Утро выдалось неожиданно холодным и туманным. Туман стоял такой густой, что даже ближайшие дома тонули в нем, угадывались лишь их очертания. А уж дороги, ведущей в город, вообще видно не было.

Женя вышла на улицу, натянув кофту поверх пижамы, и привычно опустилась на ступеньки крыльца. Холод не пугал ее, даже наоборот. Он помогал сохранить голову ясной, что сейчас было нужно ей как никогда. Женщина вдохнула полной грудью сырой воздух и взлохматила и без того растрепанные после сна волосы.

На ветку яблони, растущей рядом с крыльцом, сел нахохлившийся скворец. Встрепенувшись, видимо, стряхнув с себя капельки воды, он залился пением. Глядя на него, Женя не могла сдержать улыбки. В этот же момент на востоке сквозь пелену робко выглянуло солнце, его первые лучи скользнули по земле и туман, словно испугавшись, стал стремительно таять.

Скрипнула дверь, и на крыльцо, сонно щурясь, вышел Макс. На его правой щеке розовело пятно от подушки, волосы были всколочены, и Женя, взглянув на него, вдруг почувствовала такую щемящую нежность, что, не сдержавшись, подхватилась и, крепко обняв, прижалась к его плечу.

— Ты чего? — опешил не ожидавший от нее таких эмоций Макс, прижимая к себе любимую.

— Ничего, — пробормотала Женя.

— Все хорошо?

— Да. Просто…

— Что просто?

— Нет, ничего, — мотнула головой женщина, хотя слова, подсказанные сердцем, так и рвались наружу. — Ничего, — повторила она и отстранилась.

— Ты почему здесь сидишь? — коснулся губами ее носа Макс. — Смотри, какая холодная, простудиться хочешь?

— Не простужусь, — улыбнулась Женя. — Я закаленная.

— Давай быстро в дом греться, закаленная! — велел Максим и открыл дверь.

Когда они вошли в кухню, с удивлением увидели там девчонок, уже одетых и причесанных. Катя и Алена сидели за столом, с аппетитом уплетали бутерброды и что-то тихо обсуждали. При появлении взрослых девчонки замолчали и заговорщицки переглянулись.

— А вы чего так рано вскочили? — изумилась Женя и бросила испуганный взгляд на часы: вдруг это они проспали? Но нет, часы показывали ровно семь утра.

— Так в санаторий же едем, — пожала плечами Катя. — Не спится, теть Жень.

— Угу, — подтвердила ее слова мычанием Аленка и запихнула половину бутерброда в рот.

— Ладно, собирайтесь, через час выезжаем, — с сомнением покачала головой Женя и ушла в спальню. Максим последовал за ней.

— Тебе не кажется это странным? — поинтересовалась женщина, быстро заправляя кровать.

— Что именно? — зевнул Макс, с сожалением посмотрев на постель и подумав, как было бы хорошо еще поспать.

— Поведение девочек.

— Нет. Когда я в детстве куда-то собирался ехать, мне никакой будильник не нужен был. Им же интересно, Жень. Перестань везде искать подводные камни.

— Может, ты и прав, — вздохнула женщина, хотя червячок сомнения продолжал ее точить.

Утро понеслось по привычной колее. Быстро переодевшись, Женя покормила отца, проверила, что за вещи взяли девчонки с собой, разбудила и собрала Сеньку, позвонила в больницу, где ей сообщили, что состояние Оли без изменений. Вскоре машина несла их в город на остановку, с которой отправлялся автобус на санаторий.

Успели как раз вовремя. Обняв детей на прощание, Женя помахала им рукой, когда автобус тронулся, и вернулась в машину.

— Ну что? Куда теперь? — побарабанил пальцами по рулю Макс. Выглядел он хмурым, и это не ускользнуло от внимания Жени.

— Что с тобой? — удивилась она. — Почему ты вдруг стал мрачнее тучи?

— Не выдумывай, — отрезал мужчина, заводя мотор. Ну в самом-то деле, не мог же он сказать ей, что нервничает перед поездкой к жене Вадима! Не признаваться ведь ему в том, что ревнует к мертвому! Это же бред какой-то…

Дом, где жила теперь уже вдова Вадима, находился на довольно уютной улочке на самой окраине города. Здесь все утопало в зелени, во дворе стояли новые, яркое выкрашенные скамейки, а на них лежали упитанные, явно довольные жизнью коты. Сам дом, может, и требовал ремонта, но выглядел тоже неплохо. На улице стояла невыносимая жара, и большинство окон было открыто, ветер трепал занавески, откуда-то слышалась веселая музыка.

— Неплохое местечко, — сделала вывод Женя, выйдя из машины и окинув взглядом двор. — Добираться только отсюда в центр плохо, нужно иметь свой автомобиль. А так очень даже уютно.

