Торговые дела Артема шли хорошо. Особенно бойко работал ларек в базарные дни, когда деревенские молодухи, раздобыв «лишнюю копейку», бросались на галантерею, как мухи на мед. Артем внимательно следил за всем, что делалось вокруг, за теми, кто вызывал его подозрение, за иностранцами, которые чаще всего появлялись здесь компаниями, вели себя шумно и развязно.

После «прогулки» на яхте Зина зачастила на базар. В короткой голубой жакетке, в соломенной шляпке, она всякий раз проходила мимо ларька и, раскачивая сумку в руке, незаметно бросала Артему приветственную улыбку. Артем радостно следил за ней, за тем, как она направлялась к торговкам, приценивалась, покупала овощи, продукты... Иногда Зина, уже с полной сумкой, подходила к ларьку. При людях она молча разглядывала и перебирала разложенный на прилавке товар, с любопытством, смешливо прищурив глаза, наблюдала, как Артем ловко разговаривает с покупателями, принимает и отсчитывает деньги. Она и сама всегда что-нибудь покупала — то десяток пуговиц, то катушку ниток или флакон духов, — и видно было по ее лицу, что эта игра доставляла ей истинное удовольствие. Когда Артем бывал один, Зина передавала ему сведения по работе, вместе с покупкой принимала от него пачку новых листовок.

Но вот Артем заметил, что девушка перестала ходить на рынок. С затаенной тревогой следил он за каждой голубой жакеткой и соломенной шляпкой, мелькавшей в толпе, но Зины все не было. Шли дни, и вдруг он снова увидел Зину. Как обычно, прошла она мимо его ларька и бросила ему на ходу чуть заметную приветственную улыбку. Он заметил, что лицо ее изменилось — как-то поблекло, похудело, вокруг больших глаз лежали тени. Его охватили нежность и жалость... «Что это с ней — на себя стала непохожа!» — подумал он.

Девушка, как всегда, сделала хозяйственные закупки, потом подошла к ларьку. Артем склонился над прилавком:

— Что с тобой, Зина, куда ты пропала?

— Ничего страшного. Просто ангина прицепилась.

— А я беспокоился, думал...

— Забрали?

Девушка взяла с прилавка пуговицы и стала перебирать их в руке, искоса поглядывая на Артема.

— А ты... соскучился по мне?

От неожиданности Артем смешался и буркнул что-то невнятное в ответ. Зина все так же перебирала в руке пуговицы.

— Нет, ты скажи мне... Ты скучал без меня?

Смятение охватило Артема, и, глядя в глаза девушке, он проговорил:

— Конечно скучал.

Зина вздохнула и перешла на обычный тон. Оглядываясь по сторонам, сказала:

— Старо́й передает тебе привет.

— О, ты его видела?

— Да, он просил быть особенно внимательным. Есть сигналы... Давай, Артем, что у тебя.

Артем передал Зине листовки. Вручая пакет, он, уступая неодолимому чувству, захватил ее маленькую руку и крепко сжал в своей руке:

— Береги себя, Зина...

* * *

Сентябрь принес сильные ветры и затяжные дожди. На базаре стояли огромные лужи, было грязно.

По всему чувствовалось, что интервенты собирались покидать негостеприимный край, — их солдаты и даже многие офицеры продавали с себя все, что было возможно.

Как всегда, Артем с утра открыл ларек и, облокотившись о прилавок, со скучающим видом посматривал вокруг. Лил сильный дождь, и покупателей почти не было. Торговля последнее время стала хуже: интерес к галантерее в эти тревожные дни уменьшился, а подпольщикам было не до того, чтобы аккуратно снабжать ларек ходовыми товарами.

Два голоса привлекли внимание Артема. Он прислушался:

— ...Почем продаешь?

— На сахар меняю...

— Продай на деньги...

— Что́, на «моржовки»?

— Да... А что? Тоже ведь деньги...

— Да нет, голубчик! Мне твоих «моржовок» даже стены оклеивать не надо...

— А на доллары?

— Это другое дело... Пойдем, где потише, договоримся...

Артем усмехнулся: вот уж, действительно, не деньги, а одно наказание, эти «моржовки», выпущенные правительством Чайковского. Никто не хочет брать «моржовок». Даже малоразборчивый и жадный пристав Цибик принимает взятки чем угодно, только не этими бумажками

Около полудня у ларька появился в промокшей куртке Федя.

Подмигнув Артему, он наклонился над прилавком:

— Дело есть.

Федя рассказал Артему, что подслушал разговор солдат в пивной; они говорили о том, что американцы заминировали склады на Бакарице.

Федя хитровато прищурился:

— Давай, обезвредим мины... чтоб все это добро Красной Армии осталось. Там же богатство какое!

— Как «обезвредим»? — Артем недоверчиво посмотрел на Федю. — А если солдаты спьяну набрехали? Да еще надо знать, где мины?

— Ну, а если я знаю?.. — прошептал парень.

— Ходил уж туда? На свой страх и риск?

