— Ты? — попятилась Женя. Мелькнула шальная мысль, что она все-таки уснула и видит сон. Тайком ущипнув себя за руку, она вздрогнула от боли. Нет, все-таки ей это не приснилось.

— Я, — такая знакомая и в то же время уже забытая улыбка появилась на лице Вадима. — Я не сон, не щипай себя. Пустишь?

— Входи, — опомнилась Женя и посторонилась.

Вадим вошел в кухню, она — следом. Щелкнул выключатель. Свет лампочки позволил женщине наконец нормально разглядеть бывшего мужа. Годы наложили на него свой отпечаток. Волосы у висков побелели, карие глаза смотрели устало и чуть настороженно. От них разбегались лучики морщинок.

— А ты почти не изменилась, — так же внимательно, как она его, рассматривал и ее Вадим. — Все такая же красавица, как и была.

— Брось, — отмахнулась Женя. — Садись, чаю сделаю. Или, может, ты есть хочешь?

— Не хочу, — мотнул головой Вадим. — А чаю с удовольствием выпью. И пожалуйста, никогда не употребляй слово «садись» — плохое оно.

— Извини, — буркнула Женя и отвернулась к плите.

Она чиркнула спичкой и поставила чайник. Когда полезла в шкафчик за чашками, почувствовала, как за талию обняли сильные руки. Вадим уткнулся ей в шею и вдохнул знакомый запах.

— Как будто в молодость вернулся, — прошептал он.

— Вадим, не нужно. — Женя высвободилась из его рук и продолжила делать чай.

— Прости. — Вадим отступил на шаг. — Я не должен был. Ты, наверное, уже не одна, да?

Женя проигнорировала вопрос, налила чай и поставила чашки на стол. Вытащила из шкафчика тарелку с печеньем.

— Как Аленка? — спросил Вадим, грея руки о чашку.

— Красавица и умница, — одними уголками губ улыбнулась Женя. — Ей пятнадцать уже.

— Обижаешь! Думаешь, я не помню, сколько лет дочери? — Вадим пошарил во внутреннем кармане куртки и вытащил фотографию. Едва взглянув на нее, Женя почувствовала, как защемило сердце. Со старой потрепанной карточки смотрели она сама, только намного моложе, Вадим и маленькая Аленка. Мужчина положил снимок на стол, а Женя не могла отвести от него взгляд.

— У меня есть такие фото, — наконец сказала она дрогнувшим голосом. — Я не люблю их смотреть. Больно. Они как… осколки давно минувшего счастья. Не хочу.

— Понимаю тебя. Но это счастье — все, что было в моей жизни, — вздохнул Вадим, пряча фото обратно в карман. — И это фото — единственное, что держало меня на плаву в тюрьме.

— У тебя могла бы быть и другая причина, — парировала Женя и встала. — Если бы ты ответил хоть на одно мое письмо.

— Я не хотел вам писать. Не хотел, чтобы вас что-то связывало с уголовником.

— Ты действительно не понимаешь? — прищурилась Женя. — Мы с Аленой навсегда с тобой связаны. Ты ее отец. Все. Этого не изменить.

— После развода я собирался подать на отказ от родительских прав, — вздохнул Вадим. — Не смог.

— Почему? Надо было подавать. Добивать меня — так по всем фронтам. — Женя отвернулась к окну и вытерла слезинку, сбежавшую по щеке.

— Женька, зачем ты так? — укоризненно спросил Вадим. — Пойми же: я ограждал вас от себя! Я очень тебя любил, но не хотел, чтобы ты меня ждала. Я считал, будет лучше, если ты устроишь свою жизнь, станешь счастливой! Каждое твое письмо… Я и радовался ему, и раздражался одновременно.

