Увидев машину, тетя Нюра громко ахнула, прикрыла рот рукой и перевела взгляд на остолбеневшую Женю. В ее глазах не было ни капли сочувствия, только любопытство. У Жени словно отнялись ноги. А что, если в милиции прознали о липовом алиби дочери? Или у Вали совсем крыша поехала, и она обвиняет Аленку в нападении на мужа?

Не слушая больше причитаний соседки, Женя быстро выбежала на дорогу и остановилась перед мужчиной в милицейской форме. Он стоял рядом с открытой дверцей машины, уткнувшись в какие-то бумаги, и беззвучно шевелил губами. В уазике сидел еще один милицонер.

— Здравствуйте! — слабым голосом поздоровалась Женя. — Вы к нам?

— Здравствуйте! — оторвался от бумаг милиционер и наконец взглянул на женщину. — А вы Евгения Васильева?

— Да. А что случилось?

— Вадим Васильев ваш муж? — неожиданно спросил он.

— Бывший муж, — сделала уточнение Женя. — Вы его ищете?

— Он сейчас дома? — пропустил ее вопрос мимо ушей мужчина. — Я могу с ним поговорить?

— Да, конечно. — Женя отворила калитку. — Проходите.

Краем глаза она заметила, как из своего дома вышел Максим и, облокотившись о забор, обеспокоенно смотрел на милиционеров. Женя обернулась к нему и беспомощно развела руками.

Проводив представителей власти к беседке, женщина предложила им присесть и позвала Вадима. Он лениво вышел из дома, не выразив ни малейшего беспокойства. Прошествовал к беседке и замер, подпирая плечом стену и с насмешкой глядя на милиционеров.

Услышав шум, на крыльцо вышли Алена с Катей и застыли, прислушиваясь. Обе выглядели испуганными, а дочь к тому же была бледной как смерть. У Жени сжалось сердце. Она хотела подойти к Алене и обнять ее, но подумала, что в данной ситуации это будет неуместно, и осталась стоять у беседки.

— Зачем пожаловали? — вместо приветствия осведомился Вадим.

— Сегодня ночью было совершено нападение на Кирилла Казанцева.

— Кто это? — лениво спросил мужчина.

— Отец утонувшей девушки, — в голосе милиционера послышалось плохо скрываемое раздражение, — в убийстве которой подозревали вашу дочь. Валентина Казанцева, его жена, считает, что на ее мужа могли напасть именно вы, чтобы отомстить за дочь. Учитывая ваше прошлое…

— А вот прошлое мое трогать не надо, — Вадим наконец отлепился от стены и теперь нависал над столом, упершись кулаками в столешницу. — Я, начальник, свое честно отмотал. И шить мне чужие грехи не нужно. Не трогал я вашего этого Кирилла, никакого резона нет мне его трогать.

— А как же дочь?

— Я толком даже не знаю, в чем ее обвиняли, — Вадим усмехнулся, заметив недоуменные взгляды милиционеров. — Ну вот такой я отец. Дрянной отец, признаю. Тем более я не знаком с родителями девчонки. Да и вообще, о чем речь? Как я понял, с Алены обвинения сняты?

— У вашей дочери обнаружилось алиби. А вот у вас оно есть?

— Есть, — ухмыльнулся Вадим и оглянулся на притихшую Женю. — Да, дорогая?

— Да, — кивнула она. — Этой ночью мы были вместе.

Женя тут же залилась краской. Кинула взгляд на Макса, который точно слышал ее слова, и горячо пожелала бывшему мужу провалиться сквозь землю. Как же она ненавидела его в этот момент! Почти так же сильно, как любила все эти годы. И себя ненавидела тоже.

— Ну так себе алиби, — вздохнул один из милиционеров. — Вы жена, что еще вы могли сказать?

— Она моя бывшая жена, — поправил его Вадим. — И ее слова можно брать в расчет. Доказательств моей вины у вас нет? Нет. Алиби у меня есть? Есть. Все, господа хорошие, попрошу вас на выход.

Вадим вышел из беседки и демонстративно указал рукой на калитку.

