Через час я была на пляже. Небольшой полумесяц песчаной отмели и толпы людей. Еще там стоял ресторан. В нем готовили свежую рыбу и паэлью. Деревенского вида магазинчик с соломенной крышей предлагал летние платья и купальники. На пляже было полно людей, зонтиков, шезлонгов, в море виднелась пара катамаранов (я вспомнила, как мы с Карлом спорили в одном таком на Корфу, десятки лет назад, пока Дэниел нырял с кормы).

Открывался потрясающий вид на Эс-Ведру – каменный островок, который резко, почти вертикально вздымался из воды. Высокая известняковая скала, тут и там из нее торчала скудная растительность. Та самая скала, которую изобразила на своей картине Сабина. Та самая, что встревожила меня в самолете. Которая, как считалось, обладает особыми магнетическими свойствами. Я прошлась по пляжу, размяла ноющую поясницу. Палило солнце. В длинной юбке и блузке я была, можно сказать, самым нелепо одетым человеком в радиусе мили.

Я шла по песку, пока он не сменился галькой. Добрела до пляжных домиков. У них были двери из дранки, и в большинстве хижин хранились лодки и сапы. У пары домиков на самодельных крышах из гофрированного железа стояли солнечные батареи. Возле одного сушилось белье. Ребенок сидел на одной из крыш – читал. Я гадала, в каком из домиков жил Альберто. Поднялась по каменной лестнице к террасе ресторана, вышла на пыльную парковку. Это было на другой стороне пляжа от того места, где я припарковалась, выше по дороге, но я продолжила путь по красной тропе под деревьями, вдыхая запах сосен, слушая мерный стрекот цикад. И наконец обнаружила лачужку с выцветшей вывеской «Атлантис Скуба – Centro Buceo». Бетонную коробку с хлипкой деревянной дверью. Такой дайвинг-центр легко не заметить!

Я оробела. Вдохнула. Выдохнула.

От тревоги все мое тело было на взводе, как перед панической атакой. Я уже к такому привыкла. К чувству, будто все мое существование – лишь тонкая ниточка, которую вот-вот унесет внезапным порывом ветра.

По коже побежали мурашки.

Я постучала. Прислушалась. Но услышала лишь цикад.

Отличный момент, чтобы развернуться и уйти назад к машине, забыть обо всем этом. Да кто я, в самом-то деле? Харрисон Форд? Смешно ведь. Но тут я что-то услышала. Что-то помимо гула насекомых. И я толкнула дверь.

В лачуге я никого не нашла. Или, точнее, не нашла людей. Воздух был жарким и спертым. Я окинула взглядом комнату. Стол, снаряжение для дайвинга, множество старых картонных коробок на полках, два стула, компьютер, матрас с одеялом, мешок белья из прачечной, календарь с дельфином, старый стикер с протеста «ГОЛЬФ, НЕТ!» и деревянный знак, указывающий в небо, с надписью «Alpha Centauri – 4.367 años luz»[34].

И козел.

Настоящий козел, спереди черный, сзади белый, с широкими-широкими рогами и сильным мускусным запахом, слишком сильным на такой жаре.

– О, привет! – сказала я удивленно.

Козел ничего не ответил. Продолжил есть овес из миски.

Я заметила груду флаеров на столе. Такой же мне дала Сабина на рынке хиппи. С рекламой протеста против застройки Эс-Ведры.

Вспомнила слова таксиста: «Начинается на „А“». Хорошо одетый богач, который приезжал к Кристине. «А» – значит «Альберто»?

Тут я услышала шаги и бормотанье человека, разговаривающего с самим собой.

В хижину вошел мужчина: в шлепанцах, джинсовых шортах, борода с проседью. Явно не тот, о котором говорил мне Пау. Торс голый, но такой волосатый, что майки и не требовалось. Кожа блестела, смазанная лосьоном от загара с запахом кокоса. Я слегка замешкалась, даже не сразу поверила, что это тот самый человек с оборота книги. Я засомневалась – скажу прямо, – потому что отвлеклась на змея. Черного с желтыми отметинами, обвивавшего его руку. Голову змей держал на весу и смотрел прямо на меня. Я не боюсь ручных зверей. Да и вообще животных. Но компания из козла, змея и косматого мужика в такой тесной комнатушке была уже чересчур.

– В чем дело? – спросил мужик насмешливо с отчетливым испанским акцентом. – Вы будто змея увидали!