— А я не хотела устраивать свою жизнь! — Женя резко повернулась и наклонилась над столом, упершись в него руками. — Я все равно ждала тебя, мучительно ждала от тебя ответа! Сколько раз я просила, умоляла написать мне? Почему ты все решил за меня, скажи? Как думаешь, мне легко было остаться с Аленкой одной, без поддержки? Заболел отец, мне пришлось поселиться у него, а ты знаешь его характер! Я разрывалась между ним и маленькой дочкой, и у меня не было никакой отдушины в жизни! Я бегала на почту каждый день, на меня смотрели как на идиотку! А я все ждала и ждала, что ты напишешь! Если бы ты мне ответил, если бы я знала, что все равно дождусь тебя, что ты вернешься к нам, мне было бы легче! А ты поступил так, как считал нужным. И все. Мое мнение ничего не значило! И прекрати на меня так смотреть! — рявкнула Женя, заметив, как Вадим затуманенным взглядом уставился в вырез ее халата.

— Прости, — мужчина мигнул, и взгляд его стал осмысленным. — Жень, прости меня, если сможешь. Я видел, какими отчаянными были твои письма, но боялся сделать хуже. С моей точки зрения, так было лучше. Я считал себя изгоем.

— Ты вышел два года назад. Я это поняла после того, как вернулось письмо. Ты не представляешь, как мне стало страшно в этот момент. Пока ты сидел, я могла хотя бы что-то узнать о тебе, по крайней мере понимала, что ты жив! А потом? Что мне было делать? Я ездила домой, спрашивала у соседей, не появлялся ли ты. Я не знала, где тебя искать и нужно ли это делать! Я была в ужасном отчаянии. А ты даже не поинтересовался нами, Вадим… Если раньше в письмах ты мог узнать все о нас, то эти два года… Боже, да тебе ведь было все равно, как мы!

— Мне было не все равно! — стукнул кулаком по столу Вадим. — Пойми ты, я не мог по-другому, не мог! Я хотел приехать, но что бы я вам дал?

— Себя! Свое присутствие рядом с нами! Мне больше ничего не нужно было! — по щекам Жени уже вовсю лились слезы. — Ты прожил со мной столько лет, неужели ты так и не понял, что меня никогда не интересовали деньги? Мне всегда был нужен только ты!

— Того Вадима, который тебе был нужен, уже давно нет, Женя, — тихо сказал мужчина и отодвинул чашку с недопитым чаем. — Я пытался заработать, и я смог. Пусть немного, но… Я не могу без вас. Не было и дня за эти восемь лет, чтобы я о вас не думал. Да какого дня — ни одного часа! Жень, если ты меня примешь, я останусь с вами.

— Как у тебя все легко, — покачала головой женщина. — Появляешься спустя столько лет — и «Женя, если ты меня примешь».

— Я понимаю тебя. Скажи мне: у тебя кто-то есть?

— Я прошу тебя: давай мы обо всем поговорим завтра. — Женя устало прислонилась к стене. — Ты не представляешь, какой у нас сегодня был ужасный день.

— Что-то случилось?

— Случилось. Но все потом. Пойдем, я постелю тебе в гостевой комнате.

Они ушли, а на столе остались две чашки с чаем и тарелка с нетронутым печеньем.

Несмотря на беспокойную ночь, проснулась Женя рано. Сквозь плотно закрытые шторы пробивались первые лучи солнца. Женщина поднялась с постели, подошла к окну и отдернула шторы, запуская солнечный свет в комнату. Затем открыла створку окна и полной грудью вдохнула свежий, еще прохладный летний воздух.

Солнце поднималось, озаряя приветливым светом все вокруг. Его лучики падали на траву, и она сверкала миллионами крошечных бриллиантов росы. На яблоне с ветки на ветку перескакивал воробушек и весело, заливисто щебетал.

Женя присела на подоконник, прислонив голову к стеклу. Она любила утро, причем именно раннее, когда все еще спят и ты находишься один на один с природой.

Но это длилось недолго. Где-то далеко послышались голоса, застучал топор, заскрипел колодец. Улица медленно наполнялась людьми. Вот открылась дверь соседнего дома, и через забор Женя увидела Макса. Он подошел к турнику, стоящему неподалеку от крыльца, стащил майку и принялся подтягиваться. Женя невольно залюбовалась им. Словно почувствовав ее взгляд, Макс оглянулся и помахал рукой. Женщина смутилась и поспешила скрыться в доме.