— А ты не сердись... Я просто приметил, где там копали. Так пойдем? Сегодня, как стемнеет. Как раз и погода подходящая.

Артем подумал.

— Если скажут «добро́». Может, дело пустое или кому-то уже поручено, а мы сунемся...

Им сказали «добро́». Федя привлек к этому делу еще и Ваську Новожилова.

Дорогу на Бакарицу они знали хорошо и шли в темноте уверенно. Дождь все продолжал лить, но брезентовые плащи не промокали. Переправились через Двину на лодке и снова шли, со всеми предосторожностями. К складам подобрались благополучно, — готовясь к эвакуации, интервенты сократили число патрулей.

Территория складов, обнесенная колючей проволокой, была похожа на небольшой городок. Корпуса образовали прямые улицы. В нескольких местах территорию пересекали железнодорожные рельсы. Артем остановился, раздумывая, что делать. Но Федя потянул его в сторону:

— Сюда. Тут недалеко проволока перерезана.

Артем недоверчиво посмотрел на парня. Русанов тихонько рассмеялся.

— Не сомневайся... знаю... Бывал уже...

Федя резонно предположил, что взрыв скорее всего должен быть произведен из караульного помещения, находившегося в одноэтажном домике.

В домике горел свет. Подобрались под самые стены. Артем осторожно заглянул в окно. Ну, так и есть, люди за столом, — вместе с капралом дуются в карты, остальные следят за игрой, переговариваются. На столе — бутыль рому, раскрытые банки консервов.

Федя уже ощупывал стену.

— Нашел? Скорее.

— Да, вот провода... — Федя схватил в темноте руку Артема, провел ею по стене. Пальцы нащупали мокрую связку проводов.

— Вася, подай кусачки.

— Только не здесь, не на стене режь, — сказал Новожилов. — Надо так, чтобы не скоро нашли повреждение.

Провода уходили в размокшую землю. Артем достал нож, поковырял в метре от стены.

Быстро раскидали нетолстый слой земли, отыскали провода.

— Вот здесь и кусайте! — Артем, стряхивая с рук брызги дождя, помогал загибать концы перекусанных проводов. Концы засыпали землей, землю утрамбовали, забросали мусором. Оглядываясь на караульное помещение, пошли назад. Возле одного из самых больших складов, где, по слухам, хранились боеприпасы, Артем остановился. Там разыскали провод, тянувшийся в склад. Определив место, где следует рыть, Федя ножом расковырял землю, а Новожилов действовал кусачками. Место обрыва тщательно замаскировали.

Скоро друзья вернулись к лазу в проволочном заграждении...

* * *

В середине сентября Соня, работавшая в контрразведке машинисткой, сообщила, что принято решение обыскать и арестовать команду буксирного судна «Песец». Артем не придал большого значения словам девушки. «Песец»? А что они там найдут? Стоит судно на якоре на траверсе Соборной пристани еще с весны, когда ходило в последний рейс на Мудьюг с партией приговоренных к каторге. Тогда было обнаружено, что машинист и два матроса нелегально передают заключенным посылки. Их арестовали, а судно поставили на якорь. Почему же снова в контрразведке зашла речь о «Песце»?

Вечером Иван Петрович вернулся домой со связкой ботинок, нуждавшихся в ремонте. Из одной пары он вытащил пачку листовок, аккуратно отсчитал часть и отдал Артему. Это было обычное дело.

И в этот раз Артем внимательно прочитал текст, завидуя автору, который, пользуясь простыми словами, умел сделать их огневыми, зажигающими. Но что-то остановило внимание Артема. Он пригляделся к бумажкам и понял, что́ именно бросилось ему в глаза.

— Иван Петрович, никак шрифт новый?

Подпольная типография была организована в январе — больше года назад. Шрифт и оборудование доставили через фронт из Советской России. От долгого употребления старый шрифт поистерся, и листовки получались подслеповатыми, а на этой буквы были одна к одной, четкие, стройные.

— Где новый шрифт достали? — с удивлением спросил Артем.

— Тайна, дорогой мой. Достали, и все. Доволен?

— Вот хорошо-то! Неужели «оттуда» забросили?

— Ну, это уже не твоя забота!

Артем рассказал Петровичу о сообщении Сони насчет «Песца».

Подпольщик заинтересовался, тревожно переспросил:

— «Песец», говоришь? Так... — Сапожник вдруг заторопился: — Знаешь, сынок, пойду-ка я. Совсем забыл — надобно обутку заказчику снести. Ты уж, если кто придет, скажи — вышел, мол, скоро возвратится.

Артем промолчал. Ясно, что известие о «Песце» оказалось серьезным. Он и сам теперь встревожился.

Вернулся Петрович не скоро, принес с собой обратно взятую обувь. Он был сосредоточен и деловит.

— Артем, ну-ка пройдем к тебе. Да накинь крючок на дверь.

В комнате он внимательно посмотрел на ходики, что-то прикинул в уме.

