В этот же день, попрощавшись с Зиной, он пошел по адресу, данному отцом. Хозяин, видимо, ждал его прихода и провел агента в маленькую комнатушку, показал второй выход — на соседнюю улицу. Артем поставил в угол комнатки свой чемоданчик, и переезд его был завершен.

Сапожника Ивана Петровича постоянные клиенты называли Петровичем. Был он небольшого роста, с сединкой, сутуловатый, носил очки, державшиеся не на оглобельках, а на веревочках. С виду был он тих, со всеми вежлив. Во рту, как и положено сапожнику, почти всегда торчали деревянные гвоздочки. Сидел Петрович на низеньком табурете, обитом крест-накрест кусками кожи. Старая обувь навалена была в углу.

В домик к Петровичу приходило много народу. Приносили износившуюся обувь — новую достать было трудно. Ставил сапожник заплатки недорого и добротно, от работы никогда не отказывался. Любил, когда бывало много клиентов. Чем больше посещало людей, тем легче и незаметнее мог прийти и нужный человек. Оставшись наедине с мастером, такой человек говорил пароль, и хозяин кивком головы направлял его в заднюю комнату-каморку.

В городе имелось несколько таких незаметных «Петровичей». К ним шли люди, переправившиеся через фронт, люди, скупые на слова, не любившие объяснять, кто они, откуда и зачем пожаловали. Да их об этом и не спрашивали. Пришельцы от них, от «Петровичей», державших явочные квартиры, выходили в одежде портовых грузчиков, рыбаков, железнодорожников; выходили, твердо уверенные в непогрешимости своих новых документов; и они никогда не возвращались, чтобы пожаловаться на качество «ремонта».

Были и другие «заказчики». Тем наскоро стригли волосы. Переодетые и преображенные, они исчезали, продолжая свой путь из тюрьмы на свободу.

Через несколько дней после своего поселения у Петровича Артем по указанию Старо́го получил в городской управе документы на открытие рыночного ларька. И вот он обосновался на рынке, куда мог прийти кто угодно и когда угодно — не только покупатели, конечно. Подпольная организация аккуратно снабжала его товаром — мелкой галантереей.

День на базаре начинался вместе с заводскими гудками и первым трамваем. Народу толкалось здесь много: кто хотел продать какое-нибудь барахлишко и приобрести проросшей ржи или прошлогодней картошки, кто приходил, чтобы обменять выловленную рыбу на одежду или чиненые сапоги. Торговля шла шумно, с криками, похвальбой, бранью. Здесь же в толпе бродили английские и американские офицеры и солдаты. Их было множество. Одни спекулировали лаковыми пачками сигарет «Ласка» или табаком «Антанта» в жестяных коробках, доставая их из туго набитых ранцев, висевших за спиной. Другие не стесняясь предлагали казенное обмундирование, начиная от фуражек и кончая лыжными ботинками «шекльтонами».

На узком прилавке у Артема лежала разная мелочь: брошки, кольца, духи, крестики, иконки, ленты, бусы. Продавец знал: из-за такого товара никто в очереди стоять не будет. Это было хорошо — к ларьку мог спокойно подойти нужный человек, потолковать, не боясь сердитых окриков: «Эй, не задерживай очередь!» — а часто и забрать пачку листовок.

* * *

Весна 1919 года была дружная и теплая. Артем возвращался домой. Над ним светилось северное белесое небо — в самом разгаре были белые ночи. Он шел, наслаждаясь вечером, жадно вдыхая мягкий, ароматный воздух...

В центре города Клевцов заметил, что за ним кто-то идет. Обостренное чутье подпольщика подсказало ему, что это не случайный прохожий. Несколько раз он останавливался — якобы прикурить, и каждый раз шаги идущего вслед за ним замирали. Надо было во что бы то ни стало оторваться от шпика. Но как назло поблизости он не знал ни одного проходного двора. Дойдя до какого-то переулка, Артем скользнул в него и увидел, что это — тупичок. Надо же, чтобы так все получилось нескладно! Артем затаился. Нет, не слышно шагов: верно, шпик прошел дальше. Артем свернул за угол и... лицом к лицу столкнулся с преследователем, в котором сразу же узнал бывшего полицейского шпика Мишку Косого. Тот, ухмыляясь, поприветствовал его ручкой:

— Здрасьте!.. Узнал-с?.. Что же не обрадовался?..

— Это ты за мной шел? — спросил Артем. — Я и впрямь испугался — со мной деньги...

— Из-за денег, значит, испугался?

— А то из-за чего еще?

— А я тебя сразу же признал. Все же старый знакомый, вместе когда-то чаи распивали...

Артем понял, что от Мишки Косого сейчас никуда не деться, надо перехитрить его, узнать, что он успел выведать, надо из дичи превратиться в охотника... Но как?

— Я здесь недавно, — как можно беспечнее сказал Артем. — А ты что тут делаешь?