Заправив постель и приведя себя в порядок, она прошла к отцу, покормила его и вывела в гостиную к телевизору, где он проводил большую часть суток. Отец щелкнул пультом, и дом наполнился голосом ведущего новостей. Женя прикрыла дверь в гостиную и вышла в кухню. Убрала вчерашние кружки с чаем и поставила на плиту кастрюльку с водой.

— Доброе утро, — раздался голос сзади. Женя обернулась и увидела Вадима.

— Доброе утро.

— А ты ранняя пташка. Или на работу спешишь?

— Я в отпуске. Просто не люблю долго валяться, тем более летом.

— А Аленка еще спит?

— Спит, я не стала ее будить. Она вчера слишком много всего пережила.

— Так что случилось-то? — Вадим отодвинул стул и сел. — Ты все загадками говоришь.

— Нет никаких загадок, просто у нас неприятности, если можно это так назвать. — Женя с раздражением бросила ложку на стол. — В деревне девушка погибла, а наша Алена с ней конфликтовала.

— И что? — замер Вадим.

— А то ты не знаешь, как у нас! Крайнего ищут!

— Подожди: девочка погибла, или…

— Или. Утопили ее. Ой, долго рассказывать, не хочу об этом!

— Что значит не хочу об этом? — вскочил Вадим. — Аленку что, обвиняют в убийстве?

— Обвиняли. Или подозревали. Не знаю, как правильно. Но у нее нашлось алиби, — Женя покривила душой, решив, что чем меньше людей знает об обмане Ирины, тем лучше.

— Алиби — это хорошо, конечно, но… — почесал в затылке Вадим. — Знаю я это все, тем более в деревне. Аленке теперь как отмыться?

— Не действуй мне на нервы, а? — Женя злилась, и сама не понимала почему. Наверное, слишком много всего навалилось за эти дни на нее.

— Я говорю как есть.

— Разберемся.

В коридоре послышался шум, и в кухню вошла Алена, в пижаме, со всколоченными волосами. Зевая, она переступила порог и вздрогнула, увидев отца.

— Ой…

— Ален, ты почему в таком виде? — занервничала Женя, не зная, как объяснить ситуацию дочери, и в первый раз подумав о том, что даже не предполагает ее реакцию на появление отца.

— Мам, это… — Алена перевела на нее испуганный взгляд.

— Да, Ален, это твой папа.

— Папа… — эхом повторила девочка, еще раз взглянула на отца и вдруг, круто развернувшись, бросилась вон из комнаты.

— Чего это она? — удивился Вадим. Женя, ничего не ответив, побежала следом за дочерью.

Алена влетела в свою комнату, захлопнула дверь и опустилась прямо на пол у шкафа, прижавшись спиной к стене. Ее кошмар сбылся, отец все-таки вернулся. И мама, похоже, рада ему. Значит, он будет жить с ними… Страшный сон какой-то…

Женя аккуратно постучалась и, приоткрыв дверь, заглянула в комнату.

— Солнышко, можно к тебе?

Алена ничего не ответила, и Женя, войдя, присела рядом с девушкой и обняла ее.

— Ну ты чего? Не рада, что отец здесь?

— Мам, да почему я должна быть рада? — вздрогнула Алена. — Я его почти не помню! Я никогда не говорила тебе, но у меня постоянно был какой-то страх перед отцом. Понимаю, что это глупо, но… Мам, он будет жить с нами?

— Я не знаю, доченька, — честно призналась Женя. — Для меня его появление не меньший шок, чем для тебя. И я не знаю, что со всем этим делать.

— Пусть он уйдет, а? — взмолилась Алена. — Ну пожалуйста!

— Доченька, давай сделаем так. Ты сейчас оденешься, приведешь себя в порядок и выйдешь к отцу. Познакомишься с ним. В конце концов, он ни тебе, ни мне ничего плохого не сделал и не заслуживает такого отношения к себе. Потом… мы придумаем, где ему жить. И время покажет, что будет дальше. Давай не заглядывать наперед. Ты согласна со мной?

— Согласна, — вздохнула Алена, поднимаясь.

— Вот и славно, — улыбнулась Женя. — Одевайся, мы ждем тебя на кухне.

