Новогодние праздники закончились, и я включила свой телефон. Первым делом я позвонила маме. Сказала ей, что сейчас нахожусь в корпоративной поездке от компании вместе с коллегами, которые приехали со мной из Китая. Она не любит слушать обо мне из чужих уст. Ничего страшного, если она знает что-то, чего не знают брат с отцом; но она точно не вынесет, если случится наоборот. Мама считает, что близкие доверительные отношения могут быть только с ней. Я просто действую согласно ее ожиданиям. Усыпляя ее бдительность, я получаю свободу. Показываю ей пуговицы делового костюма, а сама хожу в майке.

– Не забывай хорошо питаться.

Разговор получился коротким. Теперь лучше выключить мобильный. Или вообще вынуть батарею? Все равно я обычно пользуюсь служебным мобильным. Я уже снимала с телефона крышку, когда раздался звонок. Вот это неожиданность! Сиджон. Момент просто идеальный.

– Эй, проверь электронную почту! И когда ты разблокировала мобильник?

– Только что, вот прямо сейчас. И почему ты так орешь?

Все это время я проверяла только рабочую почту, а в личную не заходила. Я пользуюсь ею только для покупок в интернете или регистрации на каких-нибудь сайтах. Туда приходит в основном реклама, поэтому я редко ее открываю. Даже вводить имя пользователя и пароль мне лень. Чем дольше я работаю, тем меньше у меня личной жизни. Если бы это было возможно, я хотела бы стать невидимкой. Чтобы обо мне вообще никто не знал. Жить во внешнем мире мне непривычно. «Вы замужем? Где работаете?» Никак не получается избежать этих гадких, вечно липнущих ко мне вопросов. С родственниками так же. «Когда уже замуж? Говорят, ты работаешь где-то в штате?» Я оставила рядом с собой только Сиджон. Именно благодаря ей я иногда скучаю по прошлой жизни и хочу вернуться. Одно существование Сиджон помогает мне не забыть, что внешний мир, который с каждым годом все больше напоминает мне иллюзию, на самом деле реален.

– Мне звонил Ом Тхэсон. И говорил странные вещи.

– В смысле?

– Кажется, он не поверил, когда я сказала, что ты уехала в командировку. Он был очень серьезен. И это странно. Не помню, чтобы он когда-либо был таким. Ом Тхэсон всегда вел себя как добродушный сосед или старший брат – за это все его и любили. Да уж, никогда нельзя быть уверенным, что знаешь человека на все сто… Короче, у тебя ведь ничего не случилось?

– Не случилось.

– Ты уже дома?

– Я сейчас в корпоративной поездке с коллегами.

– Позвони, когда будет время. Нам ведь нужно тридцатилетие отпраздновать[20].

– Хорошо.

Я ответила и тут же выключила телефон. Интересно, все ли хорошо у того мужчины? Надеюсь, компании он больше не нужен. Думаю, он ничего не знал об NM, поэтому она оценит его опасность для компании как «легкую». Я совершенно позабыла о нем. Это нужно было сделать, чтобы жить дальше. Его приезд к нашему дому был ошибкой. Датчик сразу обнаружил беспризорную бешеную собаку. И выпустить ее, запереть в клетке или усыпить, решает NM. Я лишь могла вздохнуть с облегчением, зная, что этот мужчина больше не появится передо мной. С самого начала никто не спросил у меня, хочу ли я прийти на встречу с ним. Ом Тхэсон мне ни капли не нравился, и я никогда не давала ему повода думать, что он может быть рядом со мной. Из раза в раз я прямо говорила ему об этом. Во всем виноват он сам. Я достала из холодильника пиво. Где-то в районе желудка ощущалась дикая тяжесть, будто я съела слишком много ттоков. Муж спустился со второго этажа.

– Пиво в самый разгар дня?

– Наелась острого, вот и захотелось чего-нибудь выпить. Хочешь?

– Нет, не нужно. Дорогая, ты умеешь кататься на лыжах?

– На сноуборде. А что?

– Мне осталась одна простая запись. Давай съездим в горы, как я закончу?

