— Неужели застёжка расстегнулась? — растерянно оглянулась Илона.

— Это невозможно, — подал голос Матусевич. — Я с трудом её застегнул.

За столом вновь возникло оживление, на сей раз встревоженное. Не дожидаясь помощи кавалеров, самостоятельно отодвигая стулья, женщины поднялись со своих мест. За ними потянулись и мужчины. Разбредаясь по двухсотметровому помещению, тщательно осмотрели его, надеясь обнаружить украшение на полу. Кроме стеллажа для кукол и стола со стульями, вся остальная мебель в гостиной была встроенной, поэтому колье не могло оказаться под шкафом для одежды либо кухонным. Не обнаружив пропажи, вновь сошлись за столом.

— Надеюсь, — слегка дрогнувшим голосом предположила Людмила Леонидовна, единственная из всех не покидавшая для поисков своего места, — это чья-то не совсем удачная шутка. Я прошу вас вернуть колье.

— А я надеюсь, — отозвалась сидевшая на другом конце стола невестка Матусевичей Лиана, — нас не подвергнут обыску только потому, что ваша дочь не сумела сберечь подаренное бабушкой украшение?

— Боже упаси, — опережая Людмилу, заверила её с затаённой усмешкой Иветта. — Никто не станет ворошить сумочки и карманы. У меня другое предложение. Я попытаюсь вытащить наружу ваши тщательно охраняемые секреты. А там, глядишь, и колье обнаружится.

— Ой, Вета, то, что ты у нас фанатичная любительница детективов, не даёт права… — начала было Лиана.

— Да ладно тебе, — весело возразил её муж Илья — худощавый широкоплечий мужчина тридцати двух лет в тёмно-лиловой рубашке с приподнятым сзади воротом, зауженных брюках, чёрными прямыми волосами и удлинённой чёлкой, небрежно зачёсанной на левую сторону лба. — Ничего не имею против, чтобы провести остаток новогодней ночи таким неординарным образом. Надеюсь, — обвёл он взглядом соседей по столу, — все со мной согласятся?

— Так у нас и выхода иного нет, — усмехнулся в ответ сын Инессы Игнат — тридцатичетырёхлетний мужчина с вьющимися чёрными волосами, насмешливой улыбкой тонких губ под аккуратно подстриженными усиками, среднего телосложения, одетого, в отличие от большинства присутствующих, совсем не празднично: в чёрно-белый пуловер из тонкого кашемира и джинсы. — Не хотелось бы в первое же утро нового года огорошить бабулю пропажей ожерелья, которое она наконец-таки подарила любимой внучке.

— Игнат, — не преминула поддеть двоюродного брата Илона, — а ты претендовал на семейное украшение? Или предполагал подарить своей невесте?

— Почему бы и нет? — откинулся на стуле Игнат. — Карина — без пяти минут моя жена. И у меня точно такие же права на это колье, как у тебя.

— Если не считать того, — ехидно уточнила сестра, — что оно предназначается исключительно женщинам нашего рода, чтобы принести им счастье в семейной жизни. Или ты настолько не уверен в своей избраннице, что собирался с помощью колье укрепить будущий брак?

Невеста Игната, вопреки ожиданию Илоны и многих из присутствующих, хранила молчание. Хрупкая брюнетка с распущенными чёрными волосами, завитыми крупными локонами, наполовину прикрывающими щёки, с заострённым подбородком и со злобным выражением лица, на котором выделялись огромные миндалевидные глаза, откинувшись, как и Игнат, на стуле, скрестив руки под высокой грудью, делала вид, будто её это не касается.

Иветта, с интересом наблюдающая за неуклонно набирающей градус агрессии беседой, попыталась вернуть её в направление, которое она посчитала верным.

— Итак, начнём, пожалуй!

— Вета, наша проницательная Агата Кристи, — провозгласил Илья, — разве мы уже не начали?

— Нет, Илья, — улыбнулась Иветта. — Поскольку я предпочитаю быть беспристрастной, то начать предлагаю по часовой стрелке от меня. Людмила.

— Иветточка, — растерянно подняла на неё взгляд Людмила Леонидовна, — ты думаешь…

— Ничего личного, Людмила. Я же сказала: расследование начинается по часовой стрелке.

— Ну знаешь ли, — возмутилась хозяйка.

