Полицейский, мужчина неопределенного возраста, сидел за своим столом в безукоризненно отглаженной защитного цвета рубашке с коротким рукавом, уткнувшись взглядом в письмо Кристины. Он жевал резинку, пока читал его. На его хмуром лбу блестел пот.

Видно было, что он сдерживает эмоции. Весь был как сжатый кулак.

– Я знаю, что вы все еще расследуете исчезновение Кристины, и решила, что это поможет вам продвинуться в поисках. Хотя тут и немного информации.

Он едва заметно кивнул. Что-то прорычал про себя. Затем заговорил со мной на грубой смеси английского и испанского.

– Es verdad[28]. Немного.

– Но тут говорится, что она знала. Знала, что погибнет… Это должно быть важно. И еще я должна сказать вам, что видела в воде медальон. На фотографии в интернете. Это я подарила его ей. Образок со святым Христофором.

Полицейский взглянул на меня. Скупой на слова и эмоции. У него была круглая бритая голова без бороды. Ничего не отражалось в его усталых глазах.

– Cuándo?

– Извините?

– Когда?

– Не понимаю.

Я почувствовала, что он зашел в тупик. Он пробормотал что-то про себя на испанском. Затем спросил:

– Когда вы подарили ей медальон?

Он задал вопрос неохотно, как подают мелочь попрошайке.

– В тысяча девятьсот семьдесят девятом году.

Он посмотрел на меня непонимающим взглядом.

– Сорок пять лет назад, – пояснила я. – Я подарила ей его сорок пять лет назад. И, судя по фотографиям, с тех пор она все время носила его.

Я не люблю полицейские участки. В них вечно чувствуешь себя виноватой.

Он вздохнул и дал понять, что я зря трачу его время. Может, ему было стыдно, что полиция так и не выяснила, что именно случилось с Кристиной. А я очень жалела, что так плохо знаю испанский, из-за чего выгляжу наивной пожилой туристкой.

– Где этот снимок?

– На веб-сайте. «Атлантис Скуба».

Что-то сверкнуло в его глазах, когда я это сказала.

– «Атлантис Скуба»?

– Sí. Да. Sí. Фирма, которой владеет Альберто Рибас. Думаю, Кристина хорошо его знала.

– Хм. Альберто Рибас. – Он глубоко вздохнул: – Pues[29]. А вы видели… что-то еще?..

Я не собиралась рассказывать ему про самонаполняющиеся морской водой банки из-под оливок или цветы, вырастающие из ниоткуда.

– Нет.

– Ладно.

Последовала долгая пауза. На мгновение показалось, что он скажет что-то еще. Его губы вздрогнули, как яйцо, из которого вот-вот вылупится птенец, но он ничего не произнес.

– И это все? – удивилась я вслух.

Полицейский взглянул на меня сурово. Я попробовала более мягкий подход. Так общаются с обедающим гризли, на которого случайно наткнулись в лесу.

– Просто я очень беспокоюсь за свою подругу. Я понимаю, что до сих пор нет определенности в том, как она погибла, и знаю, что вы пытаетесь это выяснить…

– Вы гость на этом острове. И важно помнить… Этот остров не так легко… – Он подыскивал слово на английском и наконец выбрал: – Увидеть… Вы можете видеть… пляжи… пальмы… можете проезжать на машине мимо дискотек или ресторанов. Но вы никогда не будете смотреть так, как смотрит на все это коренной житель Ибицы. Итак. Спасибо за вашу помощь, сеньора. А теперь прошу, предоставьте вести расследование нам. Наслаждайтесь своим отпуском.

Он отложил письмо в сторону и уткнулся в компьютер.

– Вам еще нужно письмо? – спросила я.

– Sí.

– Ясно. Ладно.

Я собиралась попросить у него сделать копию, но ощутила, что достигла предела разрешенных вопросов.

Мое время определенно вышло. Но когда я уже покидала этот душный кабинет – даже нажала ручку на двери, – полицейский откашлялся:

– О, и, сеньора, прошу, держитесь подальше от мистера Рибаса.

Я повернулась и кивнула.

И на тот момент именно так я и собиралась поступить.