Муж вернулся раньше, чем я ожидала. Исполнитель попросил немного времени. Многие мечтают достичь таких высот, а он, похоже, воспринимает это лишь как работу, не более того. По словам моего супруга, этот певец исполняет каждую песню будто на автомате, как менеджер перебирает бесконечные бумажки. «Все знают, что ты прекрасно поешь, а теперь дай людям эмоции». Когда муж сказал эти слова, певец попросил время, чтобы настроиться. Интересно, кто это? Думаю, если узнать примерный возраст, то получится вычислить. Кажется, они планируют сначала выпустить сингл, а потом посмотреть на реакцию и решить, стоит ли работать над полноценным альбомом. Но мужа, похоже, больше интересовал не этот альбом, а тот, который смастерила для него я. Но ожидания его явно были сильно занижены. Возможно, я говорила об этом слишком небрежно. Отчасти красота альбома – заслуга Сиджон, которая со всем справляется почти как профессионал.

– Вы вырезали это из корейской бумаги?

– Да.

Я вскользь ответила, что мне помогла подруга с золотыми руками. Не хотела втягивать Сиджон в этот мир тайных контрактов. Не то чтобы я как-то предвзято относилась к бракам в NM, в пользу которых делали выбор клиенты. Пусть классический брак и считается единственно верной стратегией, но все же для многих он неудобен. И здесь в игру вступает NM. Но, с другой стороны, мне не нравится, когда люди насмехаются над теми, кто привык идти традиционным путем, называя такой стиль жизни устаревшим. Привычное не обязательно скучное, и, безусловно, существуют люди, которые нуждаются в защите со стороны государства. Сиджон ни одно из этих понятий неведомо. Но это не значит, что она отрицательно относится к обоим. Пока она может лишь завидовать людям, которым удалось хоть как-то обрести вторую половинку. Да и вообще, любовь выходит далеко за рамки этих двух систем. Правда, человек так устроен, что век его довольно короток, поэтому не всем дано понять это. Вот если бы люди жили по пятьсот лет… Тогда у них было бы предостаточно времени, чтобы сойти с проторенной дорожки и выбрать другое направление. К сожалению, до нас доходит лишь наследие тех, кто жил как все, а воспоминания людей, чья жизнь прошла иначе, вытесняются и утрачиваются. Всю жизнь Сиджон сражалась с миром за обретение своей любви. И мне очень жаль, что ей это до сих пор не удалось. Получится ли у нее когда-нибудь избавиться от одиночества? Не знаю.

– Оставайся дома.

– А?

– Я привезу того мужчину.

Муж сказал об этом так буднично, словно решил заехать за другом. От неожиданности я вздрогнула, словно совершенно позабыла об этом. Муж взял альбом с фотографиями и поднялся на второй этаж. Наверняка думает, как бы его красиво поставить между дисков, которые коллекционирует. Я намеренно оставила четкий след своего присутствия в его жизни. Уж лучше сделать это так очевидно, чем позволить ему случайно подобрать и сохранить какое-то воспоминание обо мне. Только вот что будет с этим делать FW, которая придет сюда после меня? Соён снова нагрянет с неожиданным визитом, расскажет, кто она, а затем поведет новоиспеченную «жену» на второй этаж. Что та скажет, увидев альбом? «Дорогой, на втором этаже между дисков что-то странное стоит». – «Это подарок от моей бывшей жены». Будет неприятно. Знать о чем-то и видеть это своими глазами – два совершенно разных ощущения. Когда я только начала работать FW, по приходе в новый дом сразу меняла постельное белье и посуду на новые. Мне не нравилось валяться голышом там, где раньше был кто-то другой, и пользоваться приборами, которых касались губы неизвестных мне людей. Но сейчас я просто думаю, что все люди так живут. Теперь я просто стираю белье и дезинфицирую посуду, когда приходит время. Может, это лень или безразличие? В любом случае я изменилась. Адаптировалась. Труднее всего привыкнуть не к образу жизни. А к людям. Я словно каждый раз встречала существо нового вида, которое точь-в-точь было похоже на меня. С Ом Тхэсоном, конечно, было так же. Казалось, будто он не человек, а монстр, который по возвращении домой становился огромным куском рисовой лепешки и наутро вновь принимал человеческий облик. Поэтому вчерашний день для него исчезал и все начиналось заново. И так каждый раз. Надеюсь, это последний такой человек в моей жизни.

Тонированная машина моего мужа въехала на парковку мотеля. Я подождала немного, а затем, увидев, как он вышел из машины, подошла.

