Остров полнился звуками.

Ночной клуб «Амнезия» располагался прямо возле шоссе, соединяющего город Ибицу на востоке с Сан-Антонио на западе. Он был, как многие ночные клубы, до нелепости огромен. Как собор или самолетный ангар. И должна признать, меня это слегка впечатлило.

В последний раз я была в ночном клубе в восьмидесятых годах, в «Роксиз» в Линкольне, где какую-то пьяную стошнило на мои туфли под звуки «Кул энд де Гэнг»[87].

Большинство посетителей клуба в очереди были одеты удивительно. Если и существовал какой-то дресс-код, его было трудно уловить. Я увидела женщину в ярко-зеленом бикини и ярко-зеленых кроссовках. И другую женщину в длинном красном платье – сама элегантность. Молодого человека в черной сетчатой майке и с женской сумкой. Изысканную пару в черном, они держались за руки и гадали, не последняя ли это их ночь вместе. На многих были вовсе не обязательные ночью солнечные очки. Оттенков больше, чем на клумбе с гортензиями. На Альберто по-прежнему были обрезанные шорты, шлепки и открытая гавайская рубашка, едва скрывавшая густые волосы на груди. Его дочка надела одну из своих хитроумных футболок, с маленькой голубой Землей. И надписью – «Маленькая голубая точка» по-английски. Я знала, поскольку в эти дни знала почти все, что это отсылка к речи Карла Сагана[88], в которой он говорил о фотографии Земли, сделанной на большом удалении с космического зонда «Вояджер 1».

Еще на Марте были легкие желтые парусиновые туфли и брюки в бело-зеленую полоску, похожие на листья хлорофитума. Марта буквально сияла благодаря экологически чистому биоразлагаемому блеску для тела. Волосы вились и настолько не слушались, что, сощурившись, можно было принять ее за добрую Медузу. В общем, выглядела она чудесно. Но я не чувствовала то, что привыкла чувствовать рядом с модным человеком моложе меня раза в два – стыд и отсталость. Я просто радовалась, что она выглядит круто, и все.

Я проследовала за Мартой и ее отцом мимо длинной очереди, выстроившейся перед зданием, освещенным движущимися разноцветными прожекторами и ярко-желтым логотипом «Амнезии», к самому крупному охраннику. Айпад в его руках выглядел как почтовая марка.

– Рафаэль!

Охранник улыбнулся, его лицо в свете прожектора отсвечивало голубым.

– Привет, Альберто!

Рафаэль обнял Альберто.

– Папа раньше выступал тут как диджей, – пояснила мне Марта, говоря прямо в ухо. – Давным-давно. Рафаэль знает его всю жизнь. Альберто учил его нырять. Маленький остров.

– Спасибо за змея, – сказал Рафаэль. – Моя дочь очень благодарна.

– На здоровье. Этот змей очень философски настроен, он любит размышлять, мечтал о хорошем друге…

Рафаэль посмеялся. Приятно знать, что змей покинул ящик стола и обрел дом. Но охранник не отходил от двери. Он стоял прямо перед нами, закрывая проход.

В улыбке Альберто проявилось недоумение.

– Ну как… ты нас пустишь?

– Нет, – ответил охранник, несмотря на дружелюбный тон.

Марта выругалась весьма творчески – я эту тираду поняла, но повторять здесь не стану. Я задумалась, не применит ли Альберто свои таланты. И стоит ли это сделать мне. А потом вспомнила, что в этом нет никакой надобности.

Я слегка помахала Рафаэлю.

Он постарался не слишком удивляться моему присутствию и внешнему виду, что было с его стороны весьма любезно.

– Sí, señora?

– Здравствуйте, я в списке приглашенных.

Он взглянул на меня с изумлением. Как и Марта с Альберто, если честно.

– Да. Я встретила Лике в садовом центре, и она обещала, что внесет мое имя в список. Я Грейс Уинтерс. И со мной двое.

Он воспользовался айпадом. Затем кивнул.

– Да. Вы правы. – И отошел в сторону. – Хорошей вам ночи!

Альберто слегка опешил и удивленно пробормотал какие-то выражения благодарности по-английски:

– О. Конечно. Да. Очень хорошо, – но они быстро утонули в волне звука на входе.