Ричард Фейнман был всесторонне образованным американским физиком и много писал о математике. Я читала многие из его книг. Благодаря им сложные темы вроде квантовой механики оказывались относительно простыми для понимания. В общем, он сказал что-то, над чем я в последнее время много размышляю: «Любое явление становится интересным, если начинаешь изучать его достаточно глубоко»[46].

Любое явление становится интересным, если начинаешь изучать его достаточно глубоко.

Это правда. И именно это и происходило со мной. Без особых усилий я проникала вглубь вещей. Апельсиновый сок, шум машин, лай собаки вдалеке. Все вдруг стало бесконечно насыщенным и сложным, или это я вдруг получила доступ к насыщенности и сложности, которые всегда здесь были. Лай собаки, пожалуй, был самым любопытным. Я закрыла глаза, когда услышала этот звук. И увидела мысленным взором собаку, большую бурую дворнягу: она лаяла, привязанная возле конюшни. Я даже увидела рядом лошадь, на которую она гавкала.

Я попробовала переключить внимание на что-то еще.

Открыла «La vida imposible» – и будто бы книга не была написана на незнакомом языке! Я могла читать ее. Не так хорошо, как по-английски, но я понимала большинство слов. Я вспомнила передачу по радио о человеке, который учил языки, просто читая на них. Похоже, у меня появилась и эта способность. Я прочитала, что воды возле острова Ибица были выбраны высшей формой жизни из другого мира в качестве базы на Земле. Я вышла на улицу и вновь взглянула на цветок. Тот, что вроде как вымер. Теперь я знала о нем все. Знала, что этот вид исчез, когда последнюю поляну с этими цветами перекопал бульдозер ради постройки гостиницы. Я залюбовалась цветком. Уже стемнело, но мне это было неважно. Я просто разглядывала его, постигая его безо всяких усилий. Постигая его предназначение. Смысл существования ради самого существования.

Я вспомнила про время. Уже час ночи! Как странно вдруг так ярко осознавать столь многое и при этом упускать из виду что-то глобальное, как время или даже дату, день недели. (Какое сегодня число? Семнадцатое? Восемнадцатое? Девятнадцатое? Суббота? Воскресенье? Понедельник?) Я вздохнула. Аромат цветка больше не был для меня просто запахом. Это был настоящий язык, гимн самой жизни.

Я приготовилась ко сну. А потом, улегшись, просто уставилась в потолок и слушала шум машин.

«Белое такси».

«Ночной автобус».

«Серебристая машина из проката, в которой едет ссорящаяся пара».

Я вовсе не чувствовала усталости. Мне это было непривычно. Я никогда не страдала бессонницей. Даже в юности сон был моим состоянием по умолчанию. Я не всегда легко засыпала, но мне всегда удавалось поспать. А тут у меня сна ни в одном глазу.

Я встала с кровати.

Принялась рассматривать фото с молодой Кристиной и длинноволосым мужчиной. С пляжным автомобилем на заднем плане. Я осознала, что понимаю все про Кристинин брак, просто глядя на фотографию на стене. Это был мужчина, за которого она вышла замуж. Йохан. Он был хиппи, неудачливый музыкант, который вел себя так, словно застрял в 1967 году, хотя был уже 1987 год. Он влюбился в Кристину, когда она пела старые песни «Карпентерс» и Кэрол Кинг[47], выступая вечером перед пьяной толпой в отеле «Buenavista» в Санта-Эулалии не в сезон. Она переехала в этот дом спустя месяц после того, как они с Йоханом разошлись, ведь у нее не было денег, чтобы остаться в прежнем жилье в городе Ибица. Йохан никогда не был богат, но зарабатывал достаточно, занимаясь чисткой бассейнов.

Йохан, голландец, хорошо говорил на разных языках. На английском, испанском, французском, немецком, немного на португальском. Он даже выучил каталанский, мешал его с испанским, как местные. Они вместе выступали. У них родился общий ребенок. Лике, которая тоже потом стала полиглотом и однажды преуспела в музыке так, как не удалось ее родителям. Малышка на фото с робкой улыбкой и плюшевым медвежонком. Как она далека здесь от сильной, уверенной в себе суперзвезды на билборде!

Йохан и Кристина вместе по-своему наслаждались жизнью, оба любили музыку и танцы, но часто ссорились и оба были несдержанными. Кто-то в паре должен быть ответственным, но ни один не подходил на эту роль. У обоих бывали интрижки, и даже хорошие времена терялись в тумане дурмана и потоках выпивки. Им следовало развестись раньше. Так казалось после, особенно Лике, которая была хрупким тринадцатилетним подростком, когда они развелись и она уехала жить с папой в Амстердам. Йохан больше не виделся с Кристиной. А Лике общалась с ней, но нечасто, потому что мать начала придерживаться странных взглядов, и Лике ее стеснялась.

Люди говорят, что любовь редка. Я в этом не уверена. Реже встречается нечто более желанное. Понимание. Нет смысла в любви, если тебя не понимают. Тогда человек просто любит ваш образ в своей голове. Влюблен в любовь. Любит любить. О, быть понятым! И не только – быть понятым и ценимым! Вот что важно. К сожалению, у Кристины с Йоханом этого не было. Они любили свои представления друг о друге, представления о том, какой могла бы быть их семья, но с рождением ребенка они столкнулись с реальностью, а реальность была не по плечу ни ей, ни ему.