Я села на банку на палубе и принялась ждать.

Двигатель заглох, Альберто перешел на корму и ругался по-испански, пока тот снова не заработал.

Мы шли на юг, мимо Эс-Ведры. Вид этой скалы в темноте, да еще и вблизи, пугал меня. Она, казалось, все длилась и длилась, сливаясь с ночью. Ее выступы были покрыты растениями. Трудно себе представить, что здесь кто-то живет. Даже козы. Я подумала, что скала довольно удобного размера. Заплыв за нее, можно делать что угодно, и тебя не увидят. Мои нервы были на взводе.

Я решила дышать через трубку.

Но тут с облегчением услышала пиликанье своего телефона. Порылась в куче одежды и увидела, что пришло сообщение от Софи, сестры Карла. Она отвечала на фото цветка с желтыми лепестками, которое я отправила ей.

Длинное сообщение. Или даже серия сообщений. Необычно. Софи объясняла мне, что не опознала цветок, поэтому показала его своей подруге, Сарике, ботанику. Сарика отреагировала очень бурно:

Она была в СИЛЬНОЙ растерянности.

Она решила, ты скачала фото из интернета. Что это какая-то шутка с ИИ.

Растение, которое ты нам прислала, на латыни называется Nolletia chrysocomoides (я это скопипастила), и оно официально считается вымершим в Европе!!! Его не видели в Испании уже лет десять. И Сарика знает об этом все… она ведь ботаник… эксперт по исчезающим и вымершим растениям. Так что, да, это очень странно!!!

Она отправит фото (если можно) своей подруге в Западноавстралийский университет (в Перте), посмотрим, что та скажет. В любом случае, надеюсь, с тобой все хорошо и ты наслаждаешься жизнью на Ибице. Я знаю, что порой трудно начать общаться и пробовать новое. Но, думаю, Карл был бы этому рад. Скоро созвонимся. Целую!

Я вышла из мессенджера, и, хотя Альберто говорил мне что-то, я едва слушала. Мое сердце билось быстрее, чем, как мне казалось, оно в принципе может биться, а мысли залетали за пределы разрешенных областей, полные догадок и идей, которые я прежде отвергала как фантастические. Одна из мыслей, которая пришла мне на ум, была такой: «Это растение неспроста появилось у меня под дверью. Оно выросло там, куда я вылила воду. Воду из банки из-под оливок. Волшебную. Светящуюся».

Я перевела взгляд на Альберто. Мне нужно было собраться.

– Океан еще почти не познан, – объяснял он мне. – Люди говорят, что вселенная не познана, но и наша планета тоже. На Луне побывало больше людей, чем в самой глубокой точке океана. В Марианской впадине. Слыхали? В нее очень трудно спуститься. Большая часть океана не видана людьми и уж тем более не обозначена на картах. В действительности, мы знаем больше о поверхности Марса. Даже неглубокое море, как это, остается для нас загадкой. Не забывайте об этом там, внизу…

Я поняла, что это его любимая тема. Он сразу оживился, размахивал руками, насколько позволял гидрокостюм. Он говорил о разных открытиях и насколько они удивительны: подводные горы, долины шире Большого каньона, подводная река в Черном море – шире Темзы, – по берегам которой растут деревья. Я гадала: если он собирается меня убить, зачем прилагать столько усилий, чтобы просветить меня на тему подводной жизни?

– И вот морские водоросли, – продолжал Альберто. – Удивительное растение. Posidonia oceanica. Они растут от Ибицы до Форментеры – единым самовоспроизводящимся организмом, который, как особое чудо, сохраняется многие-многие века… тысячелетия даже.

– Почему вы не хотели показать мне их днем? Разве там не будет темно? Даже с фонариками?

Он рассмеялся. И повторил мой вопрос:

– Не будет ли там темно? Боже, да наоборот. Вы увидите.

– Если это подводное поле повсюду, зачем плыть так далеко?

Он отвернулся от руля. Говорил громче, чтобы перекричать двигатель.

– Вы ведь хотите найти ответ? Вы хотите точное место, где была сделана фотография. Вы хотите увидеть медальон, который дали ей…

«Медальон, который дали ей…»

Слишком много смысла в этих словах.

– Вы знали, что это мой подарок?

– Sí, sí. Por supuesto! Ну конечно, конечно. Она мне рассказала. Сказала, что вы добрейший человек из всех, что она встречала. И не только добрый, но и сильный. Это два важных качества, Грейс. Они-то и нужны. Душевная стойкость и чуткость. Позвольте рассказать вам о доброте. Меня воспитала бабушка в местной деревушке Санта-Агнес-де-Корона. Она была художницей. Доброй ко всем. До моего рождения она помогала многим художникам, бежавшим из Германии, найти приют на Ибице. Наш домик был скромным, но под моим окном росло миндальное дерево, и его цветение напоминало мне, что мир полон невероятных красот. Мы были бедными, но Ибица была богата иначе. В те годы мы были ближе к природе. Существовало всего две асфальтированных дороги, почти не было электричества, но всегда была музыка и интересные беседы, и море. Бабушка всюду брала меня с собой, хотела, чтобы я наслаждался жизнью. Помню, ребенком я танцевал джаз на берегу Сес-Фигеретес, – я всем обязан ее доброте, и когда я вижу доброго человека, то хочу вознаградить его. Благодаря доброте, у меня всегда было три вещи. Любовь к природе, сила и чуткость. Это ее качества характера. И в вас они тоже есть.

– Похоже, ваша бабушка была хорошим человеком.

– Верно. Как и Кристина. И она видела эти качества в вас.

– Но Кристина совсем меня не знала, – возразила я. – Не по-настоящему. Мы ведь не поддерживали общение.

– О, она знала все.

Альберто выключил двигатель и все качал головой, пока шел к носу бота, чтобы бросить якорь. Я смотрела на воду. Вдыхала прохладный солоноватый воздух. А потом я что-то заметила. Что-то блеснуло в темной глубине. Всего на миг. И океан снова погас.

– Красота моря не сравнится ни с чем, – проговорил Альберто, улыбаясь с прищуром. – И не многим доводится это увидеть. Свет в воде. Но он завораживает. Будьте осторожны. Не плывите на свет… он сам придет к вам.

Я засунула в рот регулятор и встала на платформу, готовая следовать за Альберто в море.

«Да что я делаю? Что дальше?»

Жизнь, поняла я, по большей части – загадка. Даже математика полна загадок. Мы знаем, что каждое четное число больше двух – это сумма двух простых чисел, но не знаем почему. Загадки повсюду. В голове каждого мыслящего существа и под гладью любого моря. Порой единственное, что нам остается, – нырнуть и увидеть все самостоятельно.

Отчасти я была напугана. Но затем подумала о своем пустом домике в Линкольне, полном печальных воспоминаний, подняла ногу и шагнула в воду, напоминая себе держать глаза широко открытыми.