– Давай. Пока ты работаешь, я схожу куплю костюм.

– Может, сходим вместе?

– Не надо. Из-за тебя я буду нервничать и не смогу ничего толком выбрать.

Поставив пиво обратно в холодильник, я взяла сумку.

На выбор одежды времени уходит немного. Если что-то кажется мне подходящим, то я просто покупаю это. Какой смысл заморачиваться, если в итоге каждая купленная вещь всегда похожа на предыдущую? Лыжный сезон сейчас в самом разгаре, поэтому отыскать нужный магазин не составило труда. Я выбрала бейсбольную куртку темно-синего цвета. В другие места мне идти не пришлось, ведь здесь было все: от подштанников до очков, шапки и даже перчаток. Я вошла в кофейню на первом этаже с пухлым пакетом в руке. Людей здесь немного, но я все равно расположилась в углу, заказав себе горячий шоколад. А затем сразу же позвонила управляющему директору. Та привычным бодрым голосом поинтересовалась, как у меня дела.

– Госпожа Но, не ожидала от тебя звонка. Ничего не случилось?

– Конечно, нет. Хочу кое-что спросить.

– Что же?

– Это об Ом Тхэсоне, которого вы забрали в прошлый раз. Как у него дела? Все в порядке?

– Слышать о нем даже не хочу! Мы собирались его немного припугнуть и отпустить, но он продолжал упираться. Настоящий псих. Не знаю, это глупость или бесстрашие, но он точно странный. Мы решили его изолировать, чтобы он не вышел и не поднял шум.

– Где он?

Вопрос сорвался с моих губ сам собой. Это удивило меня, ведь по правилам безопасности компании нам не разрешено обсуждать эту тему. Управляющий директор какое-то время молчала.

– Ты же знаешь, что мне нельзя рассказывать, верно? А что? Что-то случилось?

– Да что-то вдруг вспомнила о нем. Может, это возраст. В конце концов, мне уже тридцать. Он же ходил за мной хвостиком, потому что я ему понравилась.

– Все мы становимся сентиментальными после тридцати. Но это ненадолго. Вот доживешь до сорока и будешь скучать по времени, когда тебе было тридцать. Не волнуйся, мы сами со всем разбираемся. Не забивай себе голову, развейся.

– Сегодня вечером мы с мужем поедем в горы.

– Вот и правильно. Беспокойство беспокойством, а о веселье забывать нельзя. Отдохните хорошенько.

Хотя я пила сладкий горячий шоколад, послевкусие почему-то было горьким. Ну что ты уже успел там натворить, Ом Тхэсон?

По приезде на курорт я сразу же арендовала сноуборд. А муж привез с собой лыжи. Он предложил мне съездить в магазин в Апкуджондоне и выбрать себе доску. Но какой смысл покупать втридорога вещь, которую я все равно выброшу после окончания брака?

– Мода на граффити быстро меняется, так что смысла тратить деньги на это нет. Доска быстро устареет.

– Надо было купить хотя бы ботинки. Тебя не напрягает, что раньше их надевали другие люди?

– Так и другие будут надевать ботинки, где побывала моя нога.

В последний раз я ездила на горнолыжный курорт в Саппоро, когда училась по обмену в Японии. В том месте постарались максимально сохранить природный рельеф и склоны никто не сгладил, поэтому кататься было сложновато. Сколько лет уже прошло? И все же какой-то опыт у меня уже был, поэтому я сразу отправилась к подъемнику на трассу средней сложности. Но чем ближе мы подъезжали к вершине, тем отчетливее я слышала, как бьется мое сердце. Я так нервничала, что спрыгнула с подъемника резко и неуклюже, застряв в снегу, как пугало, с разведенными в стороны руками. Разница между трассами оказалась больше, чем я думала. Склон напоминает снежное поле в Альпах, так что в худшем случае я просто скачусь по нему, как на санках. Муж разминался, готовясь к спуску. Я хорошенько застегнула крепления на ногах и приготовилась вставать. Но даже когда я была полностью готова, все никак не могла оторвать пятую точку от земли – мои ноги судорожно дрожали.

– Точно сможешь?

– Упаду пару раз, и все будет в порядке. Поезжай первым.

Но почему он ждет? В любом случае, раз уж мы поднялись, придется спуститься. Как мы будем это делать – другой вопрос. Я наконец встала, кое-как оттолкнувшись от земли, нелепо оттопырила зад и сорвалась с места, балансируя на носках. Я была так напугана, что не могла распределить нагрузку на ноги равномерно, и мои икры сразу же забились. Осторожно-осторожно в сторону. Вот, уже отлично. Я двигалась вперед, всячески себя подбадривая. Если удастся повернуть к краю на склоне холма, то я смогу кое-как завершить первый заезд по S-образной траектории. Но я двигалась очень медленно, и моя доска загребала снег, словно лопата. Я сметала весь снег на своем пути, как дворник сметает веником опавшие листья. Лыжники это ненавидят. В таких случаях сноуборд оставляет после себя обнаженный ледовый покров, попадая на который лыжи могут соскочить. Мне нужно было немного ускориться. Я наклонилась вперед и напрягла все мышцы, а затем, даже не успев ничего просчитать, в один миг оказалась на краю. Ошеломленная скоростью, с которой несся один из лыжников, я кое-как увернулась. Испуганно выдохнув: «Вот дерьмо», я сосредоточилась на маневре. Нужно переместить усилие от пальцев ног к пяткам и повернуть. Но я забыла согнуть колени, поэтому потеряла гибкость в пояснице. С грохотом повалившись на снег, я подумала: «Да уж, странно было бы, если бы я не упала» – и смиренно прикрыла глаза. Муж поднял меня, просунув руки мне под мышки. Я вновь стала похожа на застывшее пугало с привязанными к доске ногами.

– Подстраховать тебя?

– Я уже знатно повалялась в сугробах, так что теперь все нормально.

– Можешь спуститься, взявшись за палку. Если тебе сложно, просто скажи.

Я тут же подпрыгнула на месте, чтобы отряхнуть сноуборд. Когда, если не сейчас, я смогу снова покувыркаться в снегу? Но почему трасса здесь такая длинная? Я совсем немного продвинулась и уже упала так, что даже мужа напугала. Он даже не спрашивает, все ли со мной в порядке, потому что ответ очевиден – нет. Я просто молча последовала за ним, как за одним из тех сотрудников, что обычно помогают людям на склонах. И все же несколько падений возымели эффект. Мои глубоко забытые навыки постепенно начали оживать. Плавно спускаясь, я слегка шевелю доской. Вот так. Колени и поясница начали работать синхронно. Муж следует за мной, даже не пользуясь палками. Он что, преподаватель по лыжам? Выйдя в центр, я еще немного наклонилась вперед и в итоге катилась вниз с огромной скоростью – так, что лыжник, мимо которого я проезжала, отскочил в сторону, крикнув мне вслед что-то нецензурное. На этот раз муж следовал за мной, отталкиваясь палками. Его стойка была идеальной, как у настоящего спортсмена. Лыжи стали буквально продолжением его ног, словно он был в кроссовках для бега. Это было безумно сексуально. Как бы там ни было, муж решил меня больше не страховать и, закричав, чтобы люди впереди разошлись, остановился. Дальше я ехала уже самостоятельно. Когда я остановилась, он мягко, не отбросив ни снежинки под ногами, обогнул меня и с улыбкой похвалил мою езду. Да ладно тебе. Ерунда. Мы проехали по средней трассе еще пару раз, а затем муж решил отправиться на склон продвинутого уровня. Пока я кое-как спускалась по нему, думала, что от страха сердце выскочит из груди. Как я и думала, с этой трассой шутки явно плохи. Мы немного передохнули, а затем, поедая купленный в местном магазинчике омук[21], не спеша спустились по склону среднего уровня в последний раз. Я вдоволь накувыркалась в снегу, и тяжесть в груди постепенно улетучилась. И хотя здесь у меня сильно текло из носа, за что мне было неловко перед мужем, я была бесконечно рада, что мы сюда приехали.