«Съезди в Лас-Далиас, на рынок хиппи… передай привет моей подруге Сабине».

Так говорилось в ее письме. И, поскольку мне больше нечем было заняться, я так и поступила.

На рынке была толпа. Таким я представляла себе Сан-Франциско в 1967 году. Множество людей с широко распахнутыми глазами. Воздух напоен ароматами. На прилавках продают украшения с Бали (включая «целебные браслеты из опалов»), индийские сари, белые туники, красно-черные юбки фламенко. Кто-то предлагает погадать на таро. Кто-то играет песни Джони Митчелл[31] и курит. Я заметила еще один прилавок, с грудой одежды. Наряды были очень яркими. Такие носила Кристина. Я уставилась на крашенный в технике узелков купальник. Я забыла взять с собой купальник. Задумалась, как бы я выглядела в этом. Уморительно, полагаю. Но затем я купила его, главным образом для того, чтобы спросить, где найти Сабину.

– Там, – ответил дружелюбный юноша за прилавком.

Он указал на женщину, которая сидела за столиком, а вокруг были расставлены картины – пейзажи Ибицы. Женщину частично скрывала тень от рыбацких сетей, свисавших над ее прилавком, но она все равно выглядела сногсшибательно. Пышные седые волосы с вплетенными в них цветами, длинное белое свободного кроя платья и по семьдесят браслетов на каждом запястье.

Сабина говорила по-английски с мягким немецким акцентом, порой так медленно, что я задумалась, не пребывает ли она в перманентной медитации. Порой она даже закрывала глаза. Мне очень хотелось сесть. Мои ноги избавились от варикоза, но не привыкли к детективной работе.

– Кристина была особенной, – начала она.

– Да. Да, такой я ее и помню, мне тоже так кажется.

Она задержала на мне взгляд, улыбаясь немного печально. Мне показалось, что я что-то упускаю.

– Некоторые люди сияют, – продолжила она с глубокой и загадочной искренностью.

– Особенно в такую жару.

К счастью для Сабины, она, похоже, не расслышала мою неловкую шутку.

– А Кристина сияла особенно ярко. Она сияла как богиня. Греческая богиня. В этом была беда.

– Беда? – переспросила я.

Ее глаза широко раскрылись, она наклонилась ко мне и ответила:

– Сиять опасно. Это привлекает ворон. А у нее был дар. – Последовал долгий медленный вдох. – Особая способность. – Выдох. Еще вдох. Будто бы она сама изобрела дыхание и теперь хвасталась этим. – Талант.

– Талант?

– Помогать людям.

Я вспомнила того парня, что пришел к ее дому. Моему дому. Да неважно. Верзила с выбеленными волосами и татуировкой на лице, который хотел подарить Кристине пакетик с мармеладными мишками.

– Что вы имеете в виду под особой способностью? Какой способностью она обладала? Пением? Она очень красиво пела. Это я помню.

Сабина вдохнула и выдохнула, вдохнула снова. Ее паузы раздражали. А может, все дело было в жаре. Может, это жара бесила, и из-за нее все вокруг начинало бесить. Даже я сама.

– Она предсказывала.

– Предсказывала?

Сабина указала в дальний уголок рынка.

– Она сидела там и предсказывала людям будущее.

– Ах да, для туристов, – вспомнила я, что сказала Розелла.

– Нет. Это был не фокус для туристов. Она действительно могла видеть будущее.

Я пыталась не выглядеть и не звучать удивленно или, наоборот, недоверчиво. Я понимала, что говорю с той, что сама склонна к… как бы это выразиться… эксцентричным убеждениям. Но я была учительницей математики до мозга костей. Мне требовались логика, улики, алгебраические доказательства. Я вспомнила книгу на Кристининой полке. «Полное руководство по обретению силы медиума. Том 8». Вспомнила странную беседу с таксистом в первый день. Его слова отозвались во мне: «На этом острове происходит всякое… Большинство этого не замечает. Это непросто… объяснить».

Я вспомнила, как его машина отъезжала от дома Кристины, будто комар, которого отпугнул запах цитронеллы. Вспомнила воду в банке из-под оливок.

