У одного бедного человека была пара быков; с быками он нанимался на работу и этим кормил свою семью. Однажды случилось, что его быки во время тяжкой работы в поле выбились из сил и тут же пали. Тогда бедняк попросил старшего пахаря, чтобы он отпустил его на три дня домой и не нанимал бы другого до истечения этого срока.

— А после этого, если не вернусь, делайте, что хотите, — добавил старик.

— Хорошо! — сказали другие пахари и отпустили бедного старичка.

В это время жил-был добрый дворянин, который, по доброте своей, приютил осиротевшего мальчика княжеского рода. Старик отправился к приемышу этого доброго дворянина и сказал:

— Дай мне пару быков, а я скажу тебе три слова, которые тебе пригодятся на всю жизнь!

— Хорошо, скажи, я тебе дам пару нужных тебе быков! — сказал приемыш дворянина.

— Слушай же, — сказал бедный старик, — эти три слова следующие: «На брюнетке с серыми глазами не только не женись, но и не позволяй жениться тому, кого ты любишь» — это одно слово. «Не брезгай чужим хлебом-солью, кто бы ни был тот, кто тебе предлагает!» — это второе слово. «За чужой женой не волочись, кто бы ни был ее муж!» — это третье слово. Итак, если ты будешь строго держаться этих слов, то они тебе пригодятся в жизни: выручат они тебя из беды и ты цел останешься! — прибавил старик.

— Хорошо, старина, я не забуду твоих добрых слов и, если бог позволит, всегда буду строго их придерживаться! — сказал юноша и отпустил старика, подарив ему пару быков. Старик с парою волов возвратился на пашню.

Юноша продолжал жить у своего приемного отца. Случилось так, что у него умерла жена. За вдовца стали сватать красивую девушку. Тогда приемыш поехал посмотреть девицу, на которой хотели женить его приемного отца. Когда он увидел ее, то не позволил своему аталыку (воспитателю) жениться на ней, так как она была брюнетка с серыми глазами. Но когда юноша был в отсутствии, отправившись в наезд на чужие пределы, то семейство девицы пристало к дворянину, и дело кончилось тем, что он на ней женился. Отпраздновали свадьбу. По возвращении домой юноша был очень недоволен случившимся и не пошел в саклю, где была мать, но в кунацкую, и оттуда послал в саклю человека за вещами; но мать вещей не выдала и, (отправившись в кунацкую[14], сказала приемному сыну следующее:

— Зачем не идешь в саклю? Если у тебя умерла мать, то чем же я виновата? Да и я мать тебе. Иди и сам забери, какие вещи тебе нужны!

— Хорошо, — сказал юноша и пошел в саклю.

Пока юноша возился с вещами и укладывал их, жена аталыка выслала всех бывших в сакле людей и, оставшись с приемным сыном наедине, сказала ему:

— Я вышла за твоего отца, зная о том, что он очень стар; но если он умрет, то ты его единственный наследник, и тебе достанется все его имущество; а потому давай будем жить как муж с женою; я тебя буду любить лучше мужа и буду доставлять тебе все удобства!

— Не доведи господь, — сказал юноша, — чтобы я сделал то, чего ты желаешь, и этим причинил горе своему приемному отцу!

Не поддавшись на ее обольщения, он ушел из сакли, но никому не сказал и слова о происшедшем. После этого он с отцом пустился в конный наезд на соседнюю страну. Старику в дороге понадобились кое-какие вещи, за которыми он и послал домой своего приемыша. Приехав домой, юноша пошел в кунацкую, а оттуда послал человека за теми вещами, какие его отцу были нужны, но мать их не отдала и, зайдя в кунацкую, сказала:

— Тогда я увлеклась, но теперь сознаю свою вину и каюсь, не дуйся на меня. Приходи в саклю, отбери вещи, за которыми тебя прислал отец, а когда погостишь у меня, то уезжай себе!

«Бог с ней! — подумал юноша. — Если она сознала свою вину и кается, то и я ее прощаю и помирюсь с ней!» — и пошел в саклю.

Пока юноша отбирал вещи, жена приемного отца выслала людей из сакли и, повторив прежнее свое предложение, прибавила следующую угрозу:

— Сделай угодное мне, а не то осрамлю тебя пред всеми: на тебя перестанут смотреть, как на человека!

— Поступай, как хочешь: но не доведи Господь, чтобы я сделал то, о чем ты говоришь!

Лишь только сказал это юноша, женщина с криком стала рвать на себе одежду и выбежала на двор к людям:

— Воспитанник наш хотел меня изнасиловать и вот что со мною сделал! — кричала она, указывая на порванную одежду. — Будьте этому свидетелями; сейчас пошлите за моим мужем и приведите его сюда, а то я покончу с собою!

Послали гонца за дворянином и под предлогом «есть, мол, очень важное дело» привезли его. Следует сказать, что воспитанник хотя и приехал раньше гонца, но ничего не сказал отцу-воспитателю о случившемся.

Когда дворянин приехал домой, то он, не заходя в кунацкую, пошел прямо в саклю. Там его встретила жена в разорванном платье. В изумлении он спросил:

— Что с тобою случилось?

— Мало ли что может случиться? — сказала жена, рыдая. — Разве не видишь, что со мной сделал твой воспитанник: когда ты его присылал за вещами, он хотел меня изнасиловать!

— Хорошо! Если так, то он не уйдет от заслуженной кары.