— Интересуешься?! Я, брат, высоко летаю! Служу-с.

— Чего же! Очень это хорошо.

— Хорошо, хорошо!.. — рассвирепел вдруг Мишка Косой, задетый чем-то в тоне, каким разговаривал Артем. — А то тебе известно, что я такую, как ты, красную сволочь во Мхи отвожу и сам кончаю?!

— Ошибаешься, — приняв обиженный вид, сказал Артем. — Какой я красный? Откуда взял? Ты поосторожнее...

— А почему ты убегал, по улицам плутал? Оторваться хотел, а?.. Видно, яблоко от яблони недалеко падает...

Пропустив мимо ушей последние слова Косого, Артем продолжал разыгрывать оскорбленного:

— Говорил же тебе, грабителя боялся... Деньги у меня, и не малые...

Заметив жадный блеск в глазах Косого, Артем добавил:

— Я ведь человек торговый...

Мишка хмуро смотрел на Артема, не зная, верить ему или нет.

— Вижу, не веришь ты мне... — Артем вытащил из кармана пачку денег — он как раз собирался передать сегодня недельную выручку Петровичу.

Деньги были разные, больше, конечно, местные «моржовки», но попадались и доллары, и фунты. Мишка, не отрываясь, смотрел на радужные бумажки. Однако настороженность его не прошла.

— А чем ты докажешь, что ты не красный? — спросил он, вздохнув.

— Чем? Хочешь, пойдем к самому Тронхиллу?

— К Тронхиллу? — удивленно хмыкнул Мишка Косой. Но видно было, что он заколебался.

— Знаешь, чем ссориться, закатим-ка лучше в ресторан, — предложил Артем. — Посидим, потолкуем, как старые приятели, а?

— Уважил ты меня, брат!.. Все же, вологодские, свои. А?..

Артем не ожидал, что Косой так быстро согласится. Он не успел обдумать как следует свое предложение, а сейчас стал в тупик — что же дальше будет? Впрочем, можно напоить Косого и незаметно уйти. Но Мишка ведь не забудет о встрече и завтра же снова начнет разыскивать Клевцова. Может, и видел он его в ларьке?

Тем временем они вышли на Троицкий проспект. Народу здесь было много — горожане, офицеры, спекулянты, девицы легкого поведения. Они прогуливались, заводили знакомства, переходили из одного ресторана в другой. Артем бывал здесь иногда. В этой толпе можно было невзначай подслушать интересный для подпольщиков разговор, из обрывков фраз узнать о делах на фронте, в городе...

Шагая рядом с Косым, Артем приосанился, напустив на себя независимый вид бывалого гуляки. И вдруг на другой стороне улицы он увидел знакомую фигурку. Да, конечно, это была Зина. Она шла по краю тротуара, хорошо одетая, с сумочкой в руке. Молодая, красивая... Артем сказал своему спутнику:

— Зацеплю-ка я девицу, веселее будет...

— Нам бы выпить...

— С девушкой интереснее. Я, брат, теперь такой: раз-два — и любую зацеплю... Ты не думай, никуда я не денусь.

Косой стал следить, как Клевцов пересек улицу, окликнул красивую девушку. Та остановилась, спокойно выслушала прохожего, что-то сказала, затем рассердилась и чуть не ударила наглеца, — тот отскочил от нее в сторону! «Не вышло! — весело подумал Мишка Косой. — Сплоховал вологодский. Молодой еще, зеленый. От меня не ушла бы...»

А произошло вот что.

Артем, остановив Зину, проговорил:

— Не удивляйся. Со мной шпик, который знает меня с Вологды. Я наврал ему про себя и веду его в ресторан. Он очень опасен, хотя и глуп. Надо как-то отделаться от него. Любым способом. Поругайся со мной, будто я к тебе пристаю...

Зина ответила сразу:

— Приведи его на берег к лодкам. Там будут наши ребята. Но не раньше, чем через час. Будь осторожен...

Изобразив на лице негодование, она оттолкнула Артема и быстро пошла дальше.

Артем «опечаленный» вернулся к Косому. Тот расхохотался.

— Ну и отшила тебя эта красотка!

— А, черт с ней! — Артем лихо сплюнул. — В ресторане и не таких найдем... Больно дорожится собой...

В ресторане веселье было в полном разгаре. На эстраде неистовствовал оркестр. Со всех сторон слышались возгласы подвыпивших, иностранная речь, женский смех и визг.

Места были все заняты. Только в глубине зала, у запасного выхода, пустовал столик. Артема это вполне устраивало. Он спросил у Мишки Косого, что он будет пить-есть...

— Давай заказывай, не жалей...

Официант принес две бутылки коньяку, как он сказал — «настоящего Шустова», и английского «шерри-бренди». Закуска еще не была подана, а Мишке уже не терпелось. Он налил коньяк в самый большой фужер, потянулся, чтобы налить и Артему, но тот мягко отвел руку:

— Подожду закуску...

