В один из самых горячих дней, когда контрреволюция вовсю распоясалась, предгубчека вызвал к себе своего помощника.

— Ты, — обратился он к Артему, — деревню Широково знаешь, бывал там?

— Бывал в Широкове, но давно, мальчишкой.

— Однако в памяти кое-что сохранилось?

— Кое-что сохранилось...

— Товарищ Постойко, крикните дневальному, чтобы впустил сюда председателя Широковского комбеда, он в коридоре сидит...

Через минуту в кабинет робко вошел, весь взъерошенный, Ерофей Девочкин. Артем узнал его сразу. Ведь это к нему, дяде Ерофею, бедняку из бедняков, он часто бегал из приюта. Это он, дядя Ерофей, на прощание подарил ему глиняную свистульку.

Теперь Ерофей был председателем Широковского комбеда. Он рассказал, что на днях в Широкове кулаки выступили против Советской власти; волостной милиционер присоединился к ним. Вооруженные винтовками и обрезами, кулаки захватили председателя волисполкома, учительницу, членов комбеда. Может быть, их уже и в живых нет. Ерофею удалось спастись, — не спалось ему в эту ночь, вышел он из избы, услышал шум и спрятался...

— Вот, товарищ Девочкин, — сказал Дубец, — мы к вам с отрядом чекистов пошлем товарища Клевцова. Он ваши места хорошо знает, да и вы ему поможете...

Только сейчас Ерофей внимательно взглянул на Артема и узнал его.

— Вот, поди ж ты, — всплеснул он руками, — неужто Артюха?

Старик так растрогался встречей, что, казалось, вот-вот прослезится.

— Значит так, товарищ Клевцов, — нахмурясь сказал председатель губчека. — Возьмешь два десятка конников и скачи в Широково. Действуй по обстановке. Главарей тащи сюда, мы с ними здесь разберемся. Давайте скорей, каждый час дорог.

— Что ж, пошли, — сказал Артем Ерофею.

Артем был доволен поручением. Значит, ему крепко доверяют, если посылают на такое опасное дело.

— Вот что еще, — сказал Дубец, когда его помощник подошел к двери. — Учти, там ты можешь встретиться со своими старыми знакомыми. Есть об этом сведения. Так что будь осторожнее, действуй смело, но осмотрительно. Товарищ Девочкин и беднота тебе помогут. Действуй.

— Постойко с нами? — спросил Артем.

— Постойко мне здесь нужен, — сказал Дубец и усмехнулся. — Да и как его пошлешь! Он днем и ночью в больнице пропадает. Вконец втюрился парень...

Артем смешно развел руками, как будто желая сказать: «Знаю, но это от меня не зависит».

Двадцать конников поскакали в Широково. Всю дорогу Ерофей рассказывал о жизни в селе, о кулацком восстании, о работе комбеда.

Вот и знакомые широковские места: вдали завиднелись белые монастырские стены, колокольня, яблоневый сад. Здесь чекисты спешились.

Артем решил первый удар отряда направить по дому Мелитины — главному гнезду восставшего кулачья, где, по словам Ерофея, собирались главари всей банды. Здесь бывали и брат хозяйки Багров, и Тихон. Надо было незаметно оцепить дом.

Продвигаясь оврагами, кустарником, стали окружать участок. У плетня Артем огляделся — вокруг было безлюдно. Только на крылечке дома в ленивой позе сидел человек, должно быть часовой или наблюдатель. Артем с группой чекистов пополз вдоль плетня. Застигнутый врасплох, человек слабо сопротивлялся, был обезоружен и связан. Держа наготове пистолеты, чекисты ворвались в дом...

В большой комнате — Артему она была хорошо знакома — за столом сидели трое: Мелитина и двое мужчин. На столе стояли большая бутыль с самогоном и тарелки с богатой закуской.

— Ни с места! Руки вверх! — крикнул Клевцов.

Отобрав оружие, чекисты стали обыскивать помещения дома.

Мелитина мало изменилась, хотя с того дня, когда с ней расстался Артем, прошло четыре года. Кажется, даже платье на ней было то же, что и тогда — ярко-зеленое, длинное, шелковое. Только взгляд Мелитины изменился: в те дни он выражал безразличие и скуку, теперь ее глаз был по-ястребиному ясен, горел скрытым огнем, выражая ненависть и злобу... Гости Мелитины, пожилые бородатые мужики, одетые по-городскому, хмуро, пристально разглядывали Артема.

— Вот как свидеться пришлось, — лениво протянула Мелитина. — Значит, большевиком стал, Артемка. Отца небось нашел. Не захотел по-нашему жить...

— А что хорошего в вашей бандитской жизни? Ты скажи лучше, хозяйка, куда Таракана и Тихона упрятала...

— Чего захотел... Я братца и Тихона в глаза не видела.

— Врешь.

Клевцов принялся внимательно разглядывать комнату, как будто что-то вспоминая.

— А ну-ка, ребята, — обратился он к чекистам, — поищите на полу под ковром, тут где-то погреб должен быть.

Действительно, в полу обнаружили крышку погреба. Спустились вниз и увидели лежавшего на земле, обвязанного веревкой человека. Человек оказался секретарем волисполкома. Лицо его было в синяках и кровоподтеках. Когда его подняли наверх, помыли, накормили, он рассказал о том, как бандиты ночью ворвались к нему в дом, схватили, избили и бросили в погреб.

— Председателя нашего убили... Здесь, во дворе... Главный у них Тихон, вологодский. Он сюда приходит, а эти двое, — он указал на хозяйкиных гостей, — оттуда, из леса, бандиты...

Сделав передышку, секретарь исполкома добавил:

— Посмотрите в сарае. Там они копали, что-то прячут...

При допросе «гости» упорно отрицали свою причастность к восстанию. Мелитина сидела, презрительно отвернувшись, и отказалась отвечать на вопросы.

Клевцов решил отправить арестованных в Вологду.

Вечером Артем вышел во двор дома — ему хотелось прийти в себя, немного отдохнуть, подышать свежим воздухом.

Здесь все напоминало ему о детстве. Увлеченный воспоминаниями, он шел по дорожке, которая вела к монастырю. Сколько раз проходил он по ней с корзиной яблок в руках, чтобы по наказу монаха Ферапонта передать яблоки Мелитине... И вдруг в стороне от тропки он увидел человека, притаившегося в кустах. Вскинув пистолет, Артем крикнул:

— А ну выходи! Кто там прячется?

Человек вышел из кустов. Рослая, слегка сутулая фигура, красивое, хищное лицо... Нет, он не мог ошибиться, перед ним был Тихон.

— Тихон?! — воскликнул Артем дрогнувшим голосом.

— Артюха, ты ли это! А я чуть мимо не прошел. Радость-то какая!.. Опусти, опусти свою пушку, ненароком и выстрелишь.

— Чего в кустах прятался? — уже овладев собой, спросил Артем.

Не отвечая, кривя губы в улыбке, Тихон почти вплотную подошел к чекисту.

— Стой! Куда прешь... Отдай оружие, бандит! — вдруг охрипшим голосом проговорил Артем. — Стрелять буду!

Тихон медленно стал поднимать руки — и внезапно кинулся под ноги чекисту, рванул их на себя. Артем упал, успев все же выстрелить в воздух. Тихон, навалившись всем телом на своего врага, ударил его несколько раз свинчаткой по голове...

Когда Артем очнулся, он увидел стоявших вокруг него чекистов. Голова его сильно болела и была забинтована. Он вскочил на ноги:

— Где Тихон? Поймали его?

— Убежал в лес... — сказал кто-то невеселым голосом.

Чекисты смущенно молчали.

— Э-эх!.. — скривив лицо, словно от острой зубной боли, Артем со злостью выругался. — Упустить такого гада!

* * *

Обратно ехали мимо монастыря. Мелитину и мужиков везли в телеге. У монастырского сада Артем остановился и слез с коня. Через лаз он проник в сад. Здесь он разыскал яблоньку, которую посадил много лет назад, когда прислуживал монаху Ферапонту. Деревцо уцелело, оно разрослось и было густо усеяно маленькими зелеными плодами. Артем сорвал яблочко и положил в карман.

Сопровождающий чекистов Ерофей в монастырском саду попрощался с Артемом.

— Эх, — сказал он, — дела-то какие... Спасибо вам, что приехали. Конечно, еще будет с ними хлопот, с кулаками, но не поддадимся мы им, Артюха, не поддадимся, как бы они ни лютовали. Не возвернется старая жизнь, никак! Рад я, что человек из тебя хороший вышел. Я вот тоже другим стал. До этого от мироедов только и слышал: лодырь, лодырь. А при новой власти такую я в себе силу и решительность почувствовал, что и сказать не могу. Я теперича и «Бедноту» читаю, всю грамоту вспомнил. И решил из оглобель выскочить. Землю-то мы между собой поделили и Приречье себе взяли. А что?!

— Да ничего, — сказал Артем, слушавший Ерофея с любопытством и удовольствием. — Все правильно, дед!

— Ферапонта-то твоего нет, в скиты подался, — сказал Ерофей. — Его нет, а яблонька цела. Ну, прощай... Глиняной свистульки тебе теперь, поди, не надо? — улыбнулся дед.

— Почему же, пригодиться может, — пошутил Артем.

— Так вот тебе, — сказал Ерофей, вынув из кармана свистульку. — Бери. Я тут для одного мальчонки больного таскал в кармане, да не донес — бандиты наскочили. Ну, я ему другую подарю. Возьмешь, что ли?

— Возьму, — сказал Артем.

— А насчет этого, — Ерофей указал на повязку на голове Артема, — не горюй. Не очень-то себя грызи. В жизни всякое бывает...

— Спасибо, дедка. Прощай.

Перед самой Вологдой Артем подъехал к телеге с арестованными и спросил у Мелитины:

— Как, хозяйка, не растрясло тебя?

— Ты об нас не беспокойся. О себе думай. Шишку набили тебе, как бы другой раз голову не сняли, — сверкнув глазом, ответила женщина.

— Нет, голову я не отдам. Она мне еще нужна, чтобы контриков уничтожать.

— Откуда у тебя против нас злоба такая? Мало я для тебя, воши приютской, сделала? Какую гадину пригрела! Эх, люди-и-и!

Артем подогнал коня к телеге, нагнулся и, дернув за веревки, связывавшие Мелитину, сказал:

— Вошь приютская, говоришь? А я между прочим чужой крови не пил, как ты. Кто же из нас вошь, а кто человек?

Не дожидаясь ответа, Артем выпрямился, хлестнул коня.

Въезжали в Вологду.