В настоящем, 1864 году совершился факт, почти не имевший примера в истории: огромное горское население, обладавшее некогда большим богатством, вооруженное и способное к военному ремеслу, занимавшее обширный Закубанский край от верховьев Кубани до Анапы и нижнего склона Кавказского хребта от Суджукской бухты до реки Бзыб, владея самыми неприступными местностями в крае, вдруг исчезает с этой земли; между ними происходит переворот поразительный: ни один из горских жителей не остается на прежнем месте жительства, все стремятся очищать край, с тем чтобы уступить его новому русскому населению.
Разумеется, такой факт не может быть плодом усилий одного года, не сразу можно было поднять и выселить из гор неприязненное население, необходимы были для того подготовительные меры и исподволь приучить его к такому переселению. В противном случае неожиданность такой великой меры могла поставить туземные племена в безвыходное положение и довести их до отчаянного сопротивления.
Цель настоящей статьи хотя состоит, собственно, в определении числа переселившихся от нас туземцев в Турцию в этом году, но такое узкое изложение предмета не даст надлежащего понятия о совершившемся ныне историческом факте. Необходимо для ясности и полноты дела повторить уже известное сведение о народах, какие обитали в пределах Кубанской области в 1860 году, то есть в то время, когда приступлено было к новой системе военных действий, а также изложить весь ход переселения горцев с того времени по настоящую минуту, когда мы в горах и предгорьях встречаем только русское население. Окончательный вывод о числе ушедших горцев в Турцию и о числе оставшихся на жительстве в Кубанской области выразит нам общую цифру неприязненного населения, которое мы встретили в начале войны, за исключением неизбежных жертв ее, численность которых определить приблизительно нельзя; тем более что в течение минувшего четырехлетнего периода горцы подверглись значительной смертности от повальных болезней, неразлучных с войной и лишениями.
На пространстве к западу от Кубани до восточного берега Черного моря в пределах нынешней Кубанской области, считая нынешнюю границу ее до течения реки Бзыб, обитали два главных племени — адыге и абхазское, кроме того, в области жили и живут доныне туземцы ногайского племени — остатки довольно значительного населения, известного под названием Прикубанских ногайцев, армяне в Армавирском ауле и карачаевцы в верховьях Кубани, принадлежащие к тюркскому племени.
Прикубанские ногайцы уже давно поселены по Кубани, всегда считались наиболее преданными нам туземцами, в особенности те, которые жили на правой стороне реки Кубани. Прикрытые нашей кордонной линией, они имели менее возможность держать себя двусмысленно, чем их одноземцы на левой стороне этой реки, непосредственно прилегавшие к непокорным горским народам и находившиеся под их непосредственным ударом и влиянием. Прикубанские ногайцы разделялись на 4 фамилии, или рода: Наурузовских, Мансуровских, Кончаковских и Тахтамышевских — всех их считалось тогда до 40 душ обоего пола, а может быть, и более.
Карачаевцы в числе 9870 душ мужского пола все время спокойно обладали своей котловиной Кубани, не принимали никакого участия в событиях минувших лет, избегали общего движения — переселения в Турцию и остались такими же нам преданными, как были.
Корень абхазского племени находится на южном склоне Кавказского хребта, там жили и живут самые многочисленные отделы этого народа; на северный же склон зашла их сравнительно небольшая часть, именно: семь племен, известных под названием алтыкесек, или семиколенных. Они заняли под свои поселения самую горную полосу от течения реки Кумы до вершин Губса и там, не имея никогда отдельной самостоятельности и находясь то под ударами русских, то черкесов, вели себя постоянно двусмысленно, занимая горную полосу нижних, Кубанской и Лабинской, линий. Эти народы имели для нас важное значение, мы не раз вымогали у них покорность, которая, разумеется, на деле не приносила нам никакой пользы. Племена абхазские жили на северном склоне в следующих местах: абазинцы (в числе 200 семейств) в верхних частях течения Кумы, башильбаевцы (1000 семейств) в вершинах Урупа и его горных притоков, тамовцы (450 семейств) в ущелье Большой Лабы, кизильбековцы (1700 семейств) в вершинах Андрюка и по Большой Лабе до Ахмета, шахгиреевцы (300 семейств) на вершинах Малой Лабы, баговцы (600 семейств) в вершинах Ходза и баракаевцы (300 семейств) в вершинах Губса. Всего в этих племенах считалось 4550 семейств, или приблизительно до 35 тысяч душ обоего пола. Все эти цифры были собраны в последнее время более верным образом, чем прежде, когда мы о них имели более гадательное сведение.