Мишка опрокинул фужер в рот, поморщился и вытер губы рукавом. Глаза его стали влажными, слегка помутнели. Рука дрожала, когда наливал себе вторую. Он покровительственно похлопал Артема по плечу. Кажется, на какой-то миг у него вновь вспыхнуло подозрение, но коньяк уж очень заманчиво светился... Одного взгляда на него было достаточно, чтобы Артем показался Мишке самым лучшим другом.

— А помнишь Вологду, Тихона, Багрова? Черт побери, вот время было!.. А сейчас мы с тобой вышли в люди, а? Господа... вот коньяк хлещем...

Косой стал хвастливо рассказывать, что в контрразведке он не на последнем счету. Сам Тронхилл однажды поздоровался с ним за руку и пообещал хорошую награду, если он отыщет на лесозаводе большевиков.

Мишка налил еще коньяку и доверительно захихикал.

— Тут я недавно одну большевичку застукал. Фамилия вроде Сильман. Красивая такая баба! Ну, натурально, стало быть, арестовал ее — и в участок. А потом, как миленькую, отвел во Мхи... И стрельнул: пиф-паф!

Артем до боли стиснул под столом кулаки. На Мишку он старался не смотреть. Казалось, взглянет — и уже не удержит себя, схватит за горло и задушит здесь же, в ресторане... Артем молчаливо налил Косому и себе, отпил глоток, остальное незаметно вылил под стол. Пить он не умел и опасался.

Шпик продолжал что-то рассказывать, но Артем уже не слушал, его тревожило одно — достаточно ли пьян Косой, речь его стала совсем бессвязной.

— Миша, ну за дружбу, еще по одной... Ну, пей...

Косой что-то мычал, затем вдруг опустил голову на стол. Уснул, что ли?..

Несколько минут Артем сидел, разглядывая зал. Ресторан шумел, трезвых уже почти не было. Что ж, можно и уходить... Да, пора...

Он расплатился, обхватил Косого за талию и вынес из ресторана. У подъезда дежурили извозчики.

— На Архиерейскую! — приказал Артем, с трудом усадив пьяного в коляску. Извозчика он отпустил недалеко от берега и, взвалив, как тюк, Косого себе на спину, прошел дальше, затем спустился к воде.

Возле полузатонувшей у берега баржи сидели трое парней. Приглядевшись, Артем узнал среди них Федю. С ним был его лучший дружок Вася Новожилов.

Он положил Мишку на песок. Шпик не просыпался, только улегся поудобней, положил под щеку кулак.

— Кто это? — хмуро спросил Федя, наклоняясь к пьяному.

— В полиции у него была кличка «Косой». А какая сейчас — не ведаю...

Артем рассказал приятелям все, что знал о шпике.

— Что же делать будем с ним, ребята? — спросил Федя.

— Придется утопить! — сказал один из его помощников.

— Это будет справедливо, — добавил другой парень. — Рыбам на съедение. У-у, гад, и не просыпается. — Он ударил шпика в бок.

Мишка перестал храпеть и вдруг сел. Чуть приоткрыв глаз, выругался; потом с трудом поднял веки и закрестился:

— Осподи Сусе... Где я?

Все молчали.

— Осподи! — громко рыгнул Косой и попробовал встать.

— Сиди, пес шелудивый. Ты, может, когда-то был человеком, а сейчас ты падаль, — крикнул Федя.

Косой закрестился.

— Да кто вы есть? — крикнул он, поднимая мутные глаза на парней и на Артема. — Артемка, скажи!

— Мы судим тебя за все твои темные дела. — Федя показал на Артема: — Он нам все рассказал.

— Братцы! — крикнул Косой отчаянным голосом, все поняв. — Не губите, братцы!.. Артемка, смилуйся!

Он окончательно протрезвел.

— Не губите душу христианскую... детки у меня...

— Потише, не ори... Ишь ты, детки, — промолвил Артем, с отвращением глядя на Косого. — А ты хоть раз пожалел чужих детей, когда, гад, людей увечил, убивал? Ты пожалел Раю Сильман, когда издевался над ней в участке? У нее двое маленьких детей осталось!.. Ребята, вяжите его...

Артем подумал о том, что сам только что едва ушел от мук и смерти, которые ждали его в застенках контрразведки. Он вспомнил Вологду, вспомнил Тихона и как его поучал Косой, когда они отправлялись на погром: «Гирьку захвати»... Нет у него и не может быть жалости к этому человеку, да и был ли он человеком, этот Мишка Косой, лежавший сейчас связанным на дне лодки. Не могло быть пощады подлой ищейке! Пощадить его — и он снова будет предавать и убивать.

Оттолкнув с силой лодку, Артем прыгнул в нее вслед за Федей и парнями.

Вскоре она вновь причалила к берегу. Шпика Мишки Косого в ней уже не было.