Иванов нанял мужиков и баб. Мужики оклеивали стены тиснеными палевыми обоями, развешивали картины. Бабы, подоткнув юбки, мыли полы и окна. Мелитина — одноглазая, похудевшая до неузнаваемости — стояла на лестнице и молча следила за уборкой.

Когда все было готово, она кивнула Иванову:

— Расплатитесь. Мужикам водки, по уговору. — И ушла к себе.

Мужики степенно заходили в посудную. Иванов принес им сам два графина водки и нехитрую закуску.

Официантов в ресторане не было, оставался один Артемка.

Иванов подозвал Артемку и сказал:

— Если кто будет стучать, не открывай. Скажи: хозяйка не велела. Смотри, Клевцов, хорошенько, чтобы нам никто не помешал.

Голос управляющего был строгий. Дверь в посудную закрылась за ним, и в ресторане сразу стало непривычно тихо.

Артемка вышел на крыльцо... К ресторану подошел Мишка Косой.

— Заперто, — громко сказал Артемка.

— Чего закрылись? — спросил Мишка.

— Хозяйка не велела пускать. Уборка у нас перед праздником.

— Никого там нет? И Тихона нет?

— Нету! Никого!

— Тишка вернется, скажи ему, я заходил, вечером еще приду, — чем-то расстроенный, сказал шпик.

— Скажу!

Когда Косой ушел, на крыльцо вышел Павел Савельевич.

— Кто приходил? — спросил он спокойно.

— Да Мишка Косой, он в полиции служит. Я ему сказал, что в ресторане никого нет и хозяйка не велела пускать.

— Правильно! Молодец!

— Он сказал, что еще придет.

Вместе с Павлом Савельевичем Артемка вернулся в ресторан.

— Кончайте, мужики, освобождайте помещение, хватит на сегодня! — крикнул Павел Савельевич.

Рабочие, крепко пожимая руку управляющему, расходились. И вдруг Артемка остолбенел. Неужто это возможно? В одном из мужиков он узнал человека, которому помогал спрятаться в гробу от преследователей. Только тогда он был одет господином. Нет, не может быть!..

— Вы? — невольно воскликнул Артемка.

Но тут Павел Савельевич взял мальчика за плечи, повернул в сторону и, тихонько подтолкнув в спину, приказал:

— Ступай, убери со стола...

Начиная с этого дня Павел Савельевич частенько стал приносить Артемке книжки.

— Читай, а то всему здесь разучишься.

И Артемка читал, используя каждую свободную минутку. Он прочел большую книгу — «Детство» Льва Толстого, потом поменьше — «Сказки» Пушкина. Дни тянулись, похожие друг на друга, и только книги да дружба с рыжим Сенькой-газетчиком скрашивали жизнь.

Как-то весенним вечером в ресторане было особенно шумно. Из зала, как обычно, доносились визгливые нетрезвые голоса. И всё те же грязные тарелки, та же мыльная вода, то же застиранное мокрое полотенце... Машинально перетирая тарелки, он задумался и не заметил, как вошел управляющий.

— Ну, Клевцов, ты нам нужен.

Артемка бросился к нему.

— Спокойнее, спокойнее, — остановил его Иванов. — Сбегай, милый, на Дегтярную, семь. Спроси там Петра Афанасьевича. А ну, повтори.

— Дегтярная, семь, спросить Петра Афанасьевича.

— Правильно! Петра Афанасьевича ты хорошо знаешь, недаром здесь его узнал. И молодец, что не спрашивал у меня: «Кто, да где, да что?» Ведь хотелось спросить?

Артемка кивнул.

— Найдешь его там и скажешь: «Велели вам передать, что могут явиться за кадушками. Пора!» Понятно?

— Понятно.

— А если тебя спросят, зачем приходил, так и отвечай: «Насчет кадушек». Вот и всё!

Артемка рванулся к выходу. Но Павел Савельевич его снова остановил:

— Смотри, будь осторожнее. Увидишь у дома толпу из полицейских, или таких, вроде Мишки Косого, — не ходи совсем. Если вернешься, а меня не будет — не ищи, не спрашивай! Значит, так надо! И не робей! Когда потребуется, найдем!

Потрепав Артемку по голове и ласково усмехнувшись, Павел Савельевич повторил:

— Все будет хорошо! А теперь беги быстрее. Иначе может случиться беда с нашим товарищем.

На Дегтярной, семь, он действительно нашел Петра Афанасьевича. Тот его сразу узнал, но не удивился. Он только крепко тряхнул его руку и сказал:

— Ну, здравствуй, спаситель... Что новенького принес?

— Велели вам передать, — сказал Артемка тихо, как ему наказывал Павел Савельевич, — что могут явиться за кадушками. Пора!

Петр Афанасьевич посмотрел на Артемку, усмехнулся невесело и сказал:

— Что ж, этого можно было ожидать! Спасибо! Ты для меня просто ангел-избавитель от беды.

«От какой беды?» — хотел спросить Артемка, но не решился. Петр Афанасьевич велел ему бежать обратно.

— Что сказать Павлу Савельевичу? — спросил Артемка.

— Пора так пора! Значит, соберемся? Вовремя собраться — это, брат, великое дело, — спокойно ответил Петр Афанасьевич. — А Павлу Савельевичу ничего говорить не надо, он и так все знает. Да я думаю, что ты его и не застанешь в ресторане. Ну, беги, Клевцов! Хорошая у тебя фамилия.

В ресторане Артемка действительно Иванова не застал.

Поздно ночью парнишка проснулся от какого-то шума. Он прислушался. За перегородкой Мишка Косой говорил скрипучим голосом Тихону:

— Ах ты, леший, и как они удрали — ума не приложу. Ведь всех, казалось бы, в руках держал. Ну, думаю, поиграю я с ними. Иванов-то вовсе не Иванов, а тот, второй, еще похлеще. Хитрая бестия!.. От их благородия попало мне, даже в рыло разок дали. Наградных теперь не видать, ни копейки не дадут. Вот ведь оплошка! Кто только мог их предупредить? А с Мелитки надо куш сорвать за то, что она у себя тайного политического держала.