— Мам, — вновь подал голос Илья, — а почему бы тебе, собственно, не завладеть этим самым ожерельем? — и, не давая матери выплеснуть возмущение, пояснил: — Во-первых, ты сама обратила внимание на отсутствие на Илоне украшения. Согласен, это ничего не доказывает. Во-вторых, ты единственная, кто не встал вместе со всеми из-за стола, чтобы поискать колье. Стало быть, знаешь, где оно.

— Илья, ты в своём уме! Зачем мне забирать колье у собственной дочери?

— А это как раз и есть то самое «в-третьих»! Насколько я помню, колье должно принести девушке счастье в семейной жизни. И поверье уже начало действовать. Стоило Илоне заполучить его, как ей тут же сделали предложение. Вот только тебя, мамочка, похоже, не особенно устраивает кандидатура Стаса.

— Если я предложила дать Илоне время на размышление, это не значит, будто недовольна будущим зятем. Станислав — достойный молодой человек!

— Достойный Илоны? — насмешливо уточнил Игнат.

— Да, — подтвердила Людмила Леонидовна.

* * *

«Достойный, — растерянно думала Илона, — Стас достойный. А Вадим, выходит, недостойный? О чём я? Колье пропало… Только подарили, и уже пропало! Украли! Кто же это мог быть? Когда я танцевала, оно на мне было. Точно помню! Ещё Вадим так внимательно его разглядывал. Даже два раза приглашал на танец. Я-то думала, никак не решится заговорить о нас, а он, выходит, на колье нацеливался. Может, специально всё это затеял? Предложение, разговор с отцом, со Стасом. А откуда он мог узнать о колье? Неужели от Стаса? Однако Стас не знал, я и сама не догадывалась, что колье подарят именно сегодня. Стас танцевал со мной один раз, но смотрел прямо в глаза. А Вадим — только на колье. Как я сразу не заметила! Когда Стас делал предложение, так волновался, а я думала при этом только о Вадиме. Мы вместе три года, и он уже несколько раз предлагал выйти замуж, а я всё время смеялась и просила подождать. А ведь, похоже, я тоже его люблю. Тогда почему так легко увлеклась Вадимом? Просто привыкла к Стасу, вот в чём дело. Привыкла, что он всё время рядом. А если его не будет рядом? Вдруг это он взял колье, тогда его теперь посадят. Если мы не заявим, его ведь не посадят. А как я смогу выйти за него, если это он украл? Вдруг он почувствовал что-то и поступил как мальчишка, чтобы спровоцировать меня? Ерунда какая-то! Кто же взял колье? Когда мы смотрели фейерверк, они были за моей спиной. А значит, у обоих была возможность. Почему не почувствовала, как расстёгивают замок? Хотя всё так громыхало, суета вокруг, вполне могла не заметить. Ещё кто-то меня за плечи приобнял. Кто? Не Вадим же! Стас, конечно».

От размышлений Илону отвлёк разговор на повышенных тонах. Илья пререкался с матерью с противоположных краёв стола. Все остальные наблюдали за ними. Все, кроме Вадима, который пристально смотрел на Илону. Она смутилась под его взглядом и перевела глаза на Стаса. Тот сидел, скручивая в руках белоснежную салфетку с серебряным шитьём. Почувствовав взгляд Илоны, глянул на неё, словно щенок с подбитой лапкой.

«Что теперь будет? — ясно читался в его глазах вопрос. — Сейчас никому нет дела до моего предложения. И всё из-за этого дурацкого колье».

Илоне стало нестерпимо жаль Стаса. Она тоже подумала о пропавшем украшении неприязненно:

«Надо же было ему пропасть! Это что же, не видать мне теперь счастья в семейной жизни? Если бы всё можно было повернуть назад! Я бы тут же согласилась на предложение Стаса! А сейчас все заняты пропажей колье, и никому нет дела ни до меня, ни до Стаса. Ах, если бы можно было поговорить с ним прямо сейчас наедине! Поднялись бы ко мне в комнату на второй этаж. Но Иветта, разумеется, никому не позволит выйти из гостиной, пока не обнаружится колье. А что это Вадим так на меня смотрит? Неужели это он всё затеял? Но чего собирается этим добиться? Подставить Стаса? Отвлечь всех и прежде всего меня от его предложения? Вдруг Литвинов всё-таки рассказал Стасу о женитьбе на мне, а тот решил опередить его? Но никто из них не выглядел агрессивным по отношению друг к другу. Стас не был против, когда Вадим танцевал со мной. А с кем в это время, кстати, был сам Стас? Надо же, я совершенно не обратила на это внимания.

