После командировки у меня, как всегда, недельный отпуск. Неоплачиваемый. Это что-то вроде недельного отгула перед возвращением на работу. Сиджон до сих пор ничего не знает. Мне нужно время. И дело не в ней. А в сомнениях по поводу моей карьеры. Если кто-то попросит описать мои двадцать одним словом, оно едва ли будет позитивным. Багаж. Путешествие? Может быть, и так. Значит, было весело? Как знать. Это оказались не те двадцать, о которых я мечтала, будучи подростком. И вот мне уже тридцать, и я не хочу сожалеть, когда окажусь на пороге сорока. Нужно выбросить багаж со скомканной жизнью внутри, который я таскала за собой все это время. Мне достаточно одной золотой пуговицы, которую я могу сжимать в кулаке.

Я положила в сумку заявление об увольнении и отправилась на работу. Управляющий директор, кажется, думает, что я нахожусь в предвкушении повышения. Если подумать, эта должность определенно хороша, особенно в плане соцпакета. Переступив порог офиса, я начинаю немного колебаться. Может, я просто поддалась импульсу? Из-за меланхолии, накрывшей меня после окончания контракта. Теперь, когда я уже держала в руках заявление, работа здесь не казалась мне таким уж плохим вариантом. Не факт, что где-то в другом месте будет лучше. К тому же глава департамента, которая отвечала за категорию Ace, наверняка перешла в другое место со всей клиентской базой. Что, если нас потеснят конкуренты? Внезапно я почувствовала прилив любви к нашей компании. В переговорной со стеклянной перегородкой управляющий директор беседует с двумя новыми сотрудницами. Они не такие, как мы. Нет в них той боевой мощи, которая была в нас. Кажется, директор говорит им что-то очень важное, а они отстраненно слушают. Мы с начальницей встретились взглядами, и она жестом пригласила меня войти. Когда я оказалась в переговорной, новенькие вскочили со своих мест. Управляющий директор сразу же представила меня как главу департамента.

– Приятно познакомиться. Садитесь.

– Незачем садиться. Сынха, подумай хорошенько и ответь до конца рабочего дня. Хорошо? Идите.

Было мило наблюдать, как девушки дружно кланяются и гуськом выходят из кабинета.

– Они все еще проходят обучение?

– Нет, практику. Но вон та невысокая девушка, Син Сынха, уже получила предложение.

– Не слишком ли быстро?

Им ведь еще нужно выработать какой-то стержень, общаясь со старшими коллегами и перенимая их опыт.

– Госпожа Чан, прошлая глава департамента, забрала с собой нескольких наших людей. То-то я заметила, что они начали подавать заявления об увольнении одна за другой. FW не хватало, поэтому я включила новеньких в список, и одна из них тут же получила предложение. Это беспокоит меня. Госпожа Чан была соратницей управляющего директора Сон, главы команды скаутов. Я просила за ней присматривать, но мои слова проигнорировали, а теперь мне приходится тушить пожар водой из кружки. Подожди немного, я схожу наверх. Остальное обсудим за обедом.

Управляющий директор вышла из переговорной. Дело принимает интересный оборот. Если я подам заявление об увольнении, она решит, что я тоже перешла на сторону госпожи Чан. М-да, вот это момент. Может, потерпеть еще годик? Вот уже семь лет я обещаю себе это. Как быстро летит время! Помню, как тоже проходила обучение в этой переговорной. Поскольку я устроилась сюда от отчаяния, то соглашалась абсолютно со всем и послушно кивала. Я думала, что буду ублажать мужчин, поскольку речь постоянно шла о «полевой работе», но слова управляющего директора оказались немного неожиданными.

– Не знаю, как они тебя наняли. Но если ты станешь вести себя как проститутка, сразу же вылетишь отсюда.

Управляющий директор сказала, что от моей работы зависит имидж компании. Если нужна проститутка, есть множество заведений, способных удовлетворить эту потребность. «Отличительная черта брака в том, что секс – не цель, а лишь часть жизни». Вот что она сказала мне.

– Один из моих знакомых женился именно с этой целью.

– Но ведь это не значит, что он взял себе проститутку с проживанием.

