Мы сидели в простом придорожном кафе, рядом со сломанным аппаратом для игры в пинбол.

Стена была оклеена плакатами старых ночных клубов прошлого века, тексты на смеси испанского и английского.

«Ку» знакомит с «Фэнтези». Domingo 17 de julio de 1980.

«Сила цветов» в «Паше». Fiesta de cierre, 1988.

«Лунный танец» в «Космосе». Каждую среду / Todos los miércoles, 1992[66].

Я подумала обо всех безумных вечеринках, которые здесь проходили, пока мы с Карлом воспитывали Дэниела в нашем тесном и замкнутом семейном мирке. Когда у тебя ребенок, мир отодвигается на задний план. Вы становитесь спутниками своей новой планеты и забываете о существовании всего остального, если не оглядываетесь намеренно по сторонам. Не замечаете, что другие жизни, столь же важные, как и ваша, проживаются повсюду. Некоторые из них проходят ярко – в ночных клубах Ибицы.

Альберто тоже рассматривал плакаты.

– Хорошее было время, – проговорил он, пока мы ждали апельсиновый сок. – Был, конечно, «Паша». По сути – дискотека на ферме. И до сих пор это все еще casa payesa[67]. Там с самого начала садились частные самолеты, хотя в семидесятых это была всего лишь усадьба с дискотекой. Потом открылся «Ку». Совершенно великолепный. Фредди Меркьюри и Монсеррат Кабалье снимали свой клип на песню «Барселона» именно в «Ку», потому что «Ку» имел оперный размах. «Ку» надо было видеть своими глазами. Полигамный, гламурный, эклектичный. Дэвид Боуи, Грейс Джонс, Мик Джаггер… кого ни назови, все там выступали. Он был маяком для каждой дикой души, все творческие безумцы тянулись туда. Гигантская авангардная дискотека на холмах в центре острова. Вы знали, что раньше эти клубы были под открытым небом? «Ку» был наподобие «Студии 54», только на воздухе, не в помещении. «Амнезия» была чуть более дикой, чуть более… свободной. Просто танцы под звездами всю ночь. Хиппи, звезды кино, индийские гуру, художники, бездельники, музыканты, писатели, элегантная публика, неряшливая публика, первые рейверы, геи, гетеро и все, кто не определился, прежде чем это стало модным… Мы приходили, пили, ■■■■■■ ■■■■■, ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■ и танцевали прямо под пальмами…

– Может, вы не знаете этого обо мне, – заявила ему я, удивленная собственным нетерпением, – и я не хочу вас обижать, но я не слишком-то интересуюсь подробной историей ночных клубов Ибицы.

Принесли наш апельсиновый сок.

Я знала, что он будет божественным на вкус, и решила не пить его, пока Альберто не доберется до темы, ради которой мы сюда приехали. Может, этим я до сих пор и занималась. Выбирала не наслаждаться, лишала себя приятного в жизни.

– А как насчет китов? – уточнил он.

Я задумалась, соберется ли он когда-нибудь поговорить о моем видении в аэропорту – о том, в котором он беседовал с врачом. О видении, из-за которого я осталась здесь.

– Не поняла?

– Ну же. Вас не интересуют безумные вечеринки. А как насчет китов? Они вам интересны?

И тогда я задала ему вопрос, который наверняка задавали ему все в какой-то момент беседы.

– О чем вы вообще, Альберто?