Максим ничего не ответил, сосредоточенно о чем-то думая и глядя в телефон.

— Как ее зовут? — оглянулась на него женщина.

— Вера. Идем. — Макс первым зашагал к подъезду, поднялся на второй этаж и позвонил в дверь с цифрой двенадцать. Женя едва поспевала за ним, не переставая удивляться тому, что он с каждой минутой становится все мрачнее и мрачнее.

За дверью послышались шаги, и в глазке метнулась тень. На мгновение тень зависла: их разглядывали. Затем щелкнул замок и дверь отворилась.

На пороге стояла худенькая женщина в джинсах и темно-серой футболке. Волосы ее были стянуты в низкий хвост, на коже ни грамма косметики, но вопреки этому она не выглядела серой мышкой. Темные брови, карие глаза и длинные от природы ресницы делали лицо интересным и ярким. Улыбка наверняка раньше украшала эту женщину, но сейчас она выглядела совершенно несчастной. Глаза были припухшими и заплаканными, губы — искусанными, а нос то и дело шмыгал.

— Здравствуйте, Женя, — поздоровалась женщина, немало удивив этим и Макса, и саму Женю. — Я вас ждала.

— В смысле? — глупо спросила гостья. — Кто вам сказал, что мы приедем? И откуда вы меня знаете?

— Никто не сказал. Я предполагала, что вы появитесь, — пожала плечами Вера и посторонилась. — Проходите.

Макс и Женя вошли в крохотную прихожую, а затем — в большую комнату. Особой роскоши здесь не наблюдалось, но и убогой обстановка не выглядела. У стены стоял большой диван, застеленный красивым покрывалом, рядом пристроился торшер в виде розы, напротив возвышался книжный шкаф и висел большой телевизор. На подоконнике, добавляя комнате уюта, красовался горшок с фиалкой. На маленьком столике у дивана стояла фотография Вадима в рамочке, рядом с ней — рюмка водки, накрытая кусочком хлеба.

— Присаживайтесь, — кивнула на диван Вера. — Может, чаю или кофе?

— Нет-нет, спасибо, — поспешно отозвалась Женя, садясь на самый краешек дивана. Макс вообще проигнорировал приглашение и остался стоять, скрестив руки на груди. Мрачным взглядом он буравил фотографию Вадима.

Вера опустилась рядом с Женей и зажала ладони коленями.

— Откуда вы меня знаете? — повторила свой вопрос гостья.

— Вадим рассказывал, логично же, — одними уголками губ улыбнулась Вера. — Он много о вас говорил и всегда только хорошее… Я даже немного ревновала.

— Вы… — Женя хотела задать очередной вопрос, но запнулась на полуслове, услышав в прихожей шаги.

В комнату заглянул красивый высокий парень, по виду чуть старше Аленки. Копия Вадима. Без лишних слов было понятно, что это его сын. Но… Женя растерянно оглянулась на Максима, вдруг почувствовав приступ дурноты. Как же это… Нет…

— Мам, — подтвердил ее догадку парень, — у нас гости?

— Саш, иди в комнату, я потом тебе все объясню, — попросила Вера. — Прошу тебя, только не спорь, — видя, что сын собирается что-то сказать, повысила голос женщина. — Иди.

Юноша махнул рукой и скрылся. Вера бросила быстрый взгляд на оторопевшую Женю и вздохнула:

— Вы шокированы.

— Это слабо сказано, — Женя обернулась к ней. — Это сын Вадима, но… Господи, сколько ему лет?

— Шестнадцать. Переходный возраст, дурной характер проявляется. Тяжело мне с ним будет без отца… Хотя с Вадима отец, конечно, так себе, но Сашка его любил.

— Стоп! — мотнула головой Женя. — Я ничего не понимаю! Я думала, вы с Вадимом поженились, когда он вышел, а вы…

— А мы были вместе почти двадцать лет, — грустно кивнула Вера. — Не смотрите на меня волком, я не знала о вас с Аленой. Долгое время не знала.

— Так это вам нужно на Женю волком смотреть, а не ей на вас, — подал голос Максим. — Ваш Саша-то старше нашей Алены.

— Да, вы правы…

— Объясните вы мне, что все это значит, или нет? — голос Жени зазвенел.

— Не нервничайте, пожалуйста, — попросила Вера. — Нам уже некого делить.

— Я бы не делила его даже в том случае, если бы он был жив, — отрезала Женя. — Я просто пытаюсь понять!

— Мы с Вадимом жили гражданским браком, не расписывались. Сашка родился. Вадим в то время связался с какими-то бандитами, торговал запрещенными веществами. Я просила его не делать этого, но разве он слушал? — Вера порывисто вздохнула и сжала кулаки. — Потом у него начались проблемы. Не знаю точно, но вроде он пытался какую-то партию продать самостоятельно и деньги оставить себе, в обход своих хозяев… В общем, его спалили на этом. Доказать не могли, но угрожали, требовали вернуть товар.