Секс между супругами не оплачивается. А еще здесь проходит граница между союзом в NM и традиционным браком. Первый требует огромных вложений. Взамен же клиент получает возможность на определенный срок инициировать такой тип супружеской жизни, который он хочет. Причина, по которой генеральный директор сделала акцент на теме секса с самого начала, состоит в том, что именно об этом новые сотрудники беспокоятся сильнее всего. Раз половая жизнь существует, неизбежно возникает и чувство тревоги. Если тревога слишком сильна, первым супругом, как правило, назначается тот клиент, которому секс в браке не нужен. При желании можно не спать со своими партнерами до самого увольнения. Клиенты, которые просят отношений без секса, выделены в отдельную категорию. Таких людей гораздо больше, чем может показаться. Иногда они приходят к нам, чтобы создать образ счастливой пары для публики. Причины могут быть разными – семья, общественное давление и так далее. Но многие полевые работники избегают таких браков. Одна из младших сотрудниц, которая вступила в подобный союз, как-то пожаловалась в офисе на свое положение:

– Никакой радости в жизни.

– Пользуйся игрушками.

– А что, если он заметит, как я покупаю всякое?

– Не заморачивайся так сильно. Муж – это всего лишь муж.

Как и ожидалось от наставницы, управляющий директор дает только дельные советы. Вот что такое обучение. Его основная цель – как можно меньше нас травмировать. Нельзя просто прийти домой и слоняться без дела. Нужно вести себя так, будто только что пришла с работы или с рынка. Нельзя, чтобы муж допустил даже мысль о том, что ты проститутка. «Дорогой, нужно починить замок» – такие пустяковые реплики подходят лучше всего. Нельзя себя менять. Ведь независимо от того, двадцать лет тебе или сто, ты сама выбрала быть такой, какая ты сейчас. Это не компания по производству одинаковых пластиковых кукол. А еще никогда не люби. Этим можешь заниматься в нерабочее время. Управляющий директор скрывала, что мы учились в одном университете до того момента, пока я не стала менеджером. Ведь если я уволюсь сразу после стажировки, она просто раскроет лишнюю информацию о себе. К тому же мы учились еще и на одном факультете. Я прекрасно знаю, что управляющий директор заботилась обо мне все это время, даже когда я несколько раз воспользовалась своим правом сказать «NO». К любой другой FW не проявили бы ни капли жалости – сразу впаяли бы дисциплинарное наказание. Но я смогла благополучно его избежать лишь благодаря тому, что управляющий директор закрыла на ситуацию глаза. Но другие руководители тоже наблюдают за нами, поэтому из списка на повышение меня пришлось исключить.

– Управляющий директор просто смешна. Почему она вообще выбрала тебя для работы в поле? Большинство из тех, кто учился с ней в одном университете, выполняют офисные задачи. Она всерьез думает, что я после такого буду сидеть сложа руки? Отправлю ее девчонок к высокогорному психу.

Мужчину, который среди клиентов категории Ace поднимал больше всего шума, мы звали высокогорным психом. Вот настолько управляющий директор мной дорожила. Именно поэтому, узнав о монастыре, я была глубоко разочарована. А ведь как было бы здорово, останься она в моих глазах хорошей начальницей до самого конца. Я начала свою работу в компании с переговорной, здесь же и заканчиваю. Решила отправить сообщение господину Киму: «Сегодня я отдаю заявление об увольнении». – «Уходишь, значит». – «Вы обязательно получите повышение в этом году». – «Если компания снова палки в колеса не будет ставить. Живи счастливо».

Затем я написала госпоже Ю: «Сегодня я увольняюсь». – «Поедете домой?» – «Ага. Если окна слишком большие, то летом жарко, а зимой холодно. Ты ведь понимаешь?» – «Да, спасибо вам за все». – «Отец не приходил разбираться, почему зарплата стала меньше?» – «Приходил, но генеральный директор все уладила. Он отдал мне сберегательную книжку, печать и карту и даже письменно пообещал никогда больше не возвращаться». – «Вот как. Стало легче?» – «Пока не знаю». – «Понятно. Желаю удачного завершения командировки».

Я вышла из переговорной и направилась к столу генерального директора. Положила заявление об увольнении, служебный пропуск и корпоративный мобильный телефон. Работа здесь не была бременем для меня. Будьте счастливы.

