Дыхание Марты ослабевало. Альберто, все еще припечатанный к «однорукому бандиту», корчился, пытаясь бороться с Артом.

– Вы совершили большую ошибку, – проговорил Арт с почти искренней заботой, пристально глядя на меня. – Вам не стоило прилетать на Ибицу. Надо было остаться дома, старушка. На своем диване.

Теперь я смотрела прямо на него. Сверлила его взглядом. И видела правду. Видела политиков и протестующих, которым он угрожал, причинял вред, которых убивал. Его наплевательское отношение к жизни, когда он хотел заполучить новый кусок земли. Но еще я видела боль. Рваную, раскрытую рану. Мерцающую едва-едва. Воспоминание, которое его никак не отпускало. Его мертвый отец, как Арт нашел его в гараже.

Я вспомнила, что сказал Альберто.

«Единственный случай, когда La Presencia видели при свете дня. И это был не взрослый. А ребенок. Английский мальчик. Он приехал сюда на отдых. Чуть не утонул. Заплыл слишком далеко от берега, и никто не мог до него добраться. Отец заметил, когда было слишком поздно. Он начал тонуть. Пробыл под водой семь минут. Он умер, по сути…»

Я увидела Арта ребенком на пляже. Тогда его звали Артур. Арти. На пляже Кала-д'Ор. Мама читала роман, папа – журнал «Таймс», а мальчику наскучило копать ямки, чтобы ловить волны. И он отправился плавать.

Я увидела, как он уплывал все дальше и дальше, вообразив, что сможет доплыть до Эс-Ведры. Увидела, как он оглянулся и понял, что заплыл слишком далеко, на большую глубину, и течение слишком сильное, чтобы вернуться. Я ощутила, как тяжелеют его ручонки, когда он с трудом делал следующий гребок. Как он борется в панике, его подбородок задран над водой, как он зовет родителей… Отец наконец-то его заметил. Вскинул голову, оперся ладонью о песок, вскочил, вбежал в воду. Он предпринял отчаянный заплыв кролем, но не успел. Арти так и не простил отца за то, что тот не оглянулся раньше.

– Я бы погиб, если бы все зависело от тебя!

А отец не справился с тем, что едва не случилось, и с тем, что все же случилось. Он чувствовал, что сходит с ума. Запил и в итоге повесился, а Арти было так больно, что он носил с собой коробок спичек, иногда зажигал их и подносил к ладони, чтобы отвлечься от душевной боли.

Глядя, как Арт потягивает свой виски, я думала о том, что это невозможно. La Presencia не могло передать свой дар тому, кто будет так намеренно использовать его во вред.

– Тут вы ошибаетесь, – проговорил Арт, склонившись надо мной, пока Марта теряла сознание. Он сказал это вслух, но его голос звучал в голове. – Видите ли, я знаю, что вы считаете себя особенной, Грейс. Я знаю, что они вам наплели. Будто ваши таланты – лучшие со времен Хуана Бонановы. Это вранье. Неправда. Видите ли, по сравнению со мной, ваши способности до уныния посредственны. La Presencia коснулось меня, когда я был ребенком. Я пробыл с ним целых семь минут, пока родители считали меня погибшим. Весь океан светился от усилий. Оно во мне. Оно выбрало меня. Родители меня не защитили, а La Presencia – да. Оно спасло меня, потому что видело мой потенциал. Видело, кем я могу стать. Я зарабатываю деньги на этом острове. Я возвращаю добро. Я обеспечиваю восхитительный опыт…

– Нет, – произнесла я, в этот же миг увидев его мысли. Его разум вспыхнул, словно темное море. – Вы убиваете. Вот и все, что вы делаете. Вы хотите убить Марту, потому что знаете: завтра она остановит проект отеля на Эс-Ведре, вызвав протест. Так же как вы знали, что его бы остановила Кристина. Вы убили Рикардо Мартинеса, когда он заблокировал заявку на один из ваших отелей. Вы пользуетесь способностями, которые дал вам океан, и с их помощью совершаете ужасные вещи. Вы выбираете самые уязвимые места, самые хрупкие экосистемы, потому что так вы чувствуете, будто управляете всем. Это помогает вам ощутить то, что вы не чувствовали, когда родители не могли вас спасти.

– А вы ведь прекрасно осведомлены о небрежном материнстве, Грейс…

Марта перестала дышать. Замерла. Этот ужасающий покой я знала слишком хорошо.

– Не плачьте о ней. В ней не было ничего особенного. Даже La Presencia знало это. Бедняжка, неизбранная Марта…

Он хотел, чтобы я ответила. Чтобы я говорила с ним. Ненависть жаждет ненависти. Но я поняла, что это лишнее. Мне не нужно отвечать ненавистью. Ведь я поняла, что Альберто сжимает в руке. Бутылочку из-под рома. Я вспомнила нашу первую с ним встречу, когда он показал мне ее. Вспомнила, как он объяснил, что она помогла ему оставаться трезвым после смерти жены. Теперь она была у него. Ему удалось ее достать. Он не мог двинуть рукой, потому что его держал Арт. Но ничего. Ведь я видела свечение, пробивавшееся сквозь пальцы Альберто. Я знала, что это. Экстракт La Presencia.

Поэтому я сосредоточилась не на Арте, не на Марте, а на толстых, старых, загорелых пальцах Альберто. Я раскрыла их. Бутылочка упала, но не разбилась на ковре, а Арт услышал или заметил, и его внимание на время переключилось. Я разбила бутылку силой мысли, и оно освободилось. Присутствие, La Presencia, появилось здесь в виде светящейся лужицы, которая не впитывалась и теперь перемещалась к Марте.

– Стой, – скомандовал Арт. – Стой!

Но лужица не останавливалась. Она ползла, как флуоресцентное водное существо с ложноножками, светилось все ярче и ярче, а потом, достигнув Марты, проползло по ее волосам, по коже в рот – и спустя миг Марта закашлялась и открыла глаза. Она полностью ожила.

Ее взгляд зафиксировался на Арте, так же как и мой взгляд, и взгляд Альберто, все еще прижатого к «однорукому бандиту». Круг замкнулся. Все мы теперь были одарены талантами, которые La Presencia выбрало нам подарить.

И тут случилось нечто еще более невероятное. Тело Марты стало светиться. Светилось оно несильно, но неоспоримо, и недолго, но все же заметно. Оно поблескивало, синевело, вспышки света плыли по ее венам, как фары машин по городским улицам. Или как тысячи светящихся анчоусов в глубине океана, как потом выразился Альберто.

И тут я ощутила нечто странное. Полное спокойствие. Это было нелепо, учитывая, что я стояла посреди казино, окруженная множеством тел в обмороке, пытаясь противодействовать психопату-убийце с нечеловеческими способностями. А спокойствие пришло ко мне с ощущением тепла и единения. Я почувствовала, будто что-то, чего мне давно не хватало, вдруг вернулось ко мне. Взглянула на свою руку и увидела, что по моим венам тоже путешествуют крошечные огоньки. И у Альберто. Он смотрел на свои руки, смеясь и не веря своим глазам.

– Мы работаем сообща… оно нас соединяет!

Марта вспомнила слова на своем плакате и встала с пола, и свет La Presencia все еще путешествовал по ее телу, как тысячи светлячков.

– Nos alzamos como el oceˆano.

Арт пребывал в замешательстве и ужасе. Он уставился на свои руки и обнаружил, что они светятся тоже.

– Вы не смеете меня трогать!

Но все же он был обеспокоен. Понял, что сейчас не время для удара. И беспокойство его было столь сильно, что он отступил. Отошел, и La Presencia стихло в нас всех.

– Завтра, – проговорил он, указывая на нас, будто слово это означало ужас и саму судьбу. – Завтра все закончится.

Люди в казино стали пробуждаться, в смятении и непонимании поднимались на ноги. Снова началась суматоха, на этот раз сопровождаемая ахами, охами и приглушенными вопросами.

Альберто нахмурился, глядя на дочь.

– Мы не можем позволить ему просто уйти. Он только что пытался убить тебя… Он убийца!

– Мы остановим проект его гостиницы, – ответила Марта. – Соберется довольно людей. Мы можем забрать деньги, нам не нужно больше. Мы справимся. Казино не закрылось…

В дверях Арт Батлер оглянулся на всех людей, пялившихся на него. Собирался что-то сказать. Я ощутила длинный монолог, наполовину оформившийся в речь, готовый сорваться с дрожащих губ. Но Арт передумал и просто вышел в фойе, миновал охрану и двинулся навстречу зарождавшемуся дню.

Мы смотрели, как он уходит, и ничего не предприняли из-за всех свидетелей. Потом я вернулась в покерный зал, собрала фишки, думая: «Это было слишком просто».

Потому что, разумеется, так оно и было.