На южном склоне, в пределах Кубанской области, жили народы абхазского племени: псху, ахчипсоу, айбуги и джигеты. Численность их в точности неизвестна, но приблизительно их насчитывается до 2 тысяч семейств вместе, основываясь на сведениях, собранных полковником Кузминским, который, однако, доводил их число и до 3 тысяч семейств. Эти все племена жили отчасти смешанно с убыхами, занимая пространство от реки Хост до реки Бзыб.
Народы адыге составляли самое многочисленное туземное племя на Западном Кавказе, занимая все пространство от Большой и Малой Лабы до восточного берега Черного моря. Оно разделилось на 5 главных отделов и несколько мелких, а именно: абадзехов, занимавших самый горный край, прилегающий к Кавказскому хребту, и предгория северного склона от течения Губса до реки Суп. Одна пятая этого племени жила на правой стороне реки Белой, остальные обитали по левую сторону этой реки. Шапсугов, обитавших по обе стороны Кавказского хребта, на северной стороне от реки Суп до Адагума, а на южном склоне от Пшады до реки Шахе — натухайцев, живших на северном склоне между Адагумом и восточным берегом Черного моря, а на южном — от Геленджика до Пшады — бжедухов, занимающих и ныне низменную часть Прикубанской плоскости от реки Белой до реки Суп. Наконец, убыхов, коренных обитателей южного склона, от реки Шахе до Хоста. Убыхи жили отчасти смешанно с обществом шапсугским на Псезуапсе.
Кроме этих пяти больших племен, народы адыге жили в пределах Кубанской области, небольшие отделы того же народа — в предгорной лесистой части пространства, между реками Лабой и Белой, в местности труднодоступной. Небольшое племя это численностью до 30 тысяч душ обоего пола известно под названием залабинских кабардинцев (бежавших назад тому 45 лет из Кабарды за Лабу), махошевцев, егерукаевцев и темиргоевцев составляли остатки некогда сильных народов, наиболее воинственных, на которых лежала вся тяжесть войны с горцами, так как они составляли авангард неприязненного нам населения и которые наиболее нам вредили своей предприимчивостью и знанием местности. Кроме того, на Ходзе жило еще одно племя адыге, самое коварное, предприимчивое и враждебное нам, это бесленеевцы в числе 800 дворов, или 8 тысяч обоего пола. История этого племени, представляющая ряд измен, хорошо известна и ее повторять здесь не место.
Численность всех народов племени адыге трудно определить с большой точностью. Племя бжедухов и натухайцев приведено было нами в известность, и здесь цифры довольно определительны — у первых считается до 4017 дворов, или до 38 тысяч душ обоего пола, у вторых считалось по переписи 1863 года до 4300 семейств, или примерно до 40 тысяч душ обоего пола, считая и тех натухайцев, которые жили прежде на южном склоне разбросанно между шапсугами и потом мало-помалу переходили на северный склон к своим землякам, где уже начинала возникать спокойная жизнь. Мелкие племена адыге численностью своей не превосходили от 30 до 35 тысяч обоего пола, что же касается до абадзехов, шапсугов и убыхов, то мнения были различны: первых считали до 100 тысяч, у вторых 15 тысяч, а у последних до 20 тысяч душ обоего пола. Всего же черкесов, или адыге, насчитывали от 380 до 400 тысяч душ.
Если все вышеприведенные цифры принять за близкие к истине, то всего туземного населения в Кубанской области в 1860 году, когда началась новая система войны, находилось, за исключением Прикубанских ногайцев, до полумиллиона душ обоего пола, по преимуществу враждебного и непокорного, потому что единственно покорившихся нам бжедухов и натухайцев и некоторых абхазских племен северного склона нельзя было считать в строгом смысле преданными нам народами; напротив, по своему двойственному поведению они были нам еще более вредны, чем открытые враги.
Вышеприведенные цифры, однако, можно считать довольно близкими к истине на следующих основаниях. Во-первых, по счету Магомет-Амина, когда он делал раскладку муртазеков на племена, находившиеся под его влиянием, и во-вторых, как мы увидим ниже, из итога переселившихся от нас в разное время туземцев в Турцию и оставшихся на постоянном жительстве в Кубанской области.