Нахмуренный Вадим стоял у окна. Услышав Женины шаги, бросился к ней.

— Ну чего она?

— Все нормально. Просто… Твое появление слишком неожиданно для нее. Я с ней поговорила, думаю, все будет хорошо.

— Я надеюсь на это. Все-таки хотелось бы наладить отношения с единственной дочерью.

Во дворе скрипнула калитка, Женя бросила быстрый взгляд в окно и увидела, что по дорожке быстрым шагом идет Максим. На мгновение прикрыла глаза и чуть не застонала. Слишком уж насыщенное утро у нее выдалось. Почему-то меньше всего хотелось, чтобы Макс узнал о появлении Вадима. Впрочем, он и так бы узнал об этом, тогда какая разница, раньше или позже?

— Жень, привет! Я… — Максим вошел в дом и замер, оборвав себя на полуслове. — У тебя гости?

Женя опустилась на стул, вдруг почувствовав гигантскую усталость.

— Да, Макс. Познакомься, это Вадим. Мой бывший муж и отец Алены. А это Максим, наш сосед и друг.

— Очень приятно, — процедил Максим, с недружелюбием разглядывая Вадима. Безошибочно угадав настроение вошедшего, Вадим не подал руки, глаза его глядели насмешливо.

— Макс, ты что-то хотел?

— Хотел, — кивнул он. — Но, раз уж у тебя такие важные гости, поговорим позже.

Мужчина выскочил из дома, едва подавив в себе желание громко хлопнуть дверью. Он понимал, что не имел права ни злиться, ни ревновать. Ведь Макс прекрасно знал, что Женя любит и ждет мужа, но втайне надеялся, что она еще одумается и что он уже не вернется. И тут нате вам — явился! И Женька тоже дура еще та! Он восемь лет ни разу не поинтересовался ими, а она приняла его и кормит!

Макс влетел в свой двор и, найдя сигареты, закурил. Два года как бросил, пачка лежала просто так, на экстренный случай. И вот он настал.

— Жень, а это кто был? — поинтересовался Вадим, проводив Макса мрачным взглядом.

— Я же сказала — сосед. Друг.

— Просто друг?

— Да, представь себе, просто друг! — Женя резко встала и принялась помешивать суп в кастрюльке.

— Разозлился он не очень-то по-дружески, — усмехнулся Вадим, присаживаясь на стул и закидывая ногу на ногу. — Да и ты, по-моему, занервничала тоже.

— Слушай, отцепись от меня, а? — еще сильнее рассердилась Женя. Восемь лет она была верна мужу, но сейчас упорно не хотела признаваться в этом.

— Он твой любовник? — в лоб спросил Вадим.

— Нет.

— Значит, метит в любовники.

— Вадим, замолчи сейчас же, — тон Жени стал угрожающим.

— Чего ты злишься? Я твой муж, имею право на такие вопросы.

— Бывший муж, — поправила его Женя. — Я же не спрашиваю, есть у тебя женщина или нет. Уверена, ты не жил монахом все эти годы. И ты меня не спрашивай.

— Не жил, — не стал отрицать мужчина. — Но все, что у меня было, — мимолетные связи. Отношений я не заводил ни с кем.

— Я не задаю тебе вопросов, можешь передо мной не отчитываться, — отрезала Женя. — И давай оставим эту тему.

Вадим хотел еще что-то сказать, но, на ее счастье, в кухне появилась Алена. Она причесалась, надела шорты и майку, в общем, вид имела ухоженный, но несчастный.

— Здравствуй, дочь, — поднялся ей навстречу Вадим.

— Здравствуй… те… — запнулась девушка.

— Не надо мне выкать, ладно? — попросил Вадим. — Я знаю, что ты плохо помнишь меня, но все-таки я твой папа. Давай дружить?

— Давайте попробуем, — пожала плечами Алена, проигнорировав его просьбу.

— Вот и славно. Расскажи о себе, пожалуйста.

Алена кинула несчастный взгляд на мать, а потом еще более несчастный на окно. Хотелось немедленно уйти на улицу, и пусть мама сама разбирается со своим мужем. И девушке повезло: возле окна материализовался Егор.

