Марта ткнула меня локтем. И указала в сторону ди-джейской будки. Она была там. Недосягаемая богиня с билбордов. Безутешная дочь из садового центра. Сидела в просторной будке, а люди глядели на нее снизу, как на императора в Колизее.

Она болтала с предыдущим диджеем, подкручивая пульт, и музыка наполняла зал, звучала как бегущее стадо невидимых зверей. От меня ее заслонил какой-то крупный молодой человек, с татуировками разных животных. Змея. Гепард. Черепаха. Его звали Стефано, этого туриста из Италии, Болоньи, он учился на ветеринара и пытался прийти в себя после тяжелого разрыва отношений. «Сдвинься влево, сдвинься влево, сдвинься влево…»

Несколько секунд спустя он сделал несколько шагов влево и продолжил танцевать, предоставив мне изучать Лике. Но между мной и ней было столько пространства, людей, мыслей, эмоций и ощущений, наполнявших воздух, что пытаться читать ее было все равно что изолировать одну пчелу во всем рое.

Оказалось, что мне очень нравится музыка Лике. Техно, очевидно.

Это удивляло, ведь обычно мне не нравилась электронная музыка. Ну, мне нравились «Хорошие вибрации» группы «Бич-бойз» в молодости, а там участвовал терменвокс, технически электронный инструмент. Ну, вы понимаете. Музыка, которая звучит как паническая атака у робота. Бип-бип. Но оказалось, что я многое упускала.[90]

В ней была математическая красота. Я стояла на краю танцпола, пока тысячи тел двигались так, словно просто отвечали на музыкальный ритм, подчинялись силе музыки.

Это было необычно, но я поняла эту музыку моментально, ощутила общую любовь к ней – золотистую, чистую. Звуки клавишных сопровождал повторяющийся звук бас-барабана, который идеально задавал ритм. Бум-бум-бум-бум. Как биение сердца. А еще был другой бит, полегче, повыше, в два раза быстрее. И еще один, еще слабее и в два раза быстрее этого. По четыре удара в такт. Идеальное соотношение, разделяющее временные интервалы на равные части. Оживший Евклидов алгоритм.

Часто о музыке говорят, что это радость, которую люди чувствуют при неосознаваемом счете. И я поняла, что именно это я и наблюдаю, вытянув шею и читая толпу: общая эйфория переживания математической гармонии в несовершенном мире.

Евклиду бы понравилось танцевать в «Амнезии», уверена. И мне понравилось тоже. Мне нравилось находиться среди танцующих, этих освобождающихся тел. Понравились двое молодых влюбленных, нежно целующихся у бара. Понравились люди на ходулях. Понравилось пространство, где, казалось, каждый может стать своим подлинным аморфным Я: экспериментировать с одеждой, прической, телом, сексуальным влечением, восстать против правил и циркадных ритмов. Мне понравились более спокойные люди, которые топтались у баров и в зале, наблюдая представление. Понравились свет, лазеры и даже внезапные выхлопы дыма из пушек с сухим льдом.

Я взглянула на балконы по периметру зала, на ВИП-зону, над которой витал чуть печальный душевный туман: люди стояли у столиков, стыдливо пританцовывая вокруг ведерок со льдом и пустых бутылок шампанского.

Тут я снова взглянула на диджейскую будку. И мне почти удалось что-то уловить. Нежную тьму. Горе, наверное. Я пробралась поближе сквозь толпу, стараясь избегать локтей и чужого задора. И увидела ее при свете дня, как она ехала в свою съемную квартиру возле яхтенной пристани. Она слушала музыку, но не ту, что играла сама. Испанские гитары, нежные струнные мелодии.

И тут вдруг, прямо в этот момент, в клубе, она выглянула из будки и увидела меня. Признаться, я, пожалуй, выделялась, как хомяк среди кошек, но она улыбнулась мне, узнав меня. В ответ я послала ей мысль. Точнее, воспоминание. С Кристининой фотографии, на которой Лике держала плюшевого медвежонка. Ее седьмой день рождения. Любовь и тепло. Свет во тьме.