Сказав это, он позвал палачей[15] и дал им следующее приказание:

— Выройте глубокую яму и сожгите в ней шесть возов дерезы. Когда утром, часов в 10[16], придет кто-нибудь и спросит: «Исполнили ли вы приказание господина?» — то, кто бы он ни был, бросьте его в яму и сожгите!

Об этом своем приказании, данном палачам, дворянин сообщил жене, а затем опять уехал в ту партию наездников, откуда был вызван. Отдохнув с дороги, он позвал к себе воспитанника.

— Отправляйся домой поскорее, — сказал он ему, — с таким расчетом, чтобы завтра утром к 10 часам быть на месте, и передай палачам следующие слова: «Исполнили ли вы приказание господина?»

— Хорошо, — сказал юноша и отправился еще ночью, чтобы приехать в указанное место как раз к 10 часам.

На рассвете, когда он уже приближался к аулу, встретился он с крестьянами, отправлявшимися в поле пахать. Запрягши быков в арбы, крестьяне закусили, выпили бузы и собрались тронуться с места. Они предложили юноше хлеба-соли, но тот проехал мимо, не приняв их приглашения, боясь, чтобы не опоздать к назначенному времени. Потом, однако, он вспомнил слова старика: «Не проходи мимо хлеба-соли, кто бы тебе ни предлагал, не поев». Он подумал себе: «Не побрезгаю их хлебом-солью!» — и вернулся назад. Пахари сильно обрадовались, достали пшенный хлеб[17], бузу и стали угощать гостя. Угощали они юношу до тех пор, пока он не охмелел и не заснул. Пахари не стали его будить, сказав: «Сам проснется!», стреножили коня и уехали пахать в поле.

Юноша, не просыпаясь, спал до обеда. Проснувшись в полдень, он вспомнил, что его посылали с поручением, а потому вскочил на коня и поскакал в аул, где в указанном месте спросил палачей:

— Исполнили ли вы сегодня утром, в 10 часов, то что было приказано господином?

— Ей-богу, не знаем, давал ли господин еще какое-нибудь другое приказание, но только в сегодняшнее утро, к 10 часам, велено нам было приготовить глубокую яму и сжечь в ней шесть возов дерезы. Затем приказано было бросить в эту яму того, кто придет первый с вопросом: «Исполнили ли вы приказание господина?» Поэтому, когда сегодня утром его жена первая пришла с вопросом: «Исполнили ли приказание господина?», то мы ее схватили, бросили в раскаленную яму и сожгли!

После этих слов палачей юноша догадался о коварном умысле приемного отца по настоянию негодной его жены и сказал с радостью:

— Безбожная! Слава богу, попала сама в яму, которую вырыла для меня! Богу угодно было, чтобы я восторжествовал над нею!

Потом он решил не возвращаться домой. «Если так, — подумал юноша, — то я не буду жить с аталыком, который хотел меня погубить!» И уехал в чужие края; он утешался мыслью: «Что Богом предопределено, то и должно случиться!»

Долго ли ехал юноша, коротко ли, это одному Богу известно; но только, изнывая от утомления и голода, он очутился в беспредельной степи. В этой степи, безлюдной и мертвой, он стал осматриваться кругом, не видно ли где-нибудь человеческого жилья. Вдали он увидел какую-то черную точку. Он направился туда, надеясь там найти приют, чтобы поесть чего-нибудь и отдохнуть, так как он был сильно изнурен дорогой. Черная точка эта оказалась изгородью из дерезы, которой был обведен большой белый дом. Когда юноша подъехал к изгороди, он слез с коня, привязал его к коновязи, а сам зашел в дом, говоря:

— Здравствуйте![18]

На его приветствие отвечала таким же приветом, приподнявшись со своего места, девица-красавица, которая одна только сидела во всем доме, и радушно прибавила:

— Милости просим, заходите!

Юноша отвечал вежливо, как это принято:

— Покорно благодарю. — Но сейчас же добавил: — Есть хочу; дай поесть, если есть что-нибудь съедобное!

— Конечно, есть! — сказала красавица, достала бузы и всяких закусок и стала потчевать проголодавшегося юношу. Утолив голод, юноша сказал:

— Я страшно устал: хочу немного вздремнуть; нет ли какого-нибудь тенистого места, удобного для отдыха?

— Разве здесь не тень, — сказала девица, — к чему искать лучшей тени для отдыха; отдохни здесь!

— Не приведи бог, чтобы я, отдыхая у тебя, возымел какое-нибудь грешное желание; ты должна быть утешением тому, кому Богом суждена! — отвечал юноша.

Но с этим девица не согласилась:

— У меня нет мужа, — настаивала она. — Я еще невинная девушка; мне нужен муж, будь моим мужем!

— Нет, я не могу поверить, — сказал юноша, — чтобы ты не была замужем; не может этого быть!

— Вот муж, которому я отдана по воле Божьей, — ответила девица, — он там спит, закутавшись в одеяло! — С этими словами она приподняла одеяло и показала спящую лягушку огромных размеров. — На что она мне годится? — прибавила она.

— Хотя бы и так! Если ты имеешь супругом лягушку, то это твое такое счастие, ниспосланное Богом. Правда, это незавидная доля; но упаси меня Бог даже и в мыслях возыметь какое-нибудь нечистое желание!

С этими словами юноша хотел уйти, но девица бросилась на него и не хотела его выпускать из дому. Тогда юноша схватил ее сзади за косу и стал трепать и бить плетью. В это время кожа лягушки лопнула и оттуда выскочил юноша-красавец, с саблей в руке; низко поклонившись гостю, он сказал: