Мы вышли на «Neptuno» в море. Ранним утром. Ибица вдалеке казалась бело-зеленым сном. Альберто был в полном снаряжении для подводного плавания, разве что маску еще не надел и не сунул регулятор в рот, потому что смотрел в камеру телефона Марты, пока она его снимала. Ему еще оставалось несколько дней жизни, но, похоже, это был последний раз, когда у него хватит сил нырнуть. В общем, это был его последний шанс.

– Снимаешь?

Она кивнула. Марта сидела на ящике со льдом, направив на него камеру.

– Пора?

– Да.

Он постарался вымучить улыбку. Он записывал послание на испанском, потом на английском, чтобы его поняли как можно больше людей.

– Меня зовут Альберто Рибас, – начал он.

Сидя рядом на палубе, я ощутила его печаль. Но она сквозила не в голосе. Голос звучал вполне официально, Альберто словно читал лекцию. В нем чувствовалась слабость, усталость. Которую не вполне можно приписать болезни.

– Я морской биолог и автор книги «La vida imposible». Я глубоко убежден, что разумные формы жизни существуют во вселенной. Я также утверждаю, что непосредственные доказательства встреч с ней на острове Ибица не замечают. Я глубоко в этом уверен, и эта уверенность стоиламне работы и научной репутации. – Он сделал паузу. Вздохнул. Теперь его голос слегка надломился. – Теперь я умираю. Но прямо подо мной, в Средиземном море живет инопланетная сущность, которая прибыла в океан в девятнадцатом веке. Мы зовем ее La Presencia. – Он подождал немного, пока над нами пролетал самолет. – La Presencia – это добрая, защищающая жизнь сила, посланная с планеты, которую мы назвали Саласия в честь римской богини моря. Она прилетела в море, потому что именно здесь сосредоточена почти вся жизнь. Девяносто девять процентов заселенной площади находится в океане. Поэтому мы должны заботиться о нем. Поэтому La Presencia здесь. Чтобы помочь нам защитить жизнь. Так же как водоросли внизу, она защищает жизнь. Любую жизнь. Хотя люди склонны воображать инопланетную жизнь как хищную угрозу, это больше соответствует нашей хищной природе, чем реальности той жизни, с которой мы повстречались.

Он замолчал и посмотрел на океан в сторону Ибицы – золотого песка Кала-д'Ора и поросших деревьями холмов.

– Я записываю это послание, потому что хочу, чтобы мое исчезновение не стало загадкой. Я верю, что фотонные силы La Presencia находятся здесь не только для защиты нашего мира – они представляют собой портал. Пройти сквозь него в Саласию – мой единственный шанс остаться в живых в какой-то форме, и я решил…

Он снова замолчал. На этот раз надолго.

– Папа? – Марта смотрела на него в телефон.

Она уже почувствовала. И я тоже. Перемену в нем.

– Вообще-то, нет, – сказал он, покачав головой, споря с самим собой. – Нет. Нет. Я не буду это говорить. Не буду этого делать. Это чушь.

– Папа? Что происходит?

Он сделал вдох. Закрыл глаза, чтобы насладиться воздухом. А потом, когда открыл их, стал смотреть на головокружительно огромную скалу позади нас. Его больше не интересовала камера.

– Взгляни на это. Взгляни на Эс-Ведру. Она именно там, где и должна быть. Мы это сделали. Мы ее сохранили. Такой она и должна остаться. Взгляни на ее очертания. Ее профиль. Он совершенен. Не слишком велик, не слишком мал. Такой и была моя жизнь. Совершенной. И ты помогла ей стать такой, Марта. И твоя мать. И ты тоже, Грейс. Ты тоже стала ее частью. У меня нет желания получить сверх того, что мне было дано, ведь мне дали так много! Моя жизнь была странной, но я доволен ею. Она такая, как надо. Я знаю, что Саласия прекрасна. Но я не саласиец. Мое место здесь. На Земле. И мне повезло пожить на этой прекрасной планете. Я человек. Я не хочу стать змеиным яйцом в оливковом дереве, которое оказывается в иной экосистеме, не предназначенной для него.

Марта не знала, что и сказать.

– Но, может, если ты отправишься в Саласию, у меня появится шанс увидеть тебя снова, – сказала я. – Когда придет время. Ты сможешь оставить нам эту возможность. Где есть жизнь, есть и возможность.

Он рассмеялся мне в ответ.

– Ну и кто теперь говорит слоганами с магнитиков на холодильнике, Грейс?

– Ну, я примирилась с этими магнитиками. Как ты гордишься своей сентиментальностью, так и я счастлива быть сентиментальной. – А потом я вспомнила, что должна сказать ему кое-что. – Кристина говорит, о ней хорошо заботятся. Говорит, она здорова настолько, насколько это возможно. С тобой может быть то же самое.

Он улыбнулся мне, будто я что-то не понимаю.

– Наше место здесь. Не где-то в иной галактике. Кристина правильно сделала, что отправилась в Саласию. Она понятия не имела, кто или что ее преследует. Ее жизнь здесь могла прерваться преждевременно. Она была здорова. Но со мной все иначе. Мне не нужно бежать. Все окончено. Я танцевал, нырял, любил больше, чем многие. Я был честен с собой. Следующие несколько недель будут трудными. Но мне нужно остаться здесь. Я должен остаться с вами обеими. И наслаждаться тем, что мне осталось. Я предпочту один день на Земле целой жизни где-то еще. Это и есть мой рай.

В его словах звучало окончательное решение. Твердость. С этим было не поспорить. Он был как известняковая скала, поднявшаяся из океана.

Альберто сел. Устало. Взглянул на ящик со льдом, где сидела Марта.

– Ладно. Por favor, cielo. Я очень хочу лимонада.