Нет. Опять я не так выражаюсь. Я не слала ей это воспоминание. Я раскрывала то, что уже содержалось в ней. И это было очень просто. Так же просто, как заставить человека воткнуть себе вилку в ногу. И когда воспоминание раскрылось, за ним последовали другие, все ветвясь и ветвясь, и когда Лике уже собиралась перейти к следующему треку, она ощутила потребность сделать что-то. Потребность исполнить желание матери и использовать свои возможности во благо. Вместо одного трека она выбрала другой. «Воспоминания о зеленом»[91] Вангелиса, из фильма «Бегущий по лезвию», который ее родители часто играли, когда она была маленькой.

А потом она попросила микрофон, и не успел никто опомниться, как она уже говорила под музыку. Альберто взглянул на меня.

– Получается…

Я кивнула.

Определенно, получалось.

– Всем привет, – обратилась она к изумленным посетителям клуба по-английски со своим странным акцентом. – Обычно я такое не делаю. Не говорю поверх музыки. Не люблю мешать вам танцевать. Но сейчас я хочу сказать вам кое-что важное. Месяц назад умерла моя мама…

Это было явно не то, что люди ожидали услышать. Большинство вынуло телефоны, снимали каждое ее слово.

– Я не всегда с ней ладила… Но она была хорошим человеком… Она заботилась о нашей планете… И верила, что Ибицу надо беречь… И Эс-Ведру… Вы ведь знаете Эс-Ведру? Та крутая скала, над которой все пролетают… Вот, она важна…

Ее поддержал гул одобрения.

– Это священное место… Легенда нашего острова… Ее никто никогда не смел трогать… А теперь на ней хотят строить, хотят уничтожить всю жизнь на этой скале… Хотят завладеть всем пространством оттуда до Кала-д'Ора… Всем морем… И даже самым древним организмом на земле… Водорослями, которые жили там многие тысячи лет… Водорослями, которые защищают океан, побережье, воздух, которым мы дышим, – они уничтожат все это… – Ее речь впечатляла. Лике говорила о морской углеродной воронке[92] так, что это звучало ободряюще. – Но этому не бывать, друзья… Ведь завтра мы идем на протест… Мы освободим Эс-Ведру… Моя мать была особенной во многих смыслах, такой, что вы даже не поверите, но ее подлинная сверхспособность заключалась в том, что она заботилась о людях, о природе и жизни… О том, что действительно ценно… Мы должны защищать ценное… Мы встретимся у кафе «Mar y sol» в три часа дня завтра, и пройдем маршем по улицам, и помешаем им уничтожать нашу землю… Кто будет там со мной? Кто распространит эту новость в соцсетях? Кто поможет воплотить в жизнь мамину мечту?

Снова одобряющий рев. Лике улыбнулась мне.

– Сообщите всем, кого знаете! Увидимся завтра! – и она плавно сменила мелодию на более быструю, и барабаны вновь принялись задавать ритм. Этот трек назывался «Метеорит». – Это для подруги моей мамы, которая пришла сюда сегодня. – И Лике указала прямо на меня. – Поблагодарим Грейс Уинтерс!

– Ух ты! – воскликнула Марта, хлопая меня по плечу, когда весь клуб взорвался аплодисментами в мою честь. Девушки, которых я видела в самолете, узнали меня и захлопали в ладоши над головой, крича громче всех.

И Альберто улыбнулся, радуясь за меня.

– А теперь! – прорычала Лике в микрофон. – Давайте танцевать так, словно завтра уже наступило!

И этим мы и занялись, Морис. Мы танцевали. Я танцевала. В шифоновой блузке посреди «Амнезии». Я шевелила своими не слишком уставшими руками и ногами под музыку в компании двух новых друзей.

И, честно говоря, я очень давно так не наслаждалась.