Думаю, правильной была моя жизнь или не очень, я смогу узнать только по прошествии времени. Да и сожаления – это просто часть жизни. За время работы здесь я повстречала много разных людей, и эти встречи сделали меня немного милосерднее. Как минимум я стала дочерью, которая хотя бы изредка интересуется, как у ее матери дела. Хотя, возможно, для нее я продолжаю оставаться дочерью, которая не осознает, что делает не так. Возможно, нам суждено прожить до конца жизни, так и не поняв друг друга. Мы с мамой любим совершенно по-разному. Будучи студенткой, я устроилась в редакцию университетской газеты из-за старшекурсника, в которого была безответно влюблена. Мне нравилось, что нас хоть что-то связывает. Хотя меня и называли журналистом, я просто была девочкой на побегушках. Я занималась всем: от планирования и выпуска до организации питания для старших коллег. Дисциплина была строгой. Приходилось без жалоб собираться, когда нас созывали, и пить, когда было приказано пить. Когда я постепенно начала выходить из себя, думая, какая же чушь вся эта любовь, мы с тем старшекурсником сблизились. Он поцеловал меня, и вскоре мы стали парой. Мама была против, но это не имело никакого значения. Я не собиралась подбирать мужчину под ее вкусы. За тем, чтобы узаконить отношения, я тоже не гналась. Было приятно уже от того, что в съемной студии моего парня лежали мои вещи. Я была по-настоящему счастлива, пока он не исчез за несколько дней до нашего тайного венчания.

– Это я его отвадила.

Мать преподнесла это как собственное достижение. Препятствие в самом начале нашего с ним пути. Мы были уверены, что справимся. Если бы он был из тех, кто уходит, когда ему приказывают, мы бы даже не начали встречаться. Должна быть какая-то причина. Когда он исчез, мне не хотелось даже скандалить. Высокомерие матери, позволяющее той считать, что она имеет право судить о правильности моего выбора, обезоружило меня.

– Ни то ни се. От этого только противнее.

– Противнее?

– Не могу простить его за то, что он так бесцеремонно лапал мою дочь. А сколько у него было таких до тебя?

– Да какая тебе вообще разница? И с чего это мерзко? Чисто лишь в том случае, если пенис входит только в одну вагину за всю жизнь? А что, если мне нравится, когда он проникает кое-куда еще? Вот такая у тебя дочь. Поэтому не смей больше поднимать эту тему.

Я была первой женщиной среди многих в его послужном списке, которую он по-настоящему полюбил. Это, как сказала мать, выглядело еще более мерзко. Встречаясь со мной, он снова был сбит с толку. Он разорвал связи со всеми бывшими подружками, которые, похоже, сильно на него разозлились из-за этого. Я попыталась успокоить его, говоря, что невозможно оставаться хорошим для всех. Думаю, он ушел не из-за того, что больше не любил меня, или из-за неодобрения моей матери. Просто запутался в собственных чувствах. Кажется, ему только предстояло найти себя. Надеюсь, однажды он вернется и с улыбкой скажет, что теперь все понял. Я выбрала NM из-за долгосрочных командировок. Мне нравилось прикрываться работой, чтобы не видеться с матерью каждый день. Да и она не возражала. Казалось, ее устраивало что угодно, кроме моих отношений с тем парнем. А меня устраивало все, кроме отношений с матерью. Теперь я ухожу из компании. Хочу жить, чуть больше сосредоточившись на себе самой. Прежде чем вернуться домой, я позвонила Сиджон:

– Как там твои штампы?

– Теперь я еще и сумки мастерю.

– Тогда давай откроем мастерскую.

– А как же работа?

– Я сегодня уволилась.

– Вот и хорошо. Наши альбомы будут выглядеть намного красивее, если украшать их еще и штампами. Я еще и с лентами работать учусь, так что давай займемся еще и подарочными коробками. Получается, сегодня ты дома?

– Да. Приходи, когда закончишь.

– Принесу свое творение. Люблю тебя, подружка!

Она совсем свихнулась? Сиджон снова первой повесила трубку. Зря я предложила вместе открыть мастерскую. Даже одна мысль о том, что Сиджон все время будет рядом, вызывает у меня беспокойство. Она неисправима. Выходное пособие, возможно, не так велико, но, если еще и накопления подключить, должно хватить на первое время аренды. Если из этой затеи ничего не выйдет, отправлю Сиджон готовить тток, а если и там не срастется – рисовать вебтуны. А если и здесь прогорит? Подумаю потом. Уверена, за это время Сиджон успеет научиться чему-то еще.

