Десять дней спустя мы собрались в больнице. Марта держала его за руку, пока он умирал. Ему было больно в последний день, но в самом конце он улыбнулся своей знакомой щербатой улыбкой. Искренне. Он улыбался всем телом, и благодарность, которую он чувствовал, наполнила палату.

Они признались друг другу в любви.

Он также попросил меня навещать Марту, если я останусь на Ибице. Я пообещала ему это.

– Vive por mí, – сказал он дочери. Затем посмотрел на меня и повторил это. Это было его последнее желание. «Живите ради меня».

Марта заплакала. Ее подруга, Лина, вернулась на Ибицу, и они обнимались несколько минут, пока Марта всхлипывала на ее плече. А потом меня позвали тоже обняться, и я присоединилась к ним, ощутив острую боль Марты, столь сильную, что ее тело дрожало. Она чувствовала ее всю. Не хотела уклоняться от нее. Она выла, как волк на луну, в этой стерильной палате – как ни странно, копируя отцовский вой в первый день моей встречи с ним. Нежные звери. И про себя я повторила обещание, данное только что Альберто. «Я буду рядом с тобой, Марта. Я сделаю все, что в моих силах». И мы остались там, дав ей поплакать. Ведь порой это все, что надо сделать.