У Лианы с мужем и Игнатом состоялось не менее активное обсуждение произошедшего, чем у всех остававшихся в комнате.

— Ну и как вам всё это? — выпустила струйку дыма Лиана.

— Жесть, — саркастически улыбнулся под тонкими усиками Игнат. — Эта Арина — типичная представительница тех, о ком говорят: «В тихом омуте…»

— Знаешь, — задумчиво произнёс Илья, — я не был бы столь категоричен.

— Что ты имеешь в виду?

— Арина влюблена в этого Литвинова, как кошка. И когда ты, Лика, вместе с моей сестрёнкой стали на него нападать, она не выдержала и призналась в том, чего не делала.

— Ты так думаешь? — промурлыкала Лиана.

— Уверен.

— Можешь объяснить? — заинтересовался Игнат.

— Объяснить непросто, — скривил тонкие губы Илья, выдыхая дым уголком рта. — Скорее, я почувствовал это интуитивно. Посудите сами, сначала девчонка испытала стресс, узнав об отношениях Лианы и Вадима в прошлом. Затем Вадим оказывается главным подозреваемым с вполне серьёзными уликами.

— Это ты про фото в его телефоне? — уточнил Игнат.

— Про них, — кивнул Илья. — Вот её сердечко, не вынеся поругания возлюбленного, подсказало единственно возможный выход — отвлечь внимание на себя. Как вам такая версия?

— Не знаю, не знаю, — усомнился Игнат. — Я склоняюсь к тому, что они с Вадимом сообщники и затеяли всё это вместе.

— Какая же им тогда выгода, — удивилась Лиана, — умыкнув колье, отваливать за него деньги?

— А вдруг мы не в курсе, кстати, и все остальные тоже, сколько на самом деле стоит эта вещица, — предположил Игнат. — Как ни крути, она всё-таки существует в единственном экземпляре.

— Точно, — подхватил Илья. — А ещё бывает так, что на определённую вещь поступает заказ. И тогда она многократно подскакивает в цене.

— Но для этого, — заметила Лиана, — надо быть в курсе её существования.

— Арина, насколько я помню, дружит с Илоной ещё со школы, — пожав плечами, Илья затушил сигарету в пепельнице на маленьком столе возле открытого окна лоджии. — Так почему бы ей не знать о существовании семейной драгоценности.

— Да, — кивнула Лиана, — пожалуй, мы все недооцениваем эту девочку.

— И твоего бывшего, — не преминул подколоть Илья.

— И его тоже, — невозмутимо согласилась Лиана.

— Тогда почему они так спокойно восприняли предложение Игоря пойти посмотреть, не лежит ли внизу колье? — заволновался Игнат.

— А у них был сообщник, — предположила Лиана, — который давно подобрал украшение.

— Да брось, — отмахнулся Илья. — Откуда Арина могла знать, что ей представится возможность подойти к окну.

— Действительно, — согласился Игнат, — это маловероятно.

— Значит, — Илья обвёл взглядом своих собеседников, — колье всё ещё находится в квартире.

— Это рискованно, — возразила Лиана.

— Нисколько, — уверенно ответил Илья. — Сама посуди, никто ведь не собирается обыскивать присутствующих, верно?

— Так ты думаешь, — оживился Игнат, — колье…

— У Арины или Вадима, — кивнул Илья, — хотя я больше склоняюсь к Вадиму. А вот Арина, скорее всего, послужила отвлекающим фактором.

— А если всё-таки предложить нашей следопытке обыскать присутствующих? — ехидно ухмыльнулся Игнат.

— Как ты себе это представляешь? — расхохотался Илья. — Кто должен проводить эту процедуру?

— Да уж, задача…

— Среди присутствующих не найдётся ни одного незаинтересованного лица, который бы провернул обыск.

— Нужно предложить, — захихикал Игнат, — чтобы девушки разделись сами, например, под соответствующую музыку.

— Девушки, — хмыкнул Илья. — Не забывай о маме и Иветте. Им ты тоже предложишь раздевание под музыку?

— Нет, — зашёлся смехом Игнат, — это мне и в голову не пришло.

— А каким образом ты исключишь их персоны из числа подозреваемых?

— По этому поводу у меня нет вариантов.

— Хватит чушь молоть! — рассердилась Лиана. — А то сами будете раздеваться под музыку.

— Значит, опять тупик? — моментально присмирел Илья.

— Похоже на то, — продолжала хмуриться его жена.

— Давайте вернёмся к столу, — предложил Игнат. — Иветта уже чай заварила. Илья с Лианой с удовольствием последовали его примеру.

* * *

Снова все места за столом оказались заняты. Любопытные взоры с ожиданием обратились к Игорю Матусевичу. Он неторопливо отпил глоток ароматного чая с бергамотом, поблагодарил жену, которая перед этим наполнила его чашку, и, подняв глаза, встретился с обжигающим ненавистью взглядом сидевшей напротив него Карины.

— Увы, колье мы не обнаружили. Но у меня есть для вас любопытное сообщение.

— Относительно колье? — подалась к брату Иветта.

— Я думаю, колье может подождать, — неожиданно раздался уверенный голос Карины.

Взгляды вмиг переместились на противоположную от Матусевича сторону стола, к невесте Игната. Игорь, не выражая ни малейшей обеспