Мы вернулись в машину. Открыли окна. Не ехали.

– Есть версия, – объяснял мне Альберто так медленно, словно мне было семь лет, – что La Presencia – не только реальное присутствие, полное мощных фотонов, но и кротовая нора. Она соединяет два места в ткани пространства-времени. В своих поисках я узнал от родственников о Хуане Бонанове. Это рыбак, которого спасло Присутствие, La Presencia. Он сказал дочери, что уходит в другой мир и не сможет вернуться. Он видел свое будущее в Саласии. И он исчез как-то ночью, когда состарился и болел, направился к La Presencia и не вернулся. Так что, насколько мы знаем, можно пройти сквозь La Presencia, но обратного пути не будет. И если Кристина ушла в Саласию, это был билет в один конец.

Честно говоря, это было непросто осмыслить. Мой мозг и так кипел, еще более бурно, чем когда я впервые столкнулась с высшей математикой. Но главным было вот что: Кристина, возможно или, скорее, весьма вероятно, еще жива на другой планете.

И, конечно, я понятия не имела, стоит ли мне доверять Альберто Рибасу. Но он был мне нужен. Он был единственным человеком в мире, знавшим, кем я стала.

– Я хочу показать вам кое-что, – сказал он.

Вынул телефон из шортов и проиграл видео. Я увидела женщину в лодке. Я не сразу поняла, что это дайв-бот Альберто. А женщина, на которую я смотрю, – эта седовласая, изящная, чарующая женщина – сама Кристина.