Почему Илья наезжает на мать? — досадовала Илона. — Хотя, может, он и прав. Это ведь она всё затеяла. Ей, видите ли, захотелось похвастаться нашей новой квартирой и её сногсшибательной отделкой».

О том, что идея собрать родственников в новогоднюю ночь принадлежала Илоне, она в раздражении забыла.

* * *

— Как же ты можешь считать достойным твоей дочери человека, у которого нет роскошной квартиры? — ехидно осведомился Илья.

Не успела Людмила Леонидовна ответить, как сын продолжил.

— Или счастливые молодожёны поселятся в ваших шикарных апартаментах?

— Илья, прекрати, — возмутилась мать. — Илона ещё не дала согласия на брак. Ни к чему обсуждать это при всех.

— Нет уж, извините, — насмешливо парировал сын. — Если предложение сестрёнке было сделано при всех, мы вправе обсуждать это и строить различного рода предположения.

— Только будь, пожалуйста, корректен в своих предположениях.

— Знаешь, мама, весьма странно требовать корректности от меня и всех остальных приглашённых. Ведь в отношении нас не проявлено ни малейшей деликатности с твоей стороны.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты просто обязана была остановить Иветту, чтобы не проводить это глупое расследование.

— Остановить меня? — звонко расхохоталась Иветта, избавляя Людмилу от необходимости отвечать сыну. — Илюшенька, тебе прекрасно известно, что это невозможно. Безусловно, я прошу у всех присутствующих прощения за подозрительность. Посудите сами, если бы все приглашённые как ни в чём не бывало покинули дом, а колье при этом не нашлось, полагаю, никому не понравилась бы перспектива оказаться в роли подозреваемого. Не правда ли?

— Что? — возмутился Илья. — Ты натравила бы на нас полицию?

— Илья, следи, пожалуйста, за выражениями, — мягко укорила Иветта. — Не натравила, а вынуждена была бы инициировать официальное расследование. Разумеется, не сама, а кто-либо из хозяев. Илья, а почему ты так распалился? Ты же поддержал меня в намерении провести домашнее расследование, скоротав таким образом остаток ночи.

— Было бы правильным начать расследование с тебя.

— С твоего позволения, — обворожительно улыбнулась Иветта, — обойдя присутствующих за столом по часовой стрелке, я завершу расследование именно собой. Если, конечно, к тому времени колье не отыщется.

* * *

Арина с горечью и удивлением смотрела на Илью, осыпавшего мать насмешками и упрёками. Ей стало жаль Людмилу Леонидовну. Арина со своим старшим братом обожали родителей. Им никогда не пришло бы в голову разговаривать с ними подобным тоном.

«Неужели всё это из-за пропавшей драгоценности? В досаде, что колье досталось Илоне, а не его жене Лиане, Илья при всех оскорбляет мать. Почему они придают такое значение материальному? Даже Вадим! Он сам сказал, что не решался позвать меня замуж, не имея собственного дома. Макс с женой, пока не купили квартиру, три года жили вместе с нами. Мы с Полинкой не то что не поссорились, ни разу косо не глянули одна на другую. Потом, когда они переехали, мы с мамой полгода не могли привыкнуть и сильно скучали по ежедневным совместным ужинам с шутками и бесконечными разговорами. Хорошо, что у Полины с Максом Дениска родился, теперь они стали чаще к нам приезжать. И мы с Вадимом могли бы какое-то время пожить у кого-нибудь из наших родителей».

Арина наконец глянула на Вадима и обратила внимание, что он пристально смотрит на Илону. «Неужели пожалел её?» — изумилась девушка. Пропажа украшения, подаренного бабушкой, — конечно, ужасно. Но разве сейчас имеет значение что-либо другое, кроме предложения Стаса? Бедный, должно быть, сам не свой. Ему наверняка хочется оказаться с Илоной наедине и услышать ответ. Но это невозможно сделать, пока не обнаружат колье. Выходит, здесь все подозреваемые? Стас в том числе? И даже Арина с Вадимом?

Пытаясь отгородиться от разгорающегося скандала, она возвратилась мысленно к началу их с Вадимом отношений.

* * *

После того тревожного вечера, когда Литвинов защитил маму Арины от грабителей, молодые люди начали встречаться. Два раза посетив премьерный показ фильмов, которые, как оказалось, им обоим хотелось посмотреть, затем они несколько вечеров с удовольствием провели время в кафе, где выступали приятели Вадима.

А потом он пропал на две бесконечных для Арины недели. Нет, парень звонил, но девушке казалось, что стремился при этом поскорее завершить разговор. Но при следующей встрече Вадим светился радостью и был настолько нежен, что Дивеева не сразу спросила о причине двухнедельного отсутствия.