— Деревню, пожалуйста, не покидайте, — бросил на прощание один из милиционеров и первым шагнул к выходу.

Когда они ушли, Вадим что-то зло пробурчал и ударил кулаком по столу. На его шее играли желваки. Женя застыла, превратившись в соляной столп. События сегодняшнего утра совершенно измотали ее. А уж то, что во всеуслышание пришлось признаваться в случайной связи с Вадимом, вообще добило. Да кого она обманывает? Плевать на чье-то мнение, она могла бы признаться в этом хоть всей деревне! Волновало только то, что это слышал Макс…

Женя посмотрела на его двор. Как и следовало ожидать, он был пуст. Машина, которую Максим чинил утром, одиноко стояла с открытым капотом. У забора валялась тряпка, которой он обычно вытирал руки. Женя закусила губу, чтобы не расплакаться.

— Может, объясните мне, наконец, что здесь происходит? — вернул ее в реальность голос Вадима. В нем было столько злости, что Женя содрогнулась.

— О чем ты?

— Ты правда не понимаешь? — почти ласково спросил Вадим, и лицо его тут же перекосилось. — В чем меня обвиняют? Кто такой этот Кирилл? Что вообще случилось, почему Алену считают виноватой в убийстве?

— А это не твое дело! — Алена подскочила к родителям, глаза ее метали молнии. — Никто тебе не должен ничего рассказывать! Кто ты вообще такой?

— Отец твой, вообще-то, — огрызнулся Вадим.

— Не нужен мне такой отец! — отрезала девочка. — Мама, не смей ему ничего про меня рассказывать!

— А ничего, что меня по твоей милости обвиняют фиг знает в чем?

— Успокойся! — скривилась Алена. — Никто и близко не подумает, что ты будешь за меня заступаться! Тоже мне, защитник… Да я сама пойду в милицию и скажу, что ты последний человек, который мог бы за меня вступиться!

— Ой, какая смелая! — скрестил руки на груди Вадим. — А чего же сразу не сказала?

— Растерялась. От неожиданности. Но обязательно скажу!

— Все, хватит! — прикрикнула Женя, которой порядком надоело слушать выяснения отношений бывшего мужа и дочери. — Несете какой-то бред! Вадим, я уверена, что произошла ошибка, они ни в чем не будут тебя обвинять! Извини, но Алена права: тебе не стоит во все это вникать, это наши дела.

— Хоть что-то умное от тебя услышала! — съязвила Алена.

— Хорошо же ты ее воспитала! — хмыкнул Вадим и сел за стол, наполняя стакан наливкой, которая осталась в беседке с ночи. — Ладно мне, но она же и тебе хамит!

Женя повернулась к дочери:

— Ты что себе позволяешь? Как ты со мной разговариваешь?

— Как заслужила, так и разговариваю! — в голосе Алены зазвенели слезы. — Я думала… я надеялась, что ты прогонишь его! Неужели ты не видишь, какой он? Он не нужен нам! А ты… ты в постель к нему прыгнула! Как ты могла?!

Женя не нашлась что ответить, лишь беззвучно открывала и закрывала рот, хватая воздух, которого вдруг стало так мало.

— Да-а-а, — протянул Вадим. — Чтоб дочь указывала матери, с кем ей спать, — такого я еще не слышал…

— Пойдем, — вдруг, откуда ни возьмись, появилась Катя и, схватив девушку за руку, потащила ее к дому.

Аленка не упиралась, она вошла в свою комнату, села на диван, положила подушку на колени и уткнулась в нее лицом. Катя села рядом и погладила новую подругу по спине.

— Ален, не переживай ты так. Я знаю, что сейчас скажу банальность, но… все наладится. Вот сейчас просто нужно взять всю волю в кулак и перетерпеть. И желательно молча, Ален. Ты слышишь меня?

— Слышу, — глухо ответила та, не поднимая головы. — Ты о том, что я маме сказала?

— Да.

— Я не могла сдержаться. Когда она сказала, что ночью была с ним, у меня перед глазами потемнело.

