Когда мы поравнялись с нашим столиком, мой взгляд упал на флаер.

– Насколько популярна «Амнезия»? – спросила я.

Пока мы шли мимо уличного музыканта, исполнявшего каталонскую народную песню, Марта размышляла.

– Около пяти тысяч человек каждую ночь в течение лета.

Альберто покачал головой.

– Пять тысяч – это не двадцать тысяч.

– Спасибо, что просветили в математике, – съязвила я.

– Погоди, она права, – Марта думала вслух. – В «Амнезии» по средам больше местных, чем туристов. Им и впрямь есть дело до Эс-Ведры. И у них есть знакомые и близкие. Есть же еще такая штука, как соцсети, папа.

Альберто ухмыльнулся. Ему нравилась дочь, даже когда она насмехалась над ним.

– То есть вы хотите отправиться в «Амнезию»?

Я кивнула.

– Да. – И тут я спародировала Альберто, чтобы подбодрить Марту: – Это ж Ибица! Возраст не важен! Есть тут один девяностолетний, который танцует в «Паше» каждую ночь…

– Ладно. Вы правы. Вы еще не старая. И я не старый. А Марта и подавно. Идем в «Амнезию».

Он расстегнул пуговицу на рубашке, словно в предвкушении. Дочь нахмурилась.

– Чересчур? – спросил он ее. – Приберечь это для «OnlyFans»?

Марта смутилась по двум причинам. Во-первых, из-за ужасной догадки, как ее отец узнал про эту платформу. А во-вторых, она понятия не имела, что я намеревалась делать.

– Но какой у нас план? – спросила она меня.

– Лике, – ответила я. – Лике наш план.

Альберто зевнул. Я подхватила. Телепатическое зевание.

– Долгая будет ночка. Нам нужен дискодрём. Много спать нам не нужно. Но все же сон необходим. Иначе наши таланты не помогут.

Марта кивнула.

– Да. Дискодрём. Дискодрём.

– Дискодрём? – переспросила я.

– Вздремнуть, – повторила Марта, улыбаясь, как воспитательница в детском саду, – перед дискотекой. Лике – главный артист, она будет выступать около двух часов утра. Самое раннее.

– Что ж это за ночь такая, которая не начинается раньше двух часов утра? – удивилась я.

– Ночь на Ибице, – рассмеялся Альберто. – Идем. Встречать madrugada… Пора почувствовать жизнь, Грейс!