– Рановато ты.

– Нет, только что приехала. А где Ом Тхэсон?

– Спит.

Ом Тхэсон, свернувшись калачиком, тихо посапывал на заднем сиденье. По словам мужа, он проспал всю дорогу. Мой супруг мягко коснулся его плеча, и тот открыл глаза. Стоило ему это сделать, как я ясно ощутила, какой он человек. Точно, он выглядел именно так, как я и представляла. Мужу надо было решать какие-то неотложные вопросы на работе, поэтому пришлось задержаться на неделю. За это время вид Ом Тхэсона заметно улучшился. Мертвенная бледностьс его лица тоже сошла. Всего-то стрижка и мытье – и перед вами уже совсем другой человек. На рану, тянущуюся слева от брови до мочки уха, была наложена стерильная марлевая повязка. Мы отвели его в номер на втором этаже, который забронировали заранее. Совершенно типичный мотель. Рядом с кроватью стоит маленький столик, рядом с туалетным столиком – маленький холодильник, а вместо шкафа для одежды – деревянная вешалка. Муж заранее оплатил номер и еду на месяц. Ом Тхэсон сел на пол и прислонился спиной к кровати. Я поставила на столик простую еду, которую приготовила заранее. Сказала, что посуду можно выбросить, но, кажется, все это было бессмысленно. Он молча посмотрел на еду, медленно поднялся и лег на кровать. Мы вышли из комнаты, оставив его лежать в одиночестве. Когда мы спустились в вестибюль, увидели, что у входа стоит хозяин мотеля.

– Гость, которого вы привели, будет жить один?

– Да.

– А как поступим, если он решит съехать раньше? Возврат денег – дело немного хлопотное.

– Можете ничего не возвращать. Если он решит уйти, просто позвоните мне.

Муж не сказал ничего особенного. Не стал просить позаботиться об Ом Тхэсоне и не выразил беспокойства его состоянием. Хозяин тоже не стал задавать лишних вопросов. Я быстро кивнула ему в качестве прощания и села в машину. В любом случае чувствовала я себя спокойнее, чем тогда, в монастыре. Интересно, о чем сейчас думает Ом Тхэсон? «Чем я провинился?» Наверное, что-то такое? Ну… Проступки настолько незначительные, что и ответить было бы особо нечего. Даже заяви я в полицию о преследовании, он отделался бы выговором. Но почему-то каждый раз, когда этот мужчина возникал у меня перед глазами, мне хотелось, чтобы он умер. Он беспокоил меня до такой степени, что я не могла с этим справиться. Выходит, даже убийство – не такое уж большое дело. Как спичка, которую несколько раз чиркаешь о коробок и которая затем загорается, так и я: сказала, что прикончу его, если он еще хоть раз заявится. Но он продолжал мозолить мне глаза, и во мне проснулась животная ярость. Я стала женщиной, которая раз за разом плюет в его улыбающееся лицо. Зачем он все время приходит к той, что ему не рада, делая из нее мерзавку? Почему он так наивен? Но простодушный взрослый мужчина выглядит так же отвратительно, как старик, сосущий соску. Что он сделал не так? Наверное, дело даже не в нем. Сама встреча нас, двух настолько неподходящих людей, была ошибкой. Душно. Я наполовину опустила стекло машины.

– Интересно, почему я злюсь всякий раз, когда вижу его?

– Это очевидно. «Извините, что ухожу первой… Прошу прощения, но у меня нет времени… Извините, но вам придется уйти…» Он все время заставляет тебя просить прощения. Сам виноват, но вечно принимает извинения от других. А ведь говорить такие слова непросто. Это тебе не «спасибо» или «окей». Он вгоняет собеседника в уныние. Если хочешь сохранить по-настоящему хорошие отношения, нельзя создавать ситуации, в которых другому человеку придется извиняться абсолютно за все.

Я взглянула на мужа. Интересно, смогу ли и я когда-нибудь мыслить так же здраво? Выглядит круто.

– Теперь я вижу, что ты красавчик.

– Иногда мне это говорят.

Так или иначе, из-за того, что Ом Тхэсон оказался в том ужасном месте по моей вине, мне пришлось снова просить прощения, хотя я даже не успела выслушать от него извинения за тот раз. Хочу спрятаться в поле высокого зеленого лука и закричать: «Дерьмо! Да что я тебе вообще сделала?!» Как бы там ни было, пока Ом Тхэсон выглядит как бездомный, но, надеюсь, отдых поможет быстро вернуть его в прежний жизнерадостный вид. И пусть в этом виде он отправляется туда, где ему рады. Надеюсь, он будет жить в любви и заботе и больше никогда не появится у меня перед глазами.

