Я обошла комнаты в домике.

Непривычно: мне не требовалось садиться и отдыхать каждые пару минут. У меня были силы! Хотя я чувствовала себя перерожденной, это было не вполне так: я все еще чувствовала тупую боль, суставы скрипели, давая понять, что мне по-прежнему за семьдесят, – но я ощущала бодрость и остроту ума, от которых отвыкла за долгие годы.

«Это опасное время для вас».

Я включила телевизор, пытаясь отогнать мысли об Альберто. Нашла новостной канал на английском. Репортера этого я никогда прежде не видела, но откуда-то знала, что он находится в процессе развода. Он говорил о лесных пожарах в тысячах миль отсюда.

Безусловно, это были печальные новости, но я видала такие уже сотни раз: обычно я просто пялилась в экран, словно разглядывала кусок скучных движущихся обоев двадцать первого века. Но в этот раз я уставилась на желтые экскаваторы и голые стволы деревьев с опаленными ветвями и почувствовала невероятный приступ дурноты, с трудом удерживалась от рвоты. У меня возникло странное, болезненное чувство голода, рот внезапно наполнился слюной. Меня будто вынудили съесть мыло. Я выключила телевизор, бросилась в крошечную ванную комнату с плесенью на стенах, и меня вырвало в раковину.

Меня и впрямь тошнило.

Не от того, что я съела, а просто от программы новостей, словно уничтоженный огнем ландшафт, который я только что увидела на экране, напрямую вызвал реакцию организма. Здесь у меня не было средства для полоскания рта, чтобы смыть неприятный привкус. Я почистила зубы.

Извини. Мне стоило предупредить тебя, прежде чем рассказывать такое. Но после того как меня вырвало, мне стало легче, я снова почувствовала себя здоровой.

Затем случилась еще одна странность. Я заметила, что у каждой машины, проезжающей за окном, свой звук. Я никогда не разбиралась в автомобилях. Мой сын Дэниел, когда ему было лет пять, мог различать машины по форме их фар. Даже в темноте, когда мы возвращались от его дедушки, он различал марки автомобилей.

«„Форд-Кортина“, – бормотал он на заднем сиденье, словно в трансе. – „Воксхолл-Кавальер“… „Метро“… „Форд-Сьерра“…»

Я не умела определять все модели, которые встречались нам по пути, как Дэниел, но сейчас образ каждой машины возникал в моей голове. Просто благодаря звуку. Я видела и форму, и цвет.

Я даже не знаю, по звуку ли я их определяла. Или это лучше объясняется ощущением дежавю. Только в обратном порядке.

Так что я выглянула в окно и подумала: «Желтая машина», – и следующая машина в самом деле была желтая. «Синяя машина». Действительно синяя. «Белое такси». Белое такси. «Большой светящийся красно-желтый автобус». Большой светящийся красно-желтый автобус. Это было очень-очень странно и совершенно за гранью моего понимания. А потом мне захотелось пить. Так что я подошла к холодильнику, вынула бутылку апельсинового сока. Звучит вроде бы нормально. Но это было совершенно ненормально. Это было очень необычно. Настолько необычно, что я даже опишу это в отдельной главе.