— Ален, ты не можешь указывать маме, с кем ей быть, понимаешь? Если она захочет вернуться к твоему папе, ты не должна ей мешать. Подумай: может, она и правда его любит до сих пор?

— И что? — вскинулась Алена. — Как любит, так и перелюбит. Он ей не нужен.

— Это не тебе решать, пойми ты! — вскочила Катя. — Я тебя в целом понимаю, мне твой папаша ой как не нравится! И не пара он тете Жене! Но это ее дело, понимаешь? Если ты заставишь ее сделать выбор, она по-любому выберет тебя, но будет глубоко несчастной! Ты этого хочешь?

— Нет! — крикнула Алена. — Но я видеть его не могу, чтоб он провалился! Если он останется здесь жить, я… Да я уеду просто, вот и все! Подам документы в колледж и исчезну. Я не буду с ним жить!

— Не торопись. — Катя шагнула к заплаканной девушке и обняла ее. — Дальше видно будет. А перед мамой все-таки лучше извиниться.

— Не буду, — надулась Аленка. — Она это заслужила.

— Ничего ты не поняла, — вздохнула Катя и отошла к окну.

Сегодня она выглядела иначе. Собираясь в спешке, девушка забыла дома косметичку, и теперь ее лицо выглядело совсем детским. Длинные волосы она стянула в высокий хвост, вместо привычных джинсов попросила у Алены шорты. Почему-то в этом доме ей хотелось и выглядеть по-другому. Здесь, несмотря ни на что, чувствовался уют.

Катя выглянула в окно. Вадима нигде не было видно, а вот Женя сидела в беседке, обхватив голову руками, и вроде бы плакала. Катя обернулась на Алену, сидящую в такой же позе, как и ее мать, и покачала головой. Упрямицы.

Девушка тихонько выскользнула за дверь и, мягко ступая босыми ногами по траве, подошла к беседке.

— Теть Жень… — несмело начала она, привыкшая, что взрослые орут на нее. Хотя тетя Женя вроде бы и не такая, но кто знает…

— Что, Катюша? — развеяла ее опасения женщина, поднимая голову и украдкой вытирая слезы.

Поддавшись непонятному ей порыву, Катя шагнула к Жене и обняла ее.

— Не плачьте, пожалуйста, — вдруг всхлипнула она. — Вы такая хорошая! Не нужно вам плакать! Все образуется! Аленка… она просто очень на отца злится и боится, что он останется у вас навсегда. Вот и сорвалась на вас. Она успокоится и извинится.

— Спасибо, Катюш. — Женя погладила девушку по руке. — Я все понимаю, я поговорю с Аленой. Я не только из-за нее плачу.

— А из-за кого еще?

— Не важно, милая, — вздохнула Женя и перевела взгляд на ее ноги. — А ты почему не обута?

— Приятно ходить босиком по траве, — улыбнулась Катя. — Здесь так чисто, так классно, совсем не то что у нас.

— И все-таки не стоит ходить босиком, — в голосе Жени послышались нотационные нотки. — Можно занозу загнать, вдруг стекло в траве попадется. Да мало ли опасностей. Клещи, в конце концов, могут в траве сидеть!

— Ага, и ждать, когда же я выйду на улицу, чтоб на меня напасть! — засмеялась Катя. — Не переживайте за меня, со мной ничего не будет. Я всю жизнь одна. Чем только ни занималась, никто за меня не переживал. Как видите — жива, здорова.

— Ой, Катя, Катя…

Женя поднялась и вошла в дом. Едва переступив порог, услышала, как ее зовет из своей комнаты отец. Первый раз за все эти годы у нее внутри поднялась злость на старика. Сразу вспомнилось его вчерашнее поведение. Впрочем, чего от него ожидать? Он всю жизнь был на стороне кого угодно, но только не собственной дочери.

Отец позвал еще раз, однако Женя не шелохнулась. Она вдруг вспомнила, как недавно одна из местных сплетниц заявила, что, дескать, она, Женя, живет как в сказке. Отец всегда рядом, поможет советом, пожалеет, утешит, работа ерундовая, а платят хорошо, дом свой строить не пришлось, живет у родителя. Жаловаться не на что. Что еще для счастья надо?