— Здрасьте! — громко поздоровался он. — Теть Жень, можно Алена выйдет? Мне очень нужно!

— Ну вообще-то, у нас дела, — замялась Женя, потом взглянула на дочь и махнула рукой: — Иди.

— Спасибо! — Алена подлетела к матери, поцеловала ее в щеку и выскочила во двор. Затем ухватила Егора за руку и быстро потащила к задней калитке. Пробежав несколько метров до любимого колодца, она опустилась на траву и только тогда выдохнула.

— Ты чего такая? — удивленно спросил Егор.

— Отец приехал, представляешь?

— Да ладно! — ахнул парень, присаживаясь на землю рядом с ней. — Серьезно?

— Нет, шутки шучу! — огрызнулась Алена.

— Чего ты злишься? — обиделся парень.

— Извини. Меня все это жутко бесит. Я всегда боялась, что он вернется — и вот, пожалуйста. Собственной персоной на нашей кухне. И уходить не собирается.

— А что плохого? Слушай, ты же совсем не знаешь его. В тюрьме он сидел, потому что маму твою защищал. Может, он хороший? И наоборот, очень даже замечательно, что он появился. Ты не думала об этом?

Алена не нашлась что ответить, лишь задумчиво посмотрела на Егора. Она априори была настроена против отца и даже не думала о нем в таком ключе. Возможно, Егор прав? И папа появился не зря? Особенно в такой тяжелый для них момент.

— Ладно, давай не будем об этом, — тряхнула головой девушка. — А ты чего хотел так рано?

— Слушай, — придвинулся к ней ближе Егор и понизил голос: — Я, кажется, знаю, за что убили Лизку.

— За что? — ахнула Алена.

— Я всю ночь думал. И вспомнил. Лиза не так давно хвасталась мне, что занимается скайуокингом.

— Чем?!

— Скайуокингом. Покорением вершин без снаряжения.

— Никогда не слышала.

— Ты могла об этом и не слышать. Лизка же была совсем без башни, занятие как раз по ней.

— О мертвых либо хорошо, либо никак — ты помнишь?

— Помню. Я о ней ничего плохого и не говорю, — отмахнулся Егор. — Так вот, родаки ее не знали об этом ее увлечении. Она часто ездила на выходные в город якобы к подруге, ее отпускали. А она с какими-то друзьями лазила по высоким зданиям. И одна из ее подруг сорвалась с крыши и разбилась.

— Да ты что? — Алена прикрыла рот ладонью.

— Да. И вот я подумал: а если это Лизка ее притащила в скайуокинг? Если родные той девчонки винят во всем Лизу? Вдруг ей кто-то отомстил? В фильмах всегда получается так.

— Так это в фильмах, — задумчиво протянула Алена, крутя в пальцах сорванную травинку.

— Интересная версия, Егор, — раздался голос, заставивший молодых людей вздрогнуть. Из-за колодца показался Максим.

— Дядя Макс, вы что, подслушиваете? — возмутилась Алена.

— Чуть-чуть, — улыбнулся Максим. — А вы, вместо того, чтоб тайны от нас разводить, лучше бы сразу все рассказали. Мы можем помочь.

— Чем?

— Егор прав, его версия событий имеет место. Но сами вы ничего не узнаете. А мы попробуем.

— Кто мы?

— Ну я надеюсь, что я и твоя мама, — невесело усмехнулся Максим. — Если ей еще до всего этого.

— Вы о папе? — опустила голову Алена. — Мне кажется, мама сама не сильно рада его появлению.

— Мне так не показалось. Но неважно. Звони ей, скажи, пусть идет сюда. Здесь и поболтаем.

— Может, лучше у нас? — предложила девушка. — Вдруг интернет понадобится.

— Для этого у нас есть телефоны. Набирай матери.

Запыхавшаяся Женя появилась у колодца через пятнадцать минут. Вид у нее был испуганный, а потом, когда она увидела всю компанию, расположившуюся на траве, стал недоуменным.

— Что произошло?

— Разговор есть, — буркнул Максим, стараясь не смотреть в ее сторону.

— Какой?

Алена коротко поведала матери об увлечении Лизы. Женя покачала головой:

— Господи, что только вы не вытворяете втайне от родителей.