«Жара, Грейс, – сказала я себе, – это просто жара. От нее тебе нехорошо. Твои лодыжки отекают, а мозг начинает чудить».

– Она начала заниматься этим всего четыре года назад и быстро увлеклась… Я познакомилась с ней давно, на митингах против гольф-клуба в природном заповеднике Кала-д'Ор. А затем мы протестовали против гостиницы…

– Какой?

– Новейшей гостиницы «Восьмое чудо» в Кала-Льонге, с ее дочерью.

– Ах да, – вспомнила я билборд через дорогу от ее дома. – Я видела рекламу.

– Это единственное, в чем они были заодно. В вопросах защиты природы. Кристина всегда очень трепетно относилась к природе. Она была лесной девчонкой. Но потом все изменилось. Она изменилась.

– Как изменилась?

– Даже лицо. Она все время стискивала зубы. И смотрела в пространство. Я думала поначалу, что у нее депрессия. Но затем она начала предсказывать. События, которые действительно случались.

– Ясно.

– На этом острове много провидиц, медиумов и гадалок на картах таро, но с ней никто не сравнится. Поэтому у нее появились враги. Пошли слухи. В итоге к ней тянулась очередь отсюда туда.

Сабина махнула куда-то в сторону узкого ряда, где было место Кристины. Там продавались ловцы ветра и странные сосуды для курения.

– Она могла предсказать человеку будущее, просто глядя ему в глаза. Она сказала мне, что мне нужно слетать домой и навестить отца. Я полетела в Лейпциг и провела с ним день, а на другой он умер. Этому нет разумного объяснения. Но это была не единственная проблема.

Это было трудно переварить. Я просто оставила этот факт, словно забытый чемодан, и принялась разглядывать одну из картин Сабины. Огромная скала в океане. Та, которую я уже видела с самолета. Образ был мрачный и загадочный.

– Эс-Ведра, – произнесла она медленно.

– Да. – Я вспомнила, что мне рассказывала Розелла.

– Прекрасная. Но проклятая. Ее хотят уничтожить.

– Кто хочет?

– Планируют окультурить. Построить на ней гостиницу. Уничтожить всю дикую природу. Люди против.

Она дала мне флаер из стопки на столе. Он был весьма незамысловат. Просто напечатанный на зеленой бумаге текст на испанском.

– Это протест. Против тех, кто это допустил. В четверг. Встречаемся возле кафе «Mar y Sol»[32] в центре Ибицы. Приходите. Кристина помогала его организовать.

– Ох, это… ох, я… да, пожалуй… – мне не хватало духу согласиться. Тут я вспомнила, зачем я здесь: – А была еще какая-то проблема? У Кристины?

И у меня возникло такое чувство, которое часто меня посещает, когда я занимаюсь математикой: ответ на поверхности, и ты знаешь, что он существует, он уже в твоей голове, но только формируется и пока еще не до конца осознан.

Снова размеренное, медленное дыхание. Сабина в задумчивости закрыла глаза. Я гадала, не уснула ли она.

– Альберто Рибас… – произнесла она на третьем выдохе. – Вот кого надо спросить.

– Думаете, он виноват в ее смерти?

– Она предсказала свою смерть. Но не знала, кто ее убьет. Полиция говорила с Альберто и отпустила его. Однако…

Сабина посмотрела на меня после этого «однако». А затем выдала:

– Думаю, он единственный человек, который действительно знает, что с ней случилось.

Я кивнула. Поблагодарила. И, уже уходя, все вспоминала свой образок на дне моря. Я знала, что ни за что не покину остров, не поговорив сначала с Альберто Рибасом. Так что, сев в машину, я напечатала «Атлантис Скуба» в телефоне. Но спутниковая навигация не знала такого места. Мне просто выдали список центров для дайвинга. «Дайвстар Ибица». «„ОркаСаб“, Ибица, центр дайвинга». «Centro de Buceo „SCUBA“»[33]. «Анфибиос Ибица». Но никакого «Атлантис Скуба».

Тогда я напечатала «Кала-д'Ор» и поехала на юг.