— Сбежать из этой сказки, вот что, — сама себе ответила Женя, тряхнула головой и толкнула дверь в комнату дочери.

Алена так и сидела на диване, задумчиво глядя в пол. На вошедшую мать даже не обратила внимания.

— Доченька, давай поговорим, — попросила Женя.

— О чем?

— О нас. Я знаю, что ты чувствуешь.

— Да ладно! — язвительно отреагировала Алена и наконец подняла голову. — И что я чувствую?

— Доченька, перестань, пожалуйста, — попросила Женя. — Я знаю, ты злишься из-за папы. Я тебе обещаю: он не будет с нами жить. Он вообще исчезнет из нашей жизни.

— Не стоит, — буркнула Алена и опять отвернулась. — Ты делаешь этот выбор из-за меня, а я не хочу, чтобы ты была несчастна.

— Глупенькая моя, — тихо засмеялась Женя, проведя рукой по волосам дочери. — Это не из-за тебя. Я папе еще утром сказала, что между нами ничего не может быть. Он поживет во второй половине дома, пока найдет себе новое жилье. А потом уедет.

— Если между вами ничего не может быть, зачем тогда… — Алена не договорила и покраснела. — Или ты соврала, чтоб алиби ему дать?

— Не соврала, — не стала скрывать Женя, хотя говорить о подобных вещах с дочерью ей было трудно. — Так иногда случается. Это плохо. И мне сейчас очень скверно из-за этого. Я совершила глупость, но ее еще можно исправить.

— Ты правда его прогонишь? — тихо спросила Алена, с надеждой заглянув в глаза матери.

— Правда.

— Спасибо, мам.

Аленка обняла ее за шею, и Женя нежно прижала дочь к себе, как вдруг почувствовала дурноту. В висок словно воткнули раскаленный штырь.

— Мам, ты чего? — обеспокоилась Аленка, заметив, что с ней творится неладное. — Голова?

Женя смогла только кивнуть. Алена, видевшая такие приступы с детства, подхватила мать под руку и потащила ее к спальне. Там уложила в кровать, задернула шторы.

— Сейчас принесу лекарство, — пообещала она и вскоре вернулась с упаковкой таблеток и стаканом воды. — Вот, выпей и спи.

— Я даже завтрак не приготовила вам, — слабым голосом пробормотала Женя.

— Ничего, не маленькие, сами приготовим. Еще и тебя покормим! — пообещала Алена.

— К деду зайти нужно, я не успела…

— И к деду зайду, — кивнула девушка и, достав из шкафа одеяло, укрыла мать. — Отдыхай, ни о чем не беспокойся. Вечером будешь как огурчик.

Аленка оказалась права. Женя уснула, а когда открыла глаза, часы показывали начало одиннадцатого вечера. Голова не болела, и чувствовала себя женщина довольно неплохо.

Откинув одеяло, Женя нашарила руками тапочки и, подойдя к окну, выглянула наружу. По саду быстро шагал Вадим, направляясь к выходу со двора. Женя решила проследить за бывшим мужем: куда-то же он идет так поздно?

Накинув куртку прямо на пижаму, она на цыпочках вышла из дома и устремилась следом за Вадимом, стараясь держаться поближе к деревьям, чтобы в случае чего быстро спрятаться. О каком таком случае она думала, и сама не знала.

Вадим же далеко не ушел. Вскоре он замедлил шаг, затем и вовсе остановился у двора бабушки Тани, пенсионерки, их местной легенды, ветерана Великой Отечественной войны. Пока Женя оторопело размышляла, что могло понадобиться Вадиму у бабушки Тани, он присел на скамейку рядом с забором и не спеша закурил. Затем вытащил из кармана куртки смартфон, набрал чей-то номер и приложил телефон к уху. Женя завертелась, не зная, что делать. Дорого бы она дала, чтобы знать, о чем он говорит!