Общее стремление туземцев Кубанской области на переселение в Турцию началось из ничтожного обстоятельства.
До минувшей Восточной войны покорные нам туземцы часто просились в отпуск в Турцию на поклонение гробу Магомета, а иногда для торговых дел. Такое увольнение делалось с крайней разборчивостью и ограниченностью и доходило в год не свыше 30 семей. Когда же вспыхнула Восточная война, то отпуск туземцев в Турцию совсем был прекращен, что породило между туземцами некоторое неудовольствие; с заключением мира довольно большое число туземцев Кубанской области, желавших идти в Турцию, долго сдерживаемых в крае по случаю военных действий, стали просить об увольнении их в Мекку на поклонение гробу Магомета, всего, однако, набралось не более 150 семейств, или 1500 душ обоего пола, — пока на увольнение такого числа душ, несмотря на личное ходатайство бывшего начальника Правого крыла Кавказской линии генерал-лейтенанта Козловского, последовал отказ и предписано было ограничиться увольнением не свыше 80 человек. Это запрещение еще более сделало для них заманчивым путешествие в Турцию, появились тайные прокламации, распускаемые духовными лицами, которые приглашали всех правоверных идти в Турцию, где для них устраивается оттоманским правительством самый щедрый прием и где им будет жить несравненно лучше, чем у нас; они говорили, что мы с умыслом стесняем их в религиозном отношении, желая отдалить их от магометанства и пр. Все эти толки привели к тому, что когда генерал-лейтенант Филипсон заступил место генерал-лейтенанта Козловского, то он был в буквальном смысле заброшен просьбами туземцев об увольнении их, для поклонения гробу Магомета. Ввиду таких обстоятельств и в избежание каких-либо недоразумений генерал-лейтенант Филипсом успел выпросить разрешение увольнять туземцев в Турцию, но с ограничением, чтобы было отпускаемо вдруг не более 10 семейств. Лишь только это разрешение сделалось известно, как большинство Прикубанских ногайцев, несмотря на такое ограничение, перестали заниматься хозяйством, распродали свое имущество, начали собираться в Турцию, разумеется, не с религиозной целью, а просто на переселение. Сначала отправление их шло небольшими партиями, но потом разрешено было не стесняться ограничением, а увольнять всех желающих. Да иначе и не мог решиться этот вопрос, с одной стороны, в крае осталась бы большая масса людей, не заготовивших себе на зиму никакого продовольствия, а следовательно, невольно увеличилось число хищников в наших поселениях; с другой стороны, гораздо выгоднее было дать добровольный исход всему недовольному туземному населению и оставить в крае только тех покорных туземцев, которые были довольны своим настоящим положением; наконец, можно было рассчитывать, что ближайшее знакомство кавказских туземцев с Турцией рушит обаяние султана, именем которого постоянно волновали край. Таким образом, в течение 1858 и 1859 годов ушло в Турцию до 30 тысяч Прикубанских ногайцев, но затем переселение ограничилось только ими. Ни черкесские, ни абхазские племена, сильные пока еще в своей земле, не видя нашего влияния, не думали трогаться на переселение; но идея, однако, переселения была брошена между ними.
В 1860 году вследствие неблагоприятных слухов о судьбе ногайцев в пределах Оттоманской империи, переселение туземцев в Турцию совсем почти остановилось и в конце этого года оно занимало в крае те места, как описано выше в этой статье. Только поселение горных станиц Урупской бригады заставило башильбаевцев подвинуться к Большой Лабе, а частью перевалиться на южный склон, с намерением, как они говорили, уйти в Турцию.
С 1861 года начинается беспрерывное переселение в Турцию, в больших или меньших размерах, народов Кубанской области, которые до сих пор не были под непосредственным нашим владычеством.
