Жил-был старый хан. В дни своей молодости и славы он выезжал на добычу в сопровождении лиц из лучших и знатных фамилий страны. Когда прошла молодость, он предался покою и уже не выезжал больше на добычу; его заменил сын. Молодой хан стал вскоре пользоваться большей славой, нежели отец: много всякого добра он приносил с собою, много приводил пленников, отправляясь на грабежи; но все это он раздавал своим друзьям. Таким образом, слава молодого хана все росла и росла, между тем как старик-отец прекратил с людьми всякие сношения на своей половине дома и жил там в одиночестве. Однажды закралось в его голову сомнение: «Сын мой сделался знаменитее меня; он приносит с собою много всякого добра, но и много дарит своим друзьям; однако среди них я не вижу ни одного из тех славных фамилий, с которыми я век свой прожил. Те, которые его окружают, наверное, ему льстят и бессовестно его обманывают. Ах, если бы мне удалось узнать как-нибудь, верны ли они ему и почему они безотлучно при нем?» С этой целью он придумал следующее средство: в один день, когда сын его отправился на грабеж, а дома было мало народу, он вышел на двор и, найдя там бревно длиною в рост человека, втащил в свою комнату, завернул в бурку, как будто бы это труп человека, и засунул под кровать, стоявшую в комнате. Молодой хан имел обыкновение по возвращении домой без оружия являться сперва к отцу; бывало, юноша постоит немного пред стариком, как бы в ожидании приказаний, а потом уже уходит на свою половину. Хану показался этот момент самым подходящим: когда сын, возвратившись домой, явится к нему, он ему скажет следующее: «Под старость я сделался несчастным, в пылу гнева сегодня убил человека. Приходится покидать страну и бежать на чужбину; но нам одним этого нельзя сделать: проси своих друзей, если их имеешь, чтобы они вместе с нами оставили родину и бежали на чужбину; но только скорее, пока еще не узнали об убийстве и труп не найден; еще успеем скрыться в какой-нибудь стране».

Так и случилось: возвратился его сын с награбленным добром и пленниками.

Молодой хан, по привычке, сняв оружие, пришел к старому хану, своему отцу. Когда старик увидел, что сын его идет, то он облокотился на палку и сделал вид, как будто думает тяжкую думу. Молодой человек постоял некоторое время и уже собирался уйти. «Погоди, вернись сюда!» — сказал старик. Юноша вернулся; тогда он ему рассказал то, что им было заранее придумано. Поверив словам отца, молодой хан отправился к лучшим своим друзьям, облагодетельствованным им много раз, надеясь, что они не изменят дружбе и с ним вместе покинут свою страну; но, увы! друзья холодно отнеслись к его горю и сказали: «Ты нам делал подарки — мы можем отблагодарить тебя тем же самым!» И все они оказались неверными друзьями. Не найдя в числе друзей ни одного, который покинул бы вместе с ним страну, он вернулся домой и сообщил отцу о неудаче. «Оседлай моего коня!» — сказал старик. Когда конь был оседлан, то старик-хан поехал ночью с сыном без других провожатых к уважаемому старцу Тамбиеву, доживавшему свои старческие дни на покое; он был друг старого хана, и они провели золотое время юности вместе, неразлучно. Заехали они к Тамбиеву и позвали людей. Люди вышли из дому на их зов и пригласили приезжих в кунацкую. Домашние узнали старого хана и сейчас же дали знать об этом почтенному старику, спавшему на своей половине. Радостно поспешил Тамбиев навстречу: старики обнялись и стали плакать. Потом, когда все успокоились, Тамбиев спросил у старого хана: «Что такое случилось, зиусхан, да, ведь много времени прошло с тех пор, как ты предался покою! Что взбрело тебе на ум? Зачем ты выехал на старости лет?» Молодого человека, сопровождавшего хана, все приняли за стременного, и никто не предполагал, что это молодой хан — сын старика.

На вопрос Тамбиева старый хан, в присутствии своего сына, вот что ответил:

— Я под старость стал несчастным: в пылу гнева убил человека; кого я убил, не знаю, но только труп я завернул в бурку и спрятал. Пока еще не узнали об убийстве, следует бежать на чужбину; но одному бежать нельзя; я хочу, чтобы и ты бежал вместе со мною — вот зачем я приехал! — сказал хан.

Тамбиев на это изъявил полную свою готовность.

— Конечно, — сказал он, — с тобою покину родину. Я готов бежать во всякую минуту, даже сегодня, если тебе это будет угодно: посажу старуху-жену сзади себя на коня и поеду!

