Марта с Альберто были компанейскими людьми. Альберто плясал энергично и безудержно, как горилла, которой попали дробью в зад, выставив на всеобщее обозрение свою волосатую грудь, его дочь отличалась таким же отсутствием стеснения, но была наделена гораздо большим чувством ритма. Она была очаровательна, кстати. Когда доживешь до семидесяти лет, молодые люди начинают тебя либо игнорировать, либо опекать. У Марты не было этих инстинктов. Она обращалась со мной как подлинный друг, а со мной давненько такого не случалось.

Мы потанцевали еще немного, но задачу свою мы уже выполнили. Ну, половину задачи. Мы не смогли бы лучше распространить информацию о протесте, но нам требовалось кое-что еще. Не просто двадцать тысяч человек, но еще и восемьдесят тысяч евро! К завтрашнему дню. А было уже полчетвертого утра. Я обычно в такое время только пописать вставала.

Но у меня был план. Возможно, ты помнишь, что я была из тех учителей, кто из кожи вон лез, лишь бы донести до девятых классов, что мой предмет – лучший на свете. И обычно я проводила урок математики с карточными играми. Пасьянс «Пирамида», «война дробей», использование порядка действий, чтобы получить определенное число с помощью четырех карт и, разумеется, любимый всеми математиками блэкджек (или «двадцать одно очко», но даже такой фанат чисел как я удивлен, зачем кому-то называть игру так, если можно называть ее «блэкджек»).

– На Ибице ведь есть казино? – спросила я Альберто и Марту по пути к стоянке такси. В воздухе витал чудесный прохладный ветерок. Идеальную погоду на Ибице летом можно застать в полчетвертого утра.

– Есть, – ответила Марта устало и слегка настороженно. – У яхтенной пристани в городе. Я заглянула туда разок, спустила всю свою университетскую зарплату за месяц.

– Но ты ведь не ходила туда со мной. Нам надо туда.

Альберто уставился на меня, словно я была каким-то неведомым науке зверем.

– Заработать восемьдесят тысяч евро?!

Я позволила повиснуть паузе. И в относительной тишине заметила, что в ушах шумело сильнее обычного. Но я не возражала. Шум в ушах после ночи радостной музыки – совсем другое дело, чем шум в ушах без причины. Негатив без причины – источник глубоких страданий. Но если дать негативу равную по воздействию позитивную причину, можно превратить отрицательное число в ноль.

Спустя секунд восемь я все же ответила Альберто.

– Хм. Да. Понимаю, в обычных обстоятельствах это было бы не совсем этично – пользоваться своими талантами таким образом. Однако наши обстоятельства весьма необычны. Но вы двое поезжайте домой… уже очень поздно, а день будет долгим.

Марта покачала головой и булькнула. Она была слегка пьяненькой, а к ее лбу пристал кружочек конфетти. Я сняла с нее блестку.

– Gracias, hermana, – сказала она. («Спасибо, сестра», – мне понравилось это обращение.) – Я уже поспала. Мне хватит. Может, я так и не удостоилась благословения La Presencia, но я рождена на Ибице. С моими циркадными ритмами можно совладать.

Итак, мы залезли в такси, и Марта сказала водителю, куда ехать.

– Привет, таксист! – объявила она, к моему изумлению притворившись англичанкой. – Пожалуйста, в казино Ибицы, сэр.

И мы поехали, и на троих у нас оставалось сорок семь евро.