– Чепуха, – сказала я. Мы сидели в «фиате». Я следовала хаотическим движениям рук Альберто – так он показывал дорогу. Однако, похоже, я понимала все, могла вместить в себе весь пейзаж, едва взглянув на него. Природа ликовала, куда ни кинь взор, но я пребывала в ужасе. – Чушь это все.

– И все же, – говорил Альберто, похлопывая себя по волосатой груди, едва скрытой рубашкой, – Это не чушь.

– Мне это не нужно, – отвечала я. – Не нужны мне эти способности. Почему я так себя чувствую? Два дня назад я была все равно что мертвой. Пустой. Ничего не чувствовала. А теперь все наоборот. Я чувствую все. И я не спала этой ночью.

– Да, это обычный побочный эффект. Я спал не больше часа за ночь последние пятнадцать лет. А часто вообще не сплю. Кристина спала минут десять за ночь. Мы теперь как дельфины.

– Дельфины?

– Да. Дельфины. Я их раньше изучал. Дело в том, что мозг дельфинов разделен надвое. Одна половина спит, пока другая бодрствует. Однополушарный медленноволновой сон. Вообще-то, почти все морские млекопитающие так умеют. А люди – главные сони среди млекопитающих. Слоны и жирафы почти не спят. Но не о чем волноваться. По сути, вы просто продлили бодрствование в своей жизни на треть. Это ведь хорошо?

– Вы не думаете, что стоило предупредить меня об этом? Заранее?

– Я был весьма четок. Я предупреждал вас. Я помню.

И я тоже вспомнила. Ну разумеется. Я ведь помнила все. Его голос эхом отозвался в моей голове.

«Если хотите остаться нормальным человеком, уходите прямо сейчас. Потому что это будет необычный опыт».

Я нахмурилась.

– Это было чертовски туманно. Звучало как бессодержательная реклама. Нужно было объяснить.

– О, и вы бы в это поверили?

Я уставилась на обтрепанные края его джинсовых шортов. Усомнилась, что их когда-либо стирали в машинке. Я чувствовала их запах. Альберто Рибас вонял. Это был нехилый букетище: он пах мускусом, морской водой, нечищеными зубами, козлом, потом – и все это полировалось легкой ноткой «Гавайского тропика» (что тоже Альберто не шло, поскольку его образ колебался между диким пещерным человеком и пиратом). Я пыталась не замечать запах. Что весьма непросто, когда твои чувства буквально сверхъестественной силы, а сама ты заточена в «Фиат-Панду», в которой едва фурычит кондиционер.

– Не знаю, чему бы я поверила, – огрызнулась я. Но я знала, что он прав. Знала, что ничему этому не поверила бы.

– Это ведь не случайно. Все это неспроста. La Presencia приходит к человеку не просто так. Когда я впервые встретился с ним, я был старым пьянчугой. У меня было столько проблем после смерти Джулии, моей жены, и Присутствие помогло мне. Оно подарило мне смысл оставаться трезвым. Поэтому я всегда ношу это с собой. – Он вытащил из кармана шортов бутылочку из-под рома, полную морской воды. Но вода была непростая. Я различала легкое свечение. – Это от La Presencia. У Кристины такая же вода в банке из-под оливок. Она хотела всегда быть рядом с ним. Рядом с La Presencia. Рядом с этими загадочными фотонами. Оно чувствует, когда я слабею. Светится и дает мне силы. Видите, все это не случайно. Вы приехали сюда, встретились со мной, нырнули. Присутствие хотело вас. Кристина хотела. Эти изменения помогут вам. Таланты. Вы ведь набираете силу? Способности крепнут в течение нескольких дней. Скоро вы сможете ими управлять. Я говорил вам, что так будет. Помните? В больнице. И кстати, люди, которых касается La Presencia, получают разные способности, так что мне нужно спросить… Какие появились у вас? Экстрасенсорика? Телепатия? Телекинез? Ясновидение? Предвидение?

Эти слова были просто нелепы. А правда – еще более нелепой. Я вспомнила омара. Я видела его прежде, чем все произошло.

– Да, да, да и, думаю, да.

– Все эти навыки неуникальны, – заявил Альберто. – У всех на Земле они есть. Ну, понимаете, когда кто-то встречает знакомого на улице и говорит: «Как раз о тебе думал». La precognición… предвидение. Бывает. Постоянно. Или когда мы чувствуем, что кто-то смотрит на нас в окно, еще до того, как увидим этого человека. Телепатия. Постоянно встречается. Всякий раз, когда у нас бывает дежавю. Каждый раз, когда мы думаем о каком-то слове и тут-то его и произносят по радио. Все это не просто совпадения. Знаете Юнга?

– Психиатра? Да.

– Что ж, он говорил о la coincidencia significative – «смысловых совпадениях». Психиатрическое сообщество не было готово к этому, но он постоянно наблюдал этот феномен у своих пациентов. La actividad paranormal es normal[56]. Мы добавляем приставку «пара», потому как нам неловко из-за того, что мы не понимаем сами себя. Вот что происходит: с La Presencia все эти способности раскрываются, усиливаются. С Присутствием мы становимся собой.

– Хм, – пробурчала я в сомнении. – А как насчет телекинеза? Хотите сказать, что большинство людей двигает предметы силой мысли?

– Нет. Es verdad. Тут вы правы. Телекинез не так распространен. Но все равно он встречается, например, когда желание очень сильное, а предмет маленький. Отец, который хочет, чтобы его слабенький ребенок задул свечу на торте, усиливает его дыхание, если хочет этого достаточно сильно… Телекинез… тоже здесь.

Он постучал по своей голове.

– Он в каждом. И в вас тоже, в вас он теперь ожил. Человеческий разум – как океанские глубины. Марианская впадина. И La Presencia ее освещает.