— Значит так! «Песец» ночью снимается с якоря...

— В чем же дело, Иван Петрович?

— В чем дело, говоришь? Так вот, знай: люди там наши есть, коммунисты... Старпом, радист и часть матросов. Ну, капитан не в счет, интеллигент пугливый. Всего боится. Однако молчит... Ревком сейчас решил «Песца» палачам не отдавать. Туда уже пошел человек, даст сигнал готовиться к отплытию...

— А я что должен делать?

— Тебе приказано вот что: срочно оповести своих ребят, чтобы собирали людей, которые прячутся. Надо быстро доставить их на судно и на баржу, которая у берега стоит. Ее «Песец» на буксир возьмет. Пароход попробует прорваться. Оружие кое-какое туда дадут. Если удастся, так и судно спасем, и народ вывезем. Ясно? Ну, беги, пять часов у тебя на все.

Артем побежал искать Федю Русанова. Он встретился с ним и его друзьями-грузчиками уже в сумерках.

Артем и Федя расставили ребят на самых опасных участках. Десятки глаз следили сейчас за всем, что делалось на улице. Все те, кто собирался в эту ночь совершить отчаянный прыжок к свободе, могли положиться на помощь верных товарищей.

Когда Артем пришел на берег, здесь уже было около двадцати человек. В темноте карбасы должны были переправить людей на судно, и эти полторы сотни метров чистой воды между берегом и судном были, пожалуй, самыми опасными. На черном, словно отполированном, небе мерцали звезды. Артем прислушался, затем подал сигнал садиться.

Четверо молодых парней взялись за весла. Лодка, крадучись, пошла вниз по течению, потом круто развернулась и бесшумно исчезла в темноте.

Высокий борт судна вырос внезапно, — он был почти неразличим в этой густой, непроглядной темени. Ни одного огонька не светилось на «Песце», словно там никого не было.

— Эй, на палубе? — негромко позвал Артем.

— Кто за бортом? — отозвался сверху тихий голос.

— «Серп и молот»...

— Спустить штормтрап, — прозвучала команда.

Упала, глухо стукнув по железу, веревочная лестница. Артем поймал ее и перекинул в карбас.

— Давай, — шепнул он ближайшему соседу. Тот, тяжело повиснув на лестнице, начал карабкаться вверх. Артем поднялся последним. Чей-то голос приглушенно распоряжался на палубе:

— Быстро вниз, по кубрикам!

— Кто здесь? — тихо спросил Артем.

— Я, боцман...

— Где старпом Дулев?

— У капитана в каюте.

— Проводите меня к нему...

Дулев стоял у задраенного иллюминатора, в раздумье насупив густые брови; на Артема он даже не взглянул. На узком диване сидел бледный капитан.

— Господа, господа! — сказал он, видимо продолжая разговор. — Я на все согласен, но сохраните мне жизнь и честь...

Дулев еще больше насупил брови:

— Капитан, мы с вами служили много лет, и вы знаете...

— О да! Я знаю — большевики прекрасные люди, но куда мне с вами?

— Хорошо! — Дулев поднял голову. — Хорошо! Мы вас отпустим. На десятой версте дадим шлюпку, и вы сможете отправиться на все четыре стороны. А сейчас попрошу вас оставаться в каюте... Я слушаю, — сказал он, обращаясь к Артему.

— Переправа началась. Сколько людей примет судно?

— До сотни человек. Остальных — на баржу. Оружие есть?

— Очень мало.

— Да... Черт их побери, интервентов! Сняли у нас единственную пушчонку — вот бы теперь она пригодилась!..

Они поднялись на палубу. Здесь уже никого не было. Судно мерно вздрагивало, — ожившая машина набирала обороты.

— Ну, скорей доставляй людей — и в путь. Надо прорваться еще до рассвета... — Дулев подвел Артема к борту, где был закреплен штормтрап.

— Темень же! — Артем перекинул через борт ногу. — Хоть бы кто на палубе курил, что ли? Хоть бы какой огонек был, а?

— Ну, ладно, я с цигаркой постою...

Теперь карбас сновал без передышки. Артем несколько раз менял гребцов, Федя размещал людей на барже, стоявшей в версте вверх по течению. Скоро погрузка была закончена.

Артем, доставляя последнюю партию, снова вскарабкался на палубу. Вместе с ним поднялись Пудов и агент «ноль три»...

— Я назначен комиссаром на судно, — представился Пудов старпому.

— Есть, комиссар, — сказал Дулев. — Я думаю, пора трогаться.

Артем и Пудов обнялись. Вася тихо сказал:

— Спасибо тебе за все. Отца твоего видел. Пока жив — не забуду...

— Вот встретимся в другой раз, ты меня еще пивом угостишь...

Они рассмеялись. Дулев вернулся из рубки:

— Пора. Сейчас уберем штормтрап.

Артем поспешил в лодку. Гребцы дружно опустили весла в воду, и карбас сразу оторвался от судна.

«Песец», тихо вращая винтами, пошел навстречу течению.