Секретарь губкома спросил Клевцова:

— Ты знаешь, где теперь твой отец?

— В Архангельске, — бледнея, ответил Артем.

Он слышал, что на Севере высадились англичане и американцы, и догадывался о судьбе отца: надо думать, остался в Архангельске на подпольной работе. Когда его вызвали в губком партии, он решил — должно быть, что-то случилось, и боялся плохих вестей.

— Ты, верно, знаешь, что в начале этого года, — помедлив, продолжал секретарь, — Василия Николаевича направили в Архангельск укреплять Советскую власть. Ему поручили работу в комиссии «Чкорап». Не слыхал? Чрезвычайная комиссия по разгрузке Архангельского порта. Толковая комиссия была! С Бакарицы все резервное имущество царской армии вывезла, до последней пушинки!.. Ну, а потом твой батя стал членом подпольного ревкома. Беда в том, что у нас давно нет связи с ним. Думали мы... и пришли к решению, что нужно послать туда человека. Предлагаем поехать тебе. Кстати, и с отцом встретишься. Вместе поработаете.

Артем с трудом удерживался, чтобы не вскочить и не обнять сидевшего перед ним пожилого человека, выжидательно и строго смотревшего прямо ему в глаза. Он снова будет вместе с отцом, будет помогать ему в его опасной работе! Но Артем сдержался и ответил просто:

— Охотно поеду. Но справлюсь ли?

— Справишься. Туда и нужно посылать молодых, стойких духом и крепких физически, — улыбаясь сказал секретарь губкома, с видимым удовольствием разглядывая взволнованное лицо молодого чекиста.

— Спасибо.

— Только горячку пороть нельзя — дело можно провалить, а от этого партии большой ущерб будет... Может, тебе там долго задержаться придется.

Секретарь подошел к Артему и, взяв его за плечи, тихонько подтолкнул к двери:

— Ну, будь счастлив! Желаю успеха. Иди!

...Стоял один из чудесных теплых дней северной осени, когда начальник разведотдела армии вызвал Артема для заключительной беседы.

— Ну как, все усвоил, все понятно? — спросил он. — Знаешь, какие трудности тебя ожидают?

— Знаю, — ответил Артем.

— Я экзаменовать тебя не буду. Хочу сообщить нечто очень важное.

Артем старался вникнуть в каждое слово начальника.

— В штаб белогвардейского генерала Миллера проник и работает наш человек. Это очень ценный для нас агент. О нем знают только я, командующий и член Военного совета. Теперь вот будешь знать и ты. Так вот, с ним, с этим разведчиком, у нас оборвалась связь. Первым делом тебе и нужно выяснить причину этого. И если все благополучно и он цел, установить с ним контакт. Понял?

— Понял.

— Слушай дальше. Позвонишь по телефону триста двадцать два. Пароль должен быть такой — спросишь: «Вы ноль три?» Он должен ответить: «Не понимаю вас». Если будет так, то скажешь вторую часть пароля: «Прошу занести ваш карточный долг».

— Понял?

— Понял.

— Повтори, только тихо, — потребовал начальник. — Записывать нельзя.

Артем повторил.

— Еще раз... Хорошо. Никто, кроме отца, не должен знать, кто и зачем тебя послал. Помни: абсолютная скрытность и точность — обязательны для разведчика. Ошибка может привести к провалу, к гибели многих людей. Ну, прощай. — Начальник крепко пожал руку Клевцову.

Поезд отходил ночью, и надо было торопиться. Собрав вещи, Артем пошел к Дубцу попрощаться.

Предгубчека, выпроводив всех, кто в это время находился в его комнате, не исключая членов коллегии, усадил Артема рядом с собой.

— Сдавать отряд тебе не надо. Никто не должен знать, что ты едешь на Север. Смотри не проболтайся. Даже матросу! Ничего не попишешь, такое у нас дело...

Дубец встал, прошелся по комнате.

— Послушай, Клевцов, хотел я с тобой посоветоваться. Как ты думаешь, можно поставить матроса на твое место? Только честно говори...

Артем подумал. Наконец проговорил с трудом:

— Н-не знаю, товарищ предгубчека. Человек он наш, хороший, но... решайте сами.

Дубец продолжал ходить по комнате.

— А как у него с Валей, не знаешь?

— Любят они друг друга.

— И что же — все хорошо?

— Воспитывает она его...

— Воспитывает?.. Вот-вот, и я замечал.

Дубец пошагал еще, потом подошел к Артему:

— Ну, что ж, прощай, дорогой. Не поминай лихом. Счастливого пути. И отцу передай привет.

Они обнялись.

Ночью, оставив у дежурного записку для Ивана и Вали, Артем незаметно отправился на вокзал, где его должны были посадить на бронепоезд.