Забыв о приличиях, женщина скользнула в кусты, в изобилии растущие у забора бабушки Тани, подтянулась на руках, перемахнула через ограду и оказалась в ее дворе. Пригнувшись, Женя тихонько прокралась к тому месту, где была скамейка, и, остановившись недалеко от него, присела на корточки. Забор и куст смородины надежно укрывали ее, и женщина не боялась быть замеченной.

— Привет, — услышала она тихий голос Вадима. — Это я. Ну что, могу тебя порадовать. Да, она утонула.

Услышав эти слова, Женя закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Внутри все застыло от ужаса. Боже, какое Вадим может иметь отношение к погибшей Лизе? Или речь не о ней? А Вадим между тем продолжал разговор, голос его стал раздраженным:

— Да точно! Здесь только все об этом и говорят! И знают, что ее утопили, а не она сама… Слушай, иди ты куда подальше! — окончательно разозлился он. — В твоего водяного кроме полоумных бабок никто уже не верит! Ты что, думал, что менты решат, будто девку водяной утопил? Совсем тупой, что ли?

Вадим отбросил сигарету и тут же потянулся за второй, прижав телефон к уху плечом:

— Злюсь? Да, злюсь! Моя Аленка, оказывается, знала эту девицу, ей едва убийство не пришили! Вообще не представляю, какие у них могли быть пересечения! Аленка еще совсем ребенок, а эта… Да, знаю, я не примерный отец, но мне не нравится происходящее вокруг дочки! И сидеть мне здесь надоело! Знаю я, что в город мне сейчас нельзя, но я мог бы проводить время где-нибудь в гораздо более интересном месте, чем эта дыра!

Вадим замолчал, слушая собеседника. А затем выругался и отключил звонок. Через несколько секунд, опять выбросив окурок в траву, он зашагал к дому. Когда Вадим скрылся за поворотом, Женя, наконец, поднялась и вышла со двора через калитку, не забыв ее запереть.

Ее всю трясло, полученная информация не укладывалась в голове, срочно нужно было с кем-то посоветоваться. Первой на ум пришла Ольга, но Женя тут же отмела эту мысль. В таких вопросах подруга вряд ли чем-то поможет. Остается Макс… Только как идти к нему после того, что он сегодня услышал? И вообще, может, он не один, с Ириной, а она ввалится…

За такими размышлениями Женя не заметила, как вернулась на свою улицу, а ноги уже сами привели ее к Максу. Из окна его кухни лился мягкий уютный свет. Отворив калитку, Женя вошла во двор и, поднявшись на крыльцо, тихонько постучала. Через минуту из дома раздались шаги, щелкнул замок. На пороге в спортивных брюках и футболке стоял Макс. Волосы его были взлохмачены, как после сна, он щурился от света и смотрел на Женю как-то странно. Через мгновение она поняла — друг пьян.

— Я не вовремя? — тихо спросила женщина.

— Женька, ты? — Макс моргнул, и взгляд его стал осмысленным. — Ты почему в таком виде? Что случилось?

— В каком виде? — не поняла Женя, а потом оглядела себя и тихо засмеялась: — Честно говоря, я совсем забыла, что вышла в том, в чем спала. Надеюсь, меня никто не видел, иначе завтра вся деревня будет обсуждать, как я в пижаме поздним вечером через заборы прыгаю.

— Через какие заборы? — обалдело переспросил мужчина.

— Пустишь? — вместо ответа спросила Женя. — Или ты не один?

— Входи, — посторонился Макс.

Через несколько минут Женя уже сидела в кухне, за круглым столом, в уютном кресле, поджав под себя замерзшие ноги. На ее плечах лежал мягкий плед, а руки согревала чашка с кофе. Впервые за долгое время она чувствовала себя так хорошо…

— Так что случилось-то? — спросил Макс, устроившись за столом напротив нее. Бутылку с коньяком он убрал, теперь перед ним стояла чашка с таким же ароматным кофе.

— Макс, я окончательно запуталась, — вздохнула Женя. — Я хочу поговорить о Вадиме.

— Вряд ли я тот человек, с кем тебе нужно обсуждать ваши отношения, — усмехнулся Макс, отведя от нее взгляд.