Колонизация 1861 года, заселение течения Большой и Малой Лабы, а также отчасти и Ходза поставили нас в прямое столкновение с абхазскими племенами, с остатками башильбаевцев, кизильбековцами, тамовцами и баговцами, и в особенности с бесленеевцами, занимавшими течение Ходза; ввиду взводимых нами станиц им нельзя было оставаться на прежних местах жительства, а потому им было предложено перейти на указанные места или отправиться в Турцию в самый короткий срок. Дело началось с бесленеевцев, как с племени самым вредным и опасным для нас, дававших всегда отличных вожаков в наши пределы и вообще предводительствовавших набегами на наши границы. На мирный исход дела рассчитывать было нельзя, а потому они внезапно были окружены нашими войсками и выведены силой на Кубань, откуда 600 семейств отправились под конвоем в Турцию согласно изъявленному ими желанию, а остальные 200 семейств поселились на указанных местах на левой стороне реки Кубани. За бесленеевцами очистили без сопротивления занимаемые ими земли вышепоказанные абхазские племена и через горные перевалы перешли на южный склон, откуда уже уехали в Турцию. Постройка в том же году станиц Губской, Нижне-Фарской и Куморской подействовала прямо на черкесские племена, обитавшие в предгорном пространстве между Лабой и Белой — беглые кабардинцы в числе 10 тысяч душ обоего пола первые вышли к нам и поселились на Ходзе на указанных местах; за ними последовало небольшое число темиргоевцев — до 50 семейств. Эти выходцы образовали ядро прилабинского туземного населения, к которому стали присоединяться последующие выходцы из гор, впрочем, в низовьях Лабы в то время уже жила небольшая часть темиргоевцев.
Наконец наступил 1862 год, самый тяжелый в нашей борьбе с туземцами Закубанского края, сделавший перелом войны на Западном Кавказе. В это время мы заняли под нашу колонизацию, с одной стороны, весь край до реки Белой, а с другой — от восточного берега Черного моря до Адагума, поставив таким образом натухайцев в кругу наших поселений. Такие действия имели прямо результатом стеснение всех абадзехов на пространстве между реками Белой и Супом. Разумеется, махошевцы, егерукаевцы и темиргоевцы не могли более оставаться на занимаемых ими местах; из них незначительная только часть вышла на Лабу, другие же ушли в общества верхних и нижних абадзехов, откуда в течение осени 1862 года и весны 1863 года в числе около 2 тысяч семейств, или примерно 15 тысяч душ обоего пола, отправились на переселение в Турцию, так как они не могли себе найти свободной земли для поселения ввиду стеснительного положения самих абадзехов.
В том же, 1862 году ушли в Турцию и остальные абазинцы, баговцы, баракайцы и шахгиреевцы, незначительная только часть сил последних выселилась в наши пределы.
1863 год уже не имел характера сколько-нибудь упорной борьбы нашей с горцами Западного Кавказа: они упали совершенно духом и, колеблясь различными слухами, сами не знали, на что решиться. Колонизация наша подвинулась, с одной стороны, до Пшехи и Пшима, а с другой — поселением Абинского полка мы заняли предгорья от Адагума до Иля. Такая колонизация, соединенная с настойчивыми действиями наших отрядов, сгруппировала все почти население абадзехов между Пшишем и Псекупсом и поставила их в самое стесненное положение. Шапсуги тоже должны были уступить силе обстоятельств, небольшая часть их выселилась на Кубань, большая же оставалась некоторое время в горных трущобах края, но преимущественно опустилась на южный склон, откуда осенью того же года по частям стала отправляться в Турцию.
В этом же году, наконец, было приступлено к настойчивому переселению в большие аулы натухайцев и тех бжедухов, которые еще того вполне не исполнили. Такое переселение они откладывали с 1659 года, со времени принесения покорности, и вынудили, наконец, побудительные меры — самые недовольные из них стали отправляться в Турцию. По официальным имеющимся у нас сведениям видно, что в 1863 году ушло в Турцию до 300 семейств в числе 2500 душ обоего пола. Керкенеевцев, хатукаевцев, составляющих отделы бжедухского племени, в это же время отправлено туда же генерал-майором Бибичем 4037 душ натухайцев с частью шапсугов с выдачей им некоторых пособий от казны.
Абадзехи, как сказано выше, поставленные в стесненное положение, стали группироваться между Пшишем и Псекупсом, но часть их, впрочем небольшая, начала выходить к нам на переселение в пределы Абадзехского округа. Не имея возможности сопротивляться, они вступили с нами в переговоры и, наконец, в октябре месяце минувшего года приняли безусловную покорность с единственной просьбой: дозволить им остаться на временном жительстве между Пшишем и Псекупсом до весны 1864 года, чтобы тогда уйти с большими удобствами на переселение в Турцию. Ввиду их крайности, а также, что не было настойчивой необходимости немедленного их переселения, просьба их была уважена, и для временного управления ими учреждено абадзехское приставство.