Муж закончил работать вне дома и теперь занимается техническими моментами в своей студии. Я думала, что это затянется надолго, потому что запись все время переносилась. Полагаю, результат неудовлетворительный. Муж сказал, что когда начал хвалить певца, тот замер и все остальные песни исполнил, будто это один и тот же трек. Поэтому было принято решение оставить все как есть. В этот раз он сделал все, что мог, – его было не в чем упрекнуть. Как правило, делая едкие замечания, человек настаивает на собственном мнении, пытаясь унизить собеседника. Есть люди, на которых это действует, а есть те, на кого – нет. Конструктивная критика и осуждение – разные вещи. Хуже всего, когда, как в случае с моей матерью, человека опьяняет возможность говорить нечто подобное и он использует это для демонстрации своей власти. Протягивать кому-то яд, говоря, что это лекарство, – не более чем элегантная форма контратаки. Но если человек выживет, вероятнее всего, вольет в горло оппонента отраву, от которой нет противоядия. «Спаси. Преврати яд в лекарство». Но это не значит, что муж просто спустил проблему на тормозах, боясь ответного удара. Он из тех, кто знает свои слабости даже лучше, чем чужие.

– Я больше не могу.

– Но не слишком ли это безответственно? Надо было немного повеселиться.

– Если я умру раньше срока, будет невесело.

Муж говорил, что даже по паре куплетов можно определить, подходит певец или нет. Должно быть, он и правда хорош. Но муж также добавил, что песня целиком может звучать уже не так хорошо, как отдельный куплет. Когда она уже закончится? Этот парень поет без перерыва, не оставляя слушателю времени на то, чтобы воспринять услышанное. Кто же это? Кто поет так, словно распутывает клубок из тонких ниток? В голове у меня крутились имена всех известных мне певцов. В каком возрасте нужно умереть, чтобы можно было сказать: «Раньше срока»? Думаю, смерть в возрасте старше пятидесяти точно не будет считаться ранней. Ну и кто же это? Муж говорит, что одно время протяжное пение было его фишкой. Но слушатель уже устал. Ему стало скучно.

– Раз он не целится в Список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, мог бы хоть одну песню исполнить иначе. Но у него не получается.

– Наверное, это часть его стиля. Нужно проявить уважение.

– Ого, а вы говорите одинаково!

– Правда?

– Вот и я тоже согласился.

После этого работа пошла быстрее. Муж сказал, что, поскольку этот исполнитель уже выпустил альбом, который доводит его до оргазма, можно использовать этот материал как повод для ситуативной мастурбации. Будет альбом жить или умрет – решать только небесам. Но меня интересует не этот секретный певец. Испытает он оргазм или подчинится воле небес – его дело. Меня интересует мой муж. Он все чаще говорит о работе. Просто подбрасывает темы, избегая того, чего следует избегать. Во время нашего первого брака я и представить не могла, что мы будем говорить о таком. К тому же он ждал, что я расскажу что-то о себе. «А ты что думаешь?» – «Ну, ничего такого». А я пока лишь ухожу от ответа. Что же он хочет знать? Что нового я могу рассказать мужу, с которым провожу двадцать четыре часа в сутки? На этот раз он ведет себя немного странно. Его пьяная привычка – покупать алкоголь. И сколько бы он ни выпил, результат все тот же. Уверена, что, даже если алкотестер ничего не покажет, полиция должна проследить за ним и, увидев, как тот покупает спиртное, выписать ему штраф. «Вы купили двенадцать бутылок. Ваши водительские права аннулированы» – что-то такое сказали бы. Муж сидит на диване, опершись локтем о подлокотник, и смотрит на меня. Я сделала вид, что ничего не заметила, и начала вытряхивать белье.

– Дорогая.

– М?

– Дорогая.

– Что?

– Дорогая.

– Да что?!

Ха-ха-ха! Муж засмеялся, стуча по дверной ручке. Человек, чье лицо не меняет цвет даже после алкоголя, стал пунцовым от собственного смеха. Почему он так себя ведет? Может, подавился слюной? Просто проигнорирую. Полотенце высохло. Джинсы такие жесткие, как будто их накрахмалили. Если сложить их пополам, думаю, останется складка. Просто повешу. Когда я попросила мужа принести вешалку для брюк, он сморозил какую-то чушь:

– Ты кажешься мне красивее всего, когда смотришь вот так. Вопросительно. Ты не активная и не пассивная. Какая-то… спокойная. И как тебе удается задавать такой тривиальный вопрос таким очаровательным образом? В твоем «что?» совсем нет напряжения.

