– Послушайте, на острове орудует еще какая-то сила, – говорил Альберто. – Не La Presencia, а что-то, что мы пока еще не понимаем. Что-то, что Кристина едва почувствовала. Кто-то или что-то со сверхспособностями действует против нас. – Альберто заметил, что кто-то идет по коридору. Врач. Высокая женщина с серьезным, измученным лицом, с выбившимися из-под заколки-краба прядями волос. Альберто внезапно отвлекся. – Нам нужно уходить немедленно. Нельзя было привлекать к нам столько внимания. Это всегда плохо. Это нужно хранить в тайне…

– Я не верю в сказки.

– Нам нужно идти. Сейчас.

Альберто пригнул голову. Он смотрел врачу под ноги, пока она проходила мимо.

– Нет.

Альберто кивнул.

– Ладно, – сказал он и указал на медсестру в регистратуре. – Через пятнадцать секунд эта медсестра коснется своих очков. Через двадцать секунд она снимет трубку и позвонит.

Это было нелепо. Хотя нет.

Я одновременно следила за секундной стрелкой часов, висевших на стене, и за суетливой медсестрой в очках. Заметила, что она поправила очки на носу, а пять секунд спустя потянулась через стол, привстала, подтянула к себе стационарный телефон и принялась набирать номер.

«Повезло, угадал, – подумала я. – Я все время поправляю очки. Возможно, существуют исследования, показывающие, что люди касаются своих очков в определенные моменты. А что до телефона, что ж, в регистратуре звонят до пяти сотен раз за день».

– Согласен, – вздохнул Альберто.

– Я ничего не сказала.

– Sí. Claro[42].

– Ладно. Посмеюсь над вами. Если можете предсказывать будущее, почему не смогли предсказать, что отвезти меня в больницу – плохая идея?

Он кивнул.

– Sí. Снова согласен. Но я испугался. Я всерьез забеспокоился, что вы можете погибнуть. – Он выглядел искренне озабоченным. – Большинство вещей я не могу знать со стопроцентной достоверностью. И да, я способен только на салонные фокусы, когда внимательно слежу за кем-то, к тому же мои таланты в последние дни слабеют. Когда-то я был всемогущ, но все изменилось. Я слышу мысли людей время от времени. Иногда вижу на несколько минут вперед, но это все. Даже если оно выбирает вас, La Presencia касается вас лишь однажды. Я могу вставать на якорь между Форментерой и Ибицей хоть каждый день, нырять в этой точке, но Присутствие никогда меня не коснется. Оно закончило со мной. Оно лишь слегка погладило меня однажды. В отличие от вас. Ваши таланты будут чем-то невероятным, когда разовьются. Сильнее, чем у Кристины. Потому что вы пробыли в воде очень долго.

– Какая ерунда, – пробормотала я, очень стараясь быть убедительной.

– Если это ерунда, как вы объясните, что знали имя своего врача?

– Ну, магические способности, конечно же, – сказала я с сильным сарказмом. Но про себя я считала. Судя по часам на стене, уже было семь часов двадцать пять минут утра. Двадцать пять умножить на семь равно сто семьдесят пять.

– Что вы умножаете?

– Откуда вы знаете…

Я соскальзывала в новую реальность, и мне не за что было уцепиться.

Он пожал плечами:

– Не магические способности. Не волшебство. Но способности, да. Учитывая то, что в обоих нас есть что-то внеземное. La Presencia. Присутствие. Из Саласии.

– Саласии?

– Так мы называем планету, откуда пришло Присутствие. Хорошее имя, верно? Так называли римскую богиню моря.

– Я в такое не верю.

– Сейчас вам лишь нужно допустить, что мы не все знаем о жизни во вселенной. Что мы не столь самонадеянны и не считаем, что в данный конкретный исторический момент знаем все, что только можно знать. Такое возможно? А теперь, прошу, пока не стало слишком поздно. Вы либо идете со мной, либо нет.

И тут он встал. А я не пошла за ним. Я лишь вновь взглянула на старика напротив. Он ждал свою жену. Она делала КТ из-за подозрения на опухоль. Он не спал от волнения. Я знала это и знала, что не могла этого знать.

Альберто прошел сквозь автоматические двери. Я задумалась, что случилось с Кристиной. Может, ее держат на какой-то военной базе?

Посмотрела на свои руки. Что-то было не так, но мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что изменилось. А потом я поняла: кольцо. Вместо рубинового на мне было изумрудное. Вместо помолвочного кольца, которое я носила не снимая с тех пор, как Карл сделал мне предложение в библиотеке, на мне было то, которое я отвергла безумно давно в ресторане-павильоне «Радж» возле Университета Халла. То, которое я увидела на том невозможном берегу.

Я почувствовала всплеск адреналина. Ощутила тревогу и страх.

Внезапно мне захотелось последовать за Альберто.

Когда я встала, медсестра в регистратуре еще говорила по телефону, и я спешно прошла к выходу. В этот момент в двери входил мужчина в зеленой униформе. Это был тот самый полицейский, к которому я обращалась. Хмурый, неразговорчивый. Я постаралась не встречаться с ним взглядом, но, проходя мимо, обнаружила, что знаю его имя – Карлос Герреро. Я знала, что он приехал в больницу из-за женщины, которую привез сюда после неудачного погружения Альберто Рибас. Знала, что он любит смотреть по вечерам телевикторины за пивком. Знала, что в его квартире стоит диван, все еще обернутый в целлофан, потому что он не любит грязь. Знала, что он болеет за футбольный клуб «Барселона» и ненавидит «Реал Мадрид», но в каком-то смысле ему на это плевать. Знала, что внутренняя поверхность его бедер чесалась в жару, а еще у него ишиас, из-за которого болит спина. Знала, что ему снится повторяющийся сон, в котором на него писает лев, а он лежит под ним, не в силах пошевелиться от ужаса. Порой сон принимал еще более чудовищный сексуальный подтекст, из-за чего он просыпался в поту. Я знала, что он говорил с Альберто и исключил его из списка подозреваемых. Но я также знала, что кто-то дал ему взятку. Я видела его на чьей-то дорогой вилле, и он принимал деньги от человека без лица. У человека, разумеется, было лицо, но я не могла его разглядеть.

– Disculpe, señora[43], – проговорил он, когда я проходила мимо.

«Я не та, за кого вы меня принимаете», – подумала я и продолжила думать эту мысль с такой силой, что, казалось, он тоже принял ее за свою, покачал головой и направился к регистратуре, пожевывая жвачку.