— Ариша, просто я с повреждённой рукой не мог работать, — бесхитростно ответил Литвинов, — поэтому порядком запустил заказы. Вот и пришлось нагонять, чтобы сделать проекты к сроку. Извини, что редко звонил! Но я иной раз даже обедать не успевал. Спасибо маме, не дала умереть с голоду, — рассмеялся он, — приносила еду на второй этаж.

— Ну что же, — пожала плечами Арина, поднимаясь из-за столика в кафе, — рада была скрасить твоё свободное от работы время. Ещё раз спасибо за спасение мамы, — добавила девушка, намереваясь покинуть Вадима, к которому успела проникнуться тёплыми чувствами.

— Аринка, ты что? — спохватился Литвинов и, вскочив следом за девушкой, обнял её за плечи. — Прости, не то ляпнул! Просто попытался объяснить, почему долго не появлялся, — примирительно улыбнулся он. — Но получилось не очень.

Назревающую размолвку удалось предотвратить, но неприятный осадок остался. А потом Вадим снова пропал на неделю, в течение которой позвонил всего один раз. Арина сердилась на себя, потому что, невзирая на негодование по отношению к Литвинову, с нетерпением ждала его. С трудом пересилив себя, девушка оставила следующий звонок Вадима и десяток эсэмэсок без ответа. Утром Литвинов примчался домой к Дивеевым и, разминувшись с Ариной буквально на несколько минут, узнал от изумлённой его ранним появлением Екатерины Алексеевны, что дочь уже отправилась на работу.

В самом начале их знакомства девушка взяла с него клятвенное обещание никогда не искать её на радиостанции. Вадим поразился, но обещание дал. Арина сделала это по двум причинам. Во-первых, не собиралась раньше времени афишировать их с Вадимом отношения ни перед кем, кроме родителей. Во-вторых, остерегалась возможного проявления коварства со стороны Стрельцова. Она имела несчастье наблюдать, как однажды Дима в буквальном смысле слова размазал одну из бывших пассий, устроив разборку на глазах её нового возлюбленного. Вся вина затравленной Стрельцовым девушки состояла в том, что оставила Диму прежде, чем тот соизволил бросить её сам. Несмотря на то, что инициатором разрыва с Ариной был Стрельцов, предпочитала не провоцировать его. Поэтому ей удавалось скрывать близкие отношения с Вадимом не только от коллег, но и от Илоны, работавшей в одном здании с медиахолдингом. По стечению обстоятельств, Литвинов начал оказывать проектные услуги предприятию Матусевича почти сразу после знакомства с Ариной. Дивеева, безусловно, знала от подруги о появлении у них в мастерской привлекательного молодого человека, однако не придавала восторгу Илоны значения вплоть до того самого дня, когда узнала, будто Литвинов собирается сделать ей предложение.

Разминувшись в то утро с Ариной, Вадим едва дождался, когда можно будет позвонить ей в прямой эфир. Прежде чем выйти на связь с радиоведущим, звонок принимал звукорежиссёр. Литвинов спокойно заявил, будто желает заказать для своей любимой девушки песню группы «Несчастный случай». Через несколько минут звукорежиссёр соединил с ним Дивееву.

— Ариша, — зазвучал в эфире проникновенный баритон Литвинова, — я безумно по тебе соскучился. Приглашаю тебя поехать со мной послезавтра в Москву на спектакль «Квартета И» «День радио».

Оторопев от неожиданности, поскольку знала, что билеты на спектакли «Квартета И» приобретались едва ли не за год, Арина замешкалась с ответом. А Вадим повторил свою просьбу поставить в эфире для Арины песню «Радио».

— Я очень тебя люблю, Аришка. Позвони мне, пожалуйста, как только у тебя будет возможность, — завершив монолог, Вадим в ожидании умолк.

С трудом преодолев порыв ответить любимому взаимным признанием, Арина коротко пообещала позвонить, и буквально через несколько секунд в эфире зазвучала музыкальная композиция.

Спектакль, билеты на который любезно уступил Вадиму его хороший приятель в Москве, они с удовольствием посмотрели. На следующее утро Арине необходимо было выходить на работу, и молодым людям пришлось отказать себе в удовольствии прогуляться по ночной Москве. Решив сделать это в следующую поездку, они вернулись в свой город на ночном поезде, неистово целуясь почти всю дорогу и нашёптывая друг другу нежные слова.