Я зашла на рынок. Решила приготовить курицу на пару. Сиджон такое любит. А еще она любит мук[35] из бобов, так что сделаю и его. Наедимся досыта. Возвращаясь домой, я украдкой глянула в сторону соседского дома. Тихо. Интересно, кто там живет? Несколько дней подряд я послушно прикладывала ухо к стене, чтобы выполнить миссию, возложенную на меня старушкой-соседкой. Вбивают они гвозди или нет? Но я не слышала звука не только ударов молотка, но даже голосов. По крайней мере, никого хоронить не придется. Я ввела пароль цифрового замка и вошла в дом. Объемный чемодан, заслоняющий обувную полку, загородил проход. Все собираюсь его выбросить, но пока не могу. Он больше напоминает мне о матери, чем о NM. После окончания стажировки в агентстве я немного колебалась, и тогда мать вручила мне его.

– Ты застряла в грязи. Настолько отвратительной, что не хотелось даже протягивать тебе руку, чтобы не запачкаться. Я взялась избавить тебя от этого, потому что я твоя мать. Вот пойдешь на работу, и все встанет на свои места. Может, хоть там посмотришь, как встречаются нормальные мужчины и женщины.

Мне нечего было на это сказать. Она сравнила мою любовь с грязью. Прошло больше времени, чем я ожидала. Чем дальше я заходила, тем труднее было выбраться за пределы NM. Мне казалось, что даже если я уйду, то скоро все равно вернусь. И снова поменяю стоящую на пустом столе табличку «OFF» на «ON». Окружающих всегда заботили лишь те, с кем я встречаюсь. Никто не спрашивал меня, счастлива ли я. Конечно, мои несчастья тоже их совершенно не интересовали. Протестовать было бесполезно. «А чего тебе не хватает?» Возможно, отчасти меня разозлило это равнодушие. Такое чувство, что все это время я просто сражалась с ветряными мельницами. Мне уже тридцать. До сих пор не могу в полной мере осознать, что это значит. Единственное, что мне удалось приобрести к своим годам, – небывалую адаптивность. А что? Мне нравится так жить. Почему я не могла реагировать столь же гибко в прошлом? Отныне постараюсь жить чуть лучше. Первым делом я немного отварила курицу. Затем промыла ее чистой водой и поставила на огонь вместе с картошкой. Секретный способ избавления от запаха курицы, которому меня научила Сиджон. Погодите-ка, а где фунчоза? Ее нужно замочить в воде. Первым делом я открыла ящик с приправами, затем порылась в других шкафах. Я готовила впервые, поэтому очень нервничала. Успею ли я? Сиджон готовит все одновременно, а мне тяжело справиться даже с одним блюдом за раз. Ох, рис! Еще же рис! Я быстро достала пачку. Где, Сиджон сказала, их учат плетению из лент? Хотя это неважно. Если она захочет, сможет приехать даже на мотоцикле или на экспресс-такси. Я хочу успеть накрыть на стол к ее приезду. В дверь несколько раз позвонили. Может, у Сиджон правда есть собственный вертолет? Я поставила миску в раковину.

– Минуточку!

Я быстро вытащила из холодильника McCOL и поставила на стол. Сиджон удивится. Выпьем холодненького. И ненадолго вернемся в то беззаботное время. Эх, молодость. На этот раз McCOL поделюсь с ней я. Я поспешила к входной двери.

– Ты же знаешь код…

Торт из ттока. Коробку с ним я увидела через приоткрытую дверь. Рядом никого не было. Только коробка. И прикрепленный к ней желтый стикер: «Мне вот что интересно. Почему я настолько вам противен?» Аккуратный и разборчивый почерк. Вот же псих! Я рывком захлопнула дверь. Все силы словно разом покинули мое тело. Я попятилась и запнулась о чемодан. Рука инстинктивно схватилась за его ручку. Как мне быть? В голове одновременно возникли образы бывшего мужа и Сиджон. Безопасно ли идти к мужу? Или стоит сначала позвонить ей? Почему я такая беспомощная? Голова закружилась, и я почувствовала, как подступает тошнота. Все вокруг побелело, а в ушах диким звоном стояла оглушающая тишина. Тишина, которую я так желала, обрушилась на меня, полностью обезоружив.