Найдя в Тамбиеве того, кого искал, довольный хан отправился к Куденетову, который точно так же откликнулся на горе хана и радостно сказал:

— Твоя погибель — моя погибель! Когда прикажешь, сейчас же посажу свою старушку-жену сзади себя на коня и поеду с тобой!

Назначив срок Куденетову, хан поехал к другу своему, старику Анзорову. Тот его принял, по-видимому, еще с большим радушием, чем первые два, и сказал хану:

— Зиусхан, где ты погибнешь, там и я сложу свою голову; где твоя смерть, там и моя смерть! Если ты не будешь жить на родине, то и я не буду! Куда ты пойдешь, туда и я пойду с тобою! Если тебя не станет, то и я не останусь в живых и сам причиню себе смерть! Итак, назначь время, и я возьму свою старуху на коня и приеду к сроку!

Хан назначил ему тот же срок, который был назначен Тамбиеву и Куденетову. Старый хан, несмотря на преклонность своих лет, все это объехал и течение ночи и к рассвету уже был дома. Сидит хан дома в ожидании своих друзей; они приехали со своими женами на конях к назначенному времени; приехав, они сами пошли в кунацкую к хану, а их жены — на женскую половину. Старики переждали этот день, а когда наступил вечер, они сказали:

— Ну, зиусхан, теперь нечего мешкать, нужно бежать! Достань труп убитого человека и покажи нам, — наверное узнаем, кто он таков, если только он житель этой страны!

— Хорошо, труп недалеко: вот, под моей кроватью, он лежит завернутый в бурке; достаньте и посмотрите! — сказал хан.

Старики вытащили из-под кровати обернутый в бурку труп и когда развернули, то вместо человеческого трупа оказалось бревно! Все три старика обиделись и сказали:

— Зиусхан, что, под старость ты с ума спятил? Зачем ты нас обманул, говоря, что убил человека!

После этого хан сказал шутливым тоном:

— Отчего бы убитому человеку и не сделаться бревном?

— Желаем умножиться твоему роду, но к чему допускать невозможное? — отвечали старики.

Затем старый хан сказал серьезным тоном следующее:

— Упаси бог, чтобы я под старость сделался несчастным и убил человека. Да сохранит меня Господь от сумасшествия! Нет, я никого не убил и с ума не сошел; но только слушайте, я вам скажу, что меня побудило прибегнуть к тому, что я сделал! Вы знаете, — и хан указал на сына, — этого человека, который все время стоит пред нами?

Старики отвечали:

— Нет, не знаем и не видели!

— Вы слышали о моем сыне, который прославился больше, чем я в свое время? — спросил хан.

Они сказали:

— Слышали!

— Так вот, это и есть сын мой, громкая слава которого дошла и до вашего слуха! С той поры, как я предался покою, он ведет деятельную жизнь: добывает много добра и рабов. Но сколько бы он ни добывал, все это он раздает своим знакомым и друзьям. Все эти его безумные траты я видел и обо всем слышал. Тогда вот что мне пришло в голову: «Боже! Среди окружающих моего сына друзей я не вижу никого из Тамбиевых, Куденетовых и Анзоровых, между тем как члены этих славных фамилий были моими вернейшими друзьями и товарищами. Они не бывают с ним в набегах; они не получают его богатых подарков. Когда же я окончательно убедился, что среди его друзей нет никого из тех прекрасных кабардинских фамилий, Тамбиевых, Куденетовых и Анзоровых, я придумал известный уже вам способ, чтобы сыну моему дать понять, что его друзья-льстецы его только обманывают! Вот почему я все это сделал. Итак, когда сын мой, бывший в отлучке, возвратился и зашел ко мне, я сказал: «Я убил человека. Нам нужно бежать на чужбину. Сообщи о том тем из твоих друзей, которые готовы с нами покинуть родину». Сын поехал к лучшим своим друзьям, но те не хотели разделить наше горе, и никто не согласился покинуть с нами родину! Тогда я с сыном поехал к вам с той же просьбой — уйти на чужбину, на что вы изъявили свое полное согласие; за это я вам очень благодарен. Теперь располагайте моею жизнию, если в этом явится надобность. Вы доказали сыну моему, что отцовские старые друзья лучше его новых. Теперь вернитесь по своим домам!

Он каждому из них подарил по лошади с седлом, полное одеяние и оружие и отпустил домой; жен же, которых привезли старики с собою, он посадил каждую в арбу, подарил по платью и одной рабыне и отправил домой с должным почетом. Старый хан снова предался отдыху и стал доживать свой век в покое и довольстве. Но с тех пор молодой хан завел новых друзей среди Тамбиевых, Куденетовых и Анзоровых, покинул прежних льстецов, стал жить да добро наживать уже с новыми друзьями, но друзьями верными и надежными, какими были их отцы.