Скоро после организации Всероссийской чрезвычайной комиссии Артема срочно вызвали к секретарю Выборгской районной партийной организации — Жене Егоровой.

— Вот что, Артем, — сказала она, поправляя на голове свою всегдашнюю красную косынку, — слышал, организована Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрой?

Артем утвердительно кивнул.

— Вот и хорошо. Решили мы тебя направить на работу в районную чека. Там уже работает ваш заводской парень — Пудов. Ты его знаешь?

— Знаю.

— А Валю Грачеву знаешь?

— Это ткачиха с «Чешера»?.. Тогда знаю.

— Боевая девушка. Она с отрядом против Корнилова ходила... Пришла на днях ко мне: просится в чека направить, говорит из пулемета стрелять научилась. Я ее отговариваю, а она — свое, ну я и согласилась...

Артем рассказал секретарю, как они с Пудовым спасали девчат от хулиганов.

— Вот видишь, — обрадовалась Егорова, — она и тогда не растерялась. Говорю, боевая дивчина!

Затем, пристально вглядываясь в лицо Артема, Егорова сказала:

— Значит, этот вопрос решили... А пока вот тебе первое задание. В соседней комнате стоит диван, ложись и поспи. Дни у нас горячие, но надо иногда и отдохнуть. Не серчай, если скоро разбудим... Понял?

— Понятно. — Артем тяжко вздохнул и улыбнулся.

...На следующий день новорожденный чекист Артем Клевцов встретился со своим начальником.

Стояли жестокие декабрьские морозы, и в просторных комнатах старого барского дома, где помещалась райчека, было холодно, неуютно.

Когда Артем вошел в кабинет, начальник растапливал «буржуйку». Бросив быстрый взгляд на вошедшего, он сказал:

— Пришел? Знаю. Садись.

Не отрываясь от дела, продолжал:

— Работа у нас серьезная. Зачем нас сюда партия послала? Чтобы освободить Петроград, всю Россию от всякой нечисти: от заговорщиков, от спекулянтов, от саботажников. Нравится тебе такая работа?

— Нравится.

Начальник, присев на корточки, стал раздувать огонь. Новенькая кожаная фуражка едва держалась на его затылке. Через некоторое время печка загудела.

— Вот и ладно. Значит, получай задание. На Сампсониевском проспекте, в каком доме — уточнишь, живет некто Грушкин. Данные о нем поступили от жильцов: он, говорят, на золото меняет продовольствие. Ты возьми хлопцев и с умом пройдись по этому типу.

— Ясно.

— Ну, иди... Винтовку-то оставь, возьми наган.

— Я привык к винтовке.

— Понимаю, но наган лучше. Легче с ним и подвижней будешь. Помни, чекисту в тылу опасность грозит не меньшая, чем красногвардейцу на фронте... Ну, желаю успеха!

На операцию с Клевцовым отправились четверо чекистов. Не доезжая одной остановки, все вышли из трамвая и пошли пешком. Артем внимательно осмотрел дом, где жил спекулянт. Оставив одного человека в парадной, он поднялся на третий этаж и нажал кнопку звонка. Дверь долго не открывали, но вот послышались шаги и кто-то сердито спросил:

— Кто тут? Кого надо?

— Откройте, — спокойно сказал Артем. — Мы из Чрезвычайной комиссии...

За дверью помедлили.

— Не понимаю, что вам от меня надо? — сказал, открыв наконец дверь, тучный и совершенно лысый человек тем же сердитым голосом. — Ну, чего надо?..

— Мы к вам с обыском, гражданин. Могу показать мандат... Начинайте, — обратился Артем к товарищам.

Он поставил чекиста у выходных дверей, двое других приступили к обыску. Вскоре один из обыскивавших, коренастый дядька в кепке, внес в комнату, где Артем начал допрашивать хозяина, два больших бидона.

— Что в них? — отрывисто спросил Артем.

— Спиртяга, что же еще, — ответил дядька нарочито равнодушным голосом, словно обнаружение спирта он заранее предвидел.

Через короткое время вошел второй чекист, совсем молодой парень, и шепотом доложил:

— Товарищ Клевцов, в кухне, в ларе, спрятан сахарный песок. На глаз пудов десять. А в прихожей — сундук с рисом. Пудов, наверное, пятнадцать будет...

— Не шепчите! Достаньте мешки, позвоните, чтобы прислали грузовик и людей, — приказал Артем.

— Зачем ходить, у меня есть телефон, — как бы даже с обидой запротестовал хозяин.

Артем продолжал допрос. Он уже успел записать в протокол фамилию жильца — Грушкин, имя и отчество — Епифан Илларионович, год рождения — тысяча восемьсот семьдесят первый...

— Чем занимаетесь? Где работаете? — спросил он у тучного господина.

— Сейчас нигде не работаю, ну, а ранее, ранее... — Грушкин порозовел, то ли от гордости, то ли от смущения, — ранее служил-с шеф-поваром у его высочества великого князя Николая Николаевича.

— Это у кого же — у родственника царя? — спросил удивленно Артем.

— Да, у дяди в бозе почившего государя-императора.

«Ого! — подумал Клевцов. — Вот какая рыба попалась нам в сети...»

Снова вошел коренастый дядька и с тем же нарочито равнодушным видом, что и раньше, положил на стол сверток. Артем развернул. Перед ним засверкало золото — кольца, цепочки, браслеты.

— Целое богатство!.. — Он повернулся к чекисту: — Ты знаешь, с кем мы имеем честь разговаривать? С поваром царского дяди!

Чекист мрачно взглянул на высокопоставленного повара. Он поднял с пола и молча положил на стол второй сверток — значительно больше первого.

— Погляди, какие я у этого повара специи нашел. Здесь целый набор револьверов: наганы, браунинги. Там ящик патронов остался. — Тут дядька не выдержал спокойного тона и дал выход накопившейся злости. Бросая свирепые взгляды на Грушкина, он крикнул в лицо ему: — Контра!..

— Так-так, господин шеф-повар! — нахмурился Артем. — А я думал, вы только в супах разбираетесь. Откуда же у вас все эти игрушки?

— Не мои это, не мои... — запинаясь, заговорил Грушкин и, повернувшись к иконе, стал истово креститься.

— Ладно, потом помолитесь, — резко сказал Клевцов. — Вы арестованы... Собирайтесь.