– Послушайте, – проговорил Альберто, высаживая меня у дома, как заботливый родитель. – В следующие несколько дней вы заметите кое-какие изменения.

– Мне семьдесят два года. Привыкла уже к изменениям.

– Эти изменения будут удивительными и, возможно, значительными.

– У меня рога вырастут? – предположила я полушутя.

Он покачал головой, но не улыбнулся. Он был крайне серьезен.

– Нет. Никаких рогов. Никаких изменений во внешности. Но вы изменитесь. Оно меняет всех, к кому прикасается.

Ему очень хорошо давался драматизм. Я со временем обнаружила, что в нем была такая черта, как неполное присутствие – он всегда был отстранен, наблюдал, будто вечно смотрел на все издалека.

– Как? Как я изменюсь?

Он пожал плечами.

– Quién sabe![44] Трудно сказать точно. Оно проявляет себя по-разному в разных людях. Но вы теперь наполовину саласийка. Оно наградило вас саласийскими талантами, и по тому, как оно с вами взаимодействовало, я полагаю, что перемены будут весьма значительными. Но главное – нельзя их раскрывать. Не сейчас. Пока не научитесь их контролировать. Не говорите никому, никому не показывайте, не позволяйте их заметить. Это очень важно.

О том, что я тогда почувствовала, я могла бы написать книгу.

Когда мне сказали, что я наполовину инопланетянка с паранормальными способностями. Шок. Недоумение. Но сверх того – отрицание. Я не хотела во все это верить.

Со мной давно уже не обращались как с ребенком. Я чувствовала, что возмущение вздымается во мне, как лава в вулкане.

– Я чуть не погибла из-за вас. С чего мне вообще вас слушать?

– Потому что так надо. Ясно? Если бы вы не верили мне, не ушли бы со мной из больницы. Итак, я заеду навестить вас завтра. У вас есть дома еда и питье?

Я кивнула и зажмурилась из-за яркого солнца. Было очень жарко. Такой день, когда чувствуешь, как кожа поджаривается.

– Хорошо. Сидите дома. От греха.

– От какого греха?

Я думала, он меня просветит. Но нет. Он только сказал:

– Вы сами себе худший враг.

– Почему? Что я с собой сделаю?

– Вам даны способности, к которым вы пока не привыкли. Это опасное время для вас. Может случиться что угодно. Но я приеду проведать вас завтра.

– Не хочу я, чтобы вы ко мне приезжали!

В действительности я имела в виду следующее: я хочу, чтобы все было как прежде. Хотела отменить все обновления. Включая Альберто. Иными словами, я была здорово напугана. И ответом на страх стало отрицание.

Он передал мне обрывок бумаги с накарябанным на нем номером.

– Когда передумаете.

Не «если», а «когда».

И потом он уехал, а я осталась перед билбордом, рекламировавшим отель «Восьмое чудо», с фотографией безупречной гостиничной комнаты. Она казалась идеальной, но это совершенство теперь меня огорчало. Я гадала, с чего бы мне расстраиваться из-за этого, когда у меня столько проблем. Но поди ж ты. А потом я отвернулась и пошла в дом.