Ты совершенно не обязан верить в случившееся. Я просто изложу факты, как их помню, и предоставлю тебе интерпретировать их, как пожелаешь. Я лишь попрошу тебя остаться открытым возможностям. Мы никогда не достигаем пределов понимания. Всегда что-то остается в жизни и вселенной, что нам только предстоит открыть. В этом и заключался мой урок. Что в любой момент линия нашей жизни может разветвиться. Мы так привыкли воспринимать ее как прямую, что убеждены, будто всякая жизнь такова, а она вдруг начинает извиваться или совершает поворот.

Итак.

Начну.

Вот что случилось и что я помню.

Я оставила стол для игроков в покер и устремилась в главный зал.

Влетев туда, я обнаружила Марту – задыхающуюся, распластавшуюся на полу, на ковре с узором в виде ромбов, в потешных полосатых штанах и футболке с голубой точкой. Над ней склонились несколько человек. Я протолкнулась к ней. Ее щеки обрели синеватый оттенок, а непослушные волосы еще больше растрепались, словно она побывала в переделке. Собралась толпа. Альберто стоял возле нее на коленях. Он оглянулся на меня, в глазах застыл детский страх. Глаза широко раскрыты.

– Грейс, он добрался до нее… Сделай что-нибудь… Я пытался… Он слишком силен…

– Марта?

Она сжимала свое горло. Я чувствовала ее напряженное дыхание. Люди звали на помощь персонал. Одна крупье, стоявшая за столиком для блэкджека, звонила в скорую. Но потом перестала. Телефон вдруг раскалился, и она непроизвольно выпустила его из рук. Прибор разбился, загорелся и превратился в пепел.

Это он. Он все еще сидел за покерным столом и использовал свои способности, делая что пожелает. Это было ужасно. Столкнуться с такой убийственной силой. А он беззаботно улыбался. Мы же наблюдали, как беспрепятственно может действовать зло, словно обычные законы реальности перестали существовать.

Я склонилась над Мартой, встав на колени.

– Марта, все нормально, это ничего… – Совершенно нелепая фраза, учитывая обстоятельства. Но если мой разум способен заставить взрослого мужчину воткнуть себе вилку в ногу и выпустить на волю омаров из аквариума, я была абсолютно уверена, что смогу сделать и что-то поменьше, например, расширить сжатую трахею на несколько сантиметров. Я знала, что надо действовать быстро. Знала, что, если ее заберет скорая, Марта может не вернуться к нам живой.

У меня был выбор. Вернуться в покерный зал, разобраться с Артом и обыграть его или остаться с Мартой. Одно или другое. Огонь или пламя. Я осталась с Мартой.

Я помню, что говорила тебе раньше. Что мой разум стал воплощенным: так же как тела могут двигаться в физическом пространстве, мой разум внезапно обрел способность бродить в других местах, не замечая преград, и я чувствовала, что энергия желания теперь имела свою силу. Что ж, все это так.

Но это было трудно претворить в жизнь. Труднее всего. Я желала так страстно, чтобы Марта могла дышать свободно, но казалось, я будто упираюсь в стену. Нет. Неверная аналогия. Я будто играла в перетягивание каната. Небольшой прогресс – глоток воздуха – за ним следовала слабость и неспособность помочь ей.

Потому что, разумеется, против любого желания работало противодействие, тянуло в противоположном направлении.

В этот момент весь зал затих. Больше не было голосов, мысли не засоряли воздух. Потому что все люди попадали на пол. Они не задыхались, как Марта. Просто на время потеряли сознание. Он усыпил их, как гипнотизер. Только не сказав ни слова. Единственным исключением был Альберто, которым, учитывая его таланты, было сложнее управлять. Но его все равно оттолкнуло от Марты, будто под действием урагана, прижало к игровому аппарату.

– Он меня держит, – удалось проговорить Марте, сжав мою руку, а потом она снова ослабла. От голоса остался только шепот. Ее пальцы разжались, как опавшие лепестки. Его план был ясен. Он собирался убить Марту и уйти от ответственности. Я не могла ему такого позволить.

Я сменила тактику. Вместо того чтобы пытаться расширить трахею, я перевела взгляд на покерный зал, пытаясь оттолкнуть Арта. Но его не было в покерном зале.

Он стоял совсем близко, над распластавшимися без сознания телами. Держал в руках бокал виски, а на лице его змеилась улыбка.

– Привет, Грейс, – проворковал он. – Как дела?