В 1864 году совершилось окончательное переселение горцев Западного Кавказа в Турцию и окончательное очищение гор от туземцев. Обстоятельство это было предвидено давно и нужно было подумать о средствах этого переселения, чтобы оно не поставило нас самих в тяжелое положение. До сих пор мы не принимали непосредственного участия в переселении, не нанимали для них судов и не выдавали денежных пособий, а предоставляли им самим распоряжаться своим переездом по ближайшему их усмотрению. Таким безучастным зрителем нельзя было оставаться ввиду предстоящего громадного переселения, тем более что оно значительно должно было увеличиться переселением жителей южного склона, когда война поставит их в ближайшее с нами столкновение, а также предстоявшим переселением покорных натухайцев и Прикубанских шапсугов, о чем уже имелись довольно верные сведения.
Такой исход войны на Западном Кавказе предвиделся, впрочем, с самого ее начала. При составлении положения о заселении предгорий Западного Кавказского хребта испрашивался расход на перевозку горцев за счет казны в Турцию как средства окончить Кавказскую войну без излишних затруднений, и эта мера удостоилась Высочайшего утверждения. В конце 1863 года, когда обстоятельства ясно обрисовали размер предстоящего переселения, было возобновлено ходатайство об ассигновании в пособие переселяющимся горцам примерно до 100 тысяч рублей серебром в том предположении, что при благоразумной бережливости можно было обойтись этой суммой. Такое ходатайство удостоилось утверждения Его Императорского Высочества главнокомандующего армией, и разрешено было употреблять на перевозку горцев деньги заимообразно из сумм штаба войск Кубанской области по мере действительной надобности. Но так как нельзя было предполагать, что все горцы уйдут в Турцию и часть их выйдет на поселение в наших пределах, то испрошено было разрешение отпускать как этим выходцам, так и тем, которые уже поселились на Лабе, провиант натурой заимообразно из запасных магазинов Кубанского казачьего войска или, наконец, из казенных провиантских магазинов.
Для обеспечения же перевозки горцев в Турцию, чтобы не встретилось недостатка в судах, еще в октябре был заключен контракт с керченским купцом фон Штейном на перевозку абадзехов с восточного берега Черного моря, куда они должны были двинуться чрез перевал Кавказского хребта или из других портов. Кроме того, заблаговременно были поставлены в известность о предстоящем переселении горцев хозяева турецких кочерм, которые нам весьма помогли в этой тяжелой операции.
Впоследствии, когда обстоятельства разъяснили экстренную необходимость в скорейшем переселении горцев в Турцию, было разрешено сначала фрахтовать частные суда парусные и паровые для перевозки горцев, наняты были пароходы компаний и, наконец, для этой цели были употреблены казенные паровые суда для безвозмездной перевозки в Турцию беднейших переселенцев. Даже в конце самого дела оказало помощь и турецкое правительство высылкой для этой операции своих военных судов, оказавших нам значительную помощь. В течение половины марта и всего апреля и мая весь северо-восточный берег Черного моря от Пшады до Сочи был, можно сказать, усеян разного рода судами, которые беспрерывно занимались перевозкой, которая шла безостановочно, но все эти средства явились только в конце марта, а в феврале и в первой половине следующего месяца был большой недостаток в судах и нас едва выручили принимаемые различные экстренные меры, чтобы облегчить на первое время судьбу переселенцев.
Независимо от переселения горцев с берега южного склона, такая же, если не большая, деятельность в отправлении их в Турцию производилась из Тамани, Анапы и укрепления Константиновское. В первый порт направилось, как увидим ниже, значительное число абадзехов, а в последние начали прибывать натухайцы и переселившиеся к нам Прикубанские шапсуги; первоначально было рассчитано, что только натухайцы и шапсуги отправятся в Турцию, но по мере ухода части их, другие, имевшие намерение оставаться в крае, поднимались за ними, так что, наконец, все они почти поднялись на уход в Турцию и, тем увеличив неожиданно массу переселенцев, ввели нас в непредвиденные издержки на переселение, так что, как мы увидим ниже, вместо предполагаемого остатка из ассигнованных на перевозку горцев 100 тысяч рублей серебром оказалась передержка.