Что за бред? Неужели наступающие весенние деньки на него так странно влияют? «Что?» – это всего лишь «что?». Зачем так акцентировать на этом внимание? Я положила джинсы на столик и повернулась к мужу:

– Дорогой.

– Что?

– Как сексуально это, оказывается, звучит! Давай-ка разок займемся этим.

Ха-ха-ха! Муж громко рассмеялся и захлопал в ладоши. Что же натворил тот певец, что он окончательно свихнулся? Но почему-то эти мысли заставили меня улыбнуться. Так и хотелось дать ему зеркало, чтобы он увидел, какой сейчас странный. Именно муж очертил границы, не позволяя приближаться к нему. Но в последнее время сам частенько их нарушает. Кажется, он доверяет мне немного больше, чем раньше. Но нельзя переусердствовать. Доверие связывает человека по рукам и ногам, обезоруживает его. Нельзя сосуществовать на равных. Можно только съесть или быть съеденным. И здесь очевидно, чья пасть больше. Поддаться или нет? Я не собираюсь попадаться на эту нелепую приманку. Дорогой клиент, если вы не хотите, чтобы я ушла навсегда, уберите свое доверие куда подальше. Когда есть выбор, попадать в ловушку или нет, само ее существование теряет всякий смысл. Она должна быть настолько привлекательной, чтобы в ней хотелось очутиться, даже зная, что в итоге будешь съеден. По той же причине мне не нравятся и пустые чеки, в которые можно вписать любую сумму. Они напоминают петлю, свисающую над эшафотом полного доверия. «Оценить ситуацию и принять решение нужно тебе, ответственность – тоже на тебе. Но услугу оказываю я». Таким был мой второй муж. Когда срок контракта подошел к концу, он предложил несколько лет пожить вместе, не заключая соглашение через NM. А затем сказал мне назвать желаемую сумму.

– Это как пустой чек.

– Десять миллиардов[34].

Конечно, столько у него не было. Я прекрасно знаю, на что он способен, – так зачем пытаться строить из себя арабского шейха? Если хотел кичиться своим богатством, положил бы на грунтовой дороге хотя бы брусчатку, раз траволатор поставить не можешь. Он тут же забрал все свои слова обратно и начал насмехаться надо мной:

– Если что-то пойдет не так, ты возместишь ущерб?

– Разве я предложила тебе это?

– Есть такое понятие, как справедливая цена.

– Вот и не пытайся прощупать почву, а просто скажи, сколько я, по-твоему, стою. И закончим простым «YES» или «NO». Зачем цепляться?

Риск – это бремя, которое должен нести предлагающий. Если бы я назвала меньше, чем он ожидал, сказал бы он, что я достойна большего? Но сумму, которую он собирался мне дать, оказалось стыдно даже произносить вслух. Мужик, который сам разъезжает на машине бизнес-класса, может позволить себе большую щедрость, чем покупка проездного на метро, но никак не меньшую. Ублюдок, уж лучше я куплю иномарку на свой годовой заработок. NO. В последнюю ночь он крепко обнимал меня, говоря, что просто хотел спасти из плена NM, просил не истолковывать его слова неправильно. Меня что, похитили? Я хорошо с ним обходилась, поэтому он решил, что очень мне нравится, и хотел развлечься за гроши. В какой-то момент я всерьез задумалась над тем, чтобы завязать с такой жизнью. Она казалась мне мерзкой. В отчете о браке я поставила его супружеским качествам очень низкую оценку, и до сих пор никому не удалось побить его рекорд. А в разделе «Одно предложение о браке» описала его как негодяя, который прикидывается праведником. После этого я заняла четкую позицию. Я – FW. Ни больше ни меньше. Неважно, какой уровень доверия возникнет между нами, я не хочу более глубоких отношений. И никакой любви. Сиджон сказала, что любовь сводит с ума. Но к мужьям из NM это неприменимо. Здесь замешан слишком неприятный конфликт интересов. «Здорово, верно?» – «Да. Но прошу, только не смейся». Если бы я знала, кто тот певец, я бы пошла к нему и завопила: «Что ты сделал с моим мужем?» Нить полезнее всего, если отрезать ее от мотка. Так почему он поет без остановки? «Исполняй стаккато, пока я прошу по-хорошему!»