— Не обобщай, — возмутилась Алена. — Я ничем таким не занимаюсь!

— Надо думать, как подробнее узнать об увлечении Лизы, а главное, о ребятах, с которыми она занималась этим, — встрял в их перепалку Макс.

— Думаю, что где-то в соцсети у них есть общий чат, — предположил Егор. — Так всегда делается.

— Да, но как нам войти на ее страницу? Она же наверняка запаролена! — возразила Алена.

— Ну это вообще не проблема, — усмехнулся Егор. — Есть у меня одна программка. Ждите здесь, сейчас сбегаю за ноутом.

Парень вскочил и бросился по дороге к своему дому. Женя и Макс проводили его задумчивыми взглядами.

— Видишь, мам, Егор не такой плохой, как тебе кажется, — упрекнула мать Алена.

— Поживем — увидим, — не стала спорить с дочерью Женя.

Егор вернулся быстро, открыл ноутбук и застучал пальцами по клавишам. Алена придвинулась к нему поближе и заглянула в экран, прижавшись щекой к плечу парня. Женя закатила глаза, заметив это, но дочь проигнорировала ее взгляд.

— Если пароль несложный, то мы его подберем, — пообещал Егор. — Да и сложный тоже, просто повозиться придется.

— Ты что, любую страницу можешь взломать? — нахмурилась Алена.

— Ну любую вряд ли, но вообще могу.

— Надо себе сложный пароль поставить, чтобы тебе возиться лень стало.

— Поздно, твою я уже давно взломал, — засмеялся парень.

— Что?! — ахнула Алена. — Да как ты мог!

— Тихо-тихо, — захохотал Егор, уворачиваясь от ее кулачков. — Я пошутил. Успокойся, Алена.

— Смотри мне! Если я узнаю…

— Понял уже: ты меня побьешь!

— Побью, и еще как!

— Грозная какая!

За шутливой перепалкой Егор не забывал о работе. Через несколько минут он последний раз щелкнул пальцами по клавиатуре и горделиво повернул компьютер к присутствующим.

— Вот страничка Лизы.

— Ищи чат, — велел Макс, и Егор тут же влез в личные сообщения.

Чат нашелся быстро и назывался на удивление просто — «Скайуокинг». В нем участвовали всего семь человек. Просмотрев имена, фамилии и переписку, они довольно быстро обнаружили лучшую подругу Лизы, которую звали Катя Прохорова.

— Ну что, — поднялся Макс. — Съездим в город, поговорим с девушкой. Ты со мной? — взглянул он на Женю.

— Конечно! — воскликнула та.

— Мы тоже с вами! — в один голос крикнули Алена и Егор.

— А вы по домам, — отрезала Женя. — И без возражений. Макс, я буду готова через полчаса.

Женя вбежала в дом и стала быстро собираться. Вадим, по-прежнему сидевший на кухне, хмуро наблюдал за ее передвижениями.

— Ты куда так спешишь?

— В город нужно срочно съездить по делам.

— Что за дела такие у тебя образовались?

— Дела, Вадим, — с нажимом ответила Женя. — Важные дела. Скоро Алена придет домой, пообщаетесь.

— Мальчишка, что за ней прибегал, — он кто?

— Друг ее.

— Все-то у вас друзья, — ухмыльнулся Вадим.

— Ты что имеешь в виду? — остановилась посреди комнаты Женя.

— Сказала бы сразу, что парень ее. А то друг.

— Какая разница? Они дружат, я так и сказала.

— Ну если сейчас это называется дружбой, то пусть дружат.

У Жени потемнело в глазах от ярости.

— Не смей говорить о моей дочери гадости. Ей всего пятнадцать лет, и я уверена, что с Егором они действительно просто дружат.

— Во-первых, о нашей дочери. — Вадим поднялся и подошел к женщине. — Во-вторых, я не гадости говорю. А правду. И тебе не следует быть такой наивной, Женя. Предупрежден — значит вооружен.

Вадим вышел во двор, а Женя осталась стоять как громом пораженная. В ее сердце закрадывалась тревога. А если он прав?