Нужно было принять меры, чтобы отправление горцев из наших портов шло правильно и чтобы расход суммы производился бережно, под строгим наблюдением, с этой целью были образованы комиссии под председательством вполне надежных офицеров и под ближайшим наблюдением местных главных начальников. Этим комиссиям было вменено в обязанность вникать во все нужды переселенцев, стараться оказывать им пособие в продаже их имущества, которое они не могли взять на пароходы, устранять по возможности вредную монополию в покупке у них скота, быть посредниками в договорах на перевозку между переселенцами и судохозяевами, чтобы сии последние не пользовались их невежеством и их не притесняли и, наконец, на них была возложена выдача пособий на переселение наиболее нуждающимся горцам выплаты за них перевозной платы.
Относительно выдачи сих пособий было установлено следующее правило. Всякая приходящая партия переселенцев после строгого осмотра разделялась на три категории. Те, которые имели собственные средства, отправлялись на свой счет без всякого пособия от казны; другим только давалось дополнительное пособие (от казны) в помощь к их собственным деньгам и, наконец, только самые беднейшие перевозились полностью за счет казны, под конец, как, например, в укреплении Константиновское, Анапе и на Соче, дополнительные выдаваемые пособия обратились в нормальную полную плату, а потом они понижались постепенно и от двух рублей доходили до рубля на душу.
Для того чтобы суда из своекорыстных расчетов судохозяев не перегружались излишне горцами и тем не развивали между ними смертности во время переезда, а также для ближайшего наблюдения за ходом переселения в составе сказанных комиссий были назначены из Главного штаба морские офицеры, состоящие при особе Его Императорского Высочества, которые своим содействием оказали большую пользу переселению. Все таковые меры в полном своем развитии достигли желаемого результата в середине периода переселения, уже горцы стали продавать свое имущество по довольно выгодной относительно цене, но при этом нельзя умолчать, что при самом начале переселения, когда еще не успели привестись в исполнение все распоряжения начальства, горцы сбывали свое имущество за бесценок первым покупателям, сказанные комиссии в районе Кубанской области были учреждены в следующих местах: 1) в Тамани под председательством начальника Таманского округа, куда был командирован сверх того чиновник из штаба войск Кубанской области и капитан-лейтенант Парганов из Тифлиса; 2) в Анапе; 3) в укреплении Константиновское обе комиссии были составлены и действовали по распоряжению начальника Натухайского округа генерал-майора Бабича; 4) на посту Вельяминовском при устье Туапсе; и 5) на посту Кубанском при устье Дагомыса. Последние две комиссии находились в ведении начальника Даховского отряда генерал-майора Геймана и действовали под ближайшим его наблюдением. Впоследствии по распоряжению Главного штаба было возложено отправление горцев с Хосты и Адлера на состоящего по особым поручениям при главнокомандующем Кавказской армией подполковника Бадянова.
При переселении горцев в Турцию с мест их жительства нужно было принять особые меры, чтобы не заставить их разбежаться по трущобам и тем наделить край бездомными людьми, готовыми на всякое хищничество. Необходимо было устроить дело так, чтобы они шли на переселение массами с наименьшей растратой своего имущества и чтобы не доводить их до крайности. Для этого в начале февраля войска Пшехского отряда, сосредоточенные на Пшише для переселения горцев, должны были двигаться по направлению к Псекупсу облавой и понуждать целые аулы к переселению, давая им кратковременный срок для сбора имущества, прибегая к силе только в крайности; с другой стороны, Джубский отряд, уже очистивший край от Иля до Псекупса, должен был действовать однородно войсками Пшехского отряда. Наконец, с третьей стороны, должен был действовать в том же духе с бжедухской милицией начальник Бжедухского округа полковник Могукоров; при таких совокупных действиях абадзехам оставался один открытый путь — на южный склон, куда значительная часть их и направилась. Только ближайшие к бжедухам абадзехи в числе более 27 тысяч душ обоего пола двинулись к Кубани и предпочли отправиться из Таманского порта как к ним ближайшего или удобнейшего. Относительно шапсугов были приняты почти однородные меры сначала вытесненными действиями Джубского отряда и партизанскими отрядами на южном склоне: они по мере движения Адагумского отряда от Пшады в Джубы и далее стали очищать одно ущелье за другим и собираться на морском берегу для отправления в Турцию, не имея возможности уже вернуться на северную покатость.
Что же касается остальных жителей южного склона, то убыхи были принуждены к переселению действиями Даховского отряда, а остальные племена операциями войск Кутаисского генерал-губернаторства и Мало-Лабинского отряда действовали из-за хребта гор на приморскую полосу.