— Нет у нас никаких отношений! — воскликнула Женя.

— Да ладно тебе, я дурак, что ли…

— Подожди! Послушай! — Женя подалась вперед, отбросив плед, — ей внезапно стало жарко. — То, что ты слышал… Господи, это такой бред… Если бы ты знал, как я ненавижу себя за это…

— За что за это? — исподлобья посмотрел на нее Макс. — За то, что переспала со своим мужем? — прямо спросил он.

— Он мне не муж, — покачала головой Женя, чувствуя, что краснеет. — Но ты прав, именно за это я себя ненавижу. Но это мои личные переживания, дело в другом. Господи, я даже не знаю, как тебе все объяснить!

— По порядку, — улыбнулся Макс. — Не торопясь.

Женя вздохнула и быстро пересказала подслушанный разговор.

— Ты думаешь, Вадим причастен к гибели Лизы? — недоверчиво посмотрел на нее Макс, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Честно говоря, в это трудно поверить. Что может связывать, прости, бывшего зека и пятнадцатилетнюю девочку, которые раньше и знакомы-то не были?

— Не знаю. Может, не сам причастен к ее гибели, но точно что-то знает. И еще…

— Что?

— Сегодня ночью напали на Кирилла, ну ты знаешь… — Женя замялась. — Алиби Вадиму дала я, сказав, что этой ночью мы были вместе. Но вот какое дело… Вчера вечером у меня была Ольга, мы выпили, потом присоединился Вадим, они с Олей поругались… В общем, она ушла, а наливку мы допивали уже вдвоем с Вадимом. И я совершенно ничего не помню. Вообще. Вадим спокойно мог сходить к отцу Лизы, ударить его, вернуться домой и лечь в постель. Я его алиби, но я ничего не помню. Между нами, может, и не было ничего. Все, что я знаю, — только с его слов.

— Хочешь сказать, он нарочно напоил тебя, таким образом организовав себе алиби?

— Да, именно так.

— Интересное дело вырисовывается, Женька… — Макс встал и замер у окна, глядя в темноту. — А ведь он появился сразу после того, как Лиза погибла…

— В голове не укладывается… — простонала Женя.

— Давай не будем ничего в нее укладывать? — вдруг улыбнулся Макс. — Утро вечера мудренее. Все это обсудим утром — глядишь, в голове прояснится.

— Ты чего это пьешь в одиночестве? — вдруг резко сменила тему Женя.

— Компании не нашлось, — пожал плечами Макс. — А забыться очень хотелось.

— Я помешала твоим планам? — улыбнулась женщина.

— Ты никогда мне не мешаешь.

— Давай я составлю тебе компанию? — предложила Женя.

— Тебе нельзя пить, — тихонько засмеялся Максим. — Провалы в памяти начинаются.

— Это да, — вздохнула Женя.

— Вадим — подлец! — внезапно выдал Макс. — Как он мог воспользоваться твоим состоянием?

— Я задавала ему такой же вопрос сегодня, — Женя отвернулась. — Давай не будем о нем? Так что, выпьем?

— Не хочу больше, — отказался Макс. — Утром у нас должны быть трезвые головы.

— Я просто не хочу идти домой, — вдруг призналась Женя. — Вот и тяну время. С появлением Вадима там начался форменный ад. Как-то ему еще и отца удалось на свою сторону перетянуть.

— Твоего отца кто угодно перетянет на свою сторону, ему лишь бы на твоей не быть. Уж извини.

— Не извиняйся, я и сама это прекрасно понимаю, — вздохнула Женя. — Только ты и Олька знаете обо всем, а мне недавно сказали, что я в сказке живу…

— Слушай больше, что тебе говорят, — поморщился Макс. — Если не хочешь домой, можешь у меня остаться.

— Нет, — Женя поднялась с кресла. — Мне неудобно, да и девчонки дома… Я пойду. До завтра. Утром обсудим все.

А утром произошло такое, что заставило Макса и Женю напрочь забыть о Вадиме и его телефонном разговоре…