Вера поднялась, прошлась по комнате и остановилась напротив Жени.

— Вадим очень редко бывал дома, все время ссылался на занятость. А потом я случайно узнала о вас и о вашей дочери. Закатила скандал. Выгнала его. Честно, это был удар под дых, я даже не предполагала, что мой Вадим мало того, что завел любовницу, так еще женился на ней, а я не видела ничего! Более того, у нас дети почти одного возраста! Он ушел, я несколько ночей плакала, а потом решила, что должна быть сильной ради сына.

Вернувшись на диван, Вера заглянула Жене прямо в глаза.

— А потом он появился опять… Пьяный вдрызг. Сказал, что его преследуют, возможно, убьют. Сказал, что боится за нас с Сашкой, и просил уехать. Я ничего не могла понять, притащила его на кухню, напоила чаем. Он стал более-менее связно говорить, и от его рассказа мне стало дурно.

— Что же он вам рассказал? — хмуро спросил Максим, уже догадываясь обо всем.

Женя сидела совершенно неподвижно, словно окаменев, и неотрывно смотрела на Веру.

— Сказал, что его жену в парке подстерег какой-то из его дружков. Он смог ее отбить, но теперь боится, что и за нас примутся. Опять просил уехать, но я наотрез отказалась. Тогда он ушел. А на следующий день подался в милицию с чистосердечным признанием в убийстве. Узнав об этом, я сразу прибежала к нему. А Вадим сказал, что так будет лучше. В милиции он, естественно, не признался в своих делишках, не рассказал, что тот парень в парке был бандитом. Просто сообщил, что на его жену напали, а он защищал ее и немного перестарался.

Женя закрыла глаза. Все услышанное не укладывалось в голове, там стоял шум, как будто где-то рядом шел поезд. В черепной коробке заворочалась боль, и шум усилился.

— А вы сразу его бросили, подали на развод, — упрекнула ее Вера.

— Я бросила?! — Женя открыла глаза. — Это он подал на развод. Я восемь лет его ждала и письма писала, на которые он даже не отвечал. Бросила я его…

— Да? — пожала плечами Вера. — А он мне говорил по-другому. Я тоже ему писала. Правда, мне он отвечал. И после тюрьмы вернулся к нам с Сашкой.

— Чем он занимался, вернувшись? Где работал? — спросил Макс.

— Нигде он не работал, — махнула рукой Вера. — Сначала просто отдыхал, а потом… Опять стал где-то пропадать, со временем деньги появились. Большие деньги. Когда я спросила откуда, он ответил, что это не моего ума дело. Мы поссорились. Но Вадима же не изменишь. Мы помирились, а он продолжил делать то, что делал. По крайней мере, денег меньше не стало, будь они неладны.

— Зачем же вы это все терпели? — выдохнула Женя.

— Любила, — бросив на нее удивленный взгляд, ответила Вера. — Я очень его любила. Каким бы он ни был, любым. А потом он сказал, что ему нужно ненадолго уехать, и… мне позвонили из милиции…

Закрыв лицо руками, женщина разрыдалась. Женя несмело коснулась ее плеча.

— Держитесь. Вы должны быть сильной, у вас сын замечательный растет. Вы правы, без отца вам с ним придется сложно, так что будьте внимательны, чтобы Саша не пошел по стопам Вадима.

После этих слов Вера испуганно вздрогнула, а Женя поднялась и шагнула к двери. Макс же остался стоять на месте, буравя взглядом плачущую женщину.

— Вера, может, вы когда-нибудь слышали от Вадима имя Ирина? — спросил он. — Ирина Асадова.

— Нет. Он не делился со мной своими секретами.

— То есть вы даже малейшего представления не имеете о том, чем он занимался? — парировал Макс. — Ну так не бывает!

— Бывает, если дело касается Вадима. — Вера вытерла слезы и вышла в прихожую. — Прошу вас, уходите. Не могу больше.

В полном молчании Макс и Женя покинули квартиру и подъезд. Оказавшись на улице, она вдохнула полной грудью воздух и неожиданно даже для себя расплакалась. Макс молча подошел к ней и обнял.

— Ты понимаешь, что произошло? — подняла на него глаза Женя. — Вся моя жизнь была обманом. Я столько лет любила этого человека, ждала его, Аленке рассказывала об отце, который меня спас, а он… Выходит, что жертвой была я: это не он из-за меня в тюрьму сел, а на меня из-за него напали! Господи, а я всю жизнь считала себя виноватой и в каждом письме просила у него прощения! Как можно быть такой мразью, скажи?

Выговорившись, Женя затряслась от рыданий, а Макс ничего не ответил, только еще сильнее прижал ее к себе. Он понимал, что слова ей сейчас не нужны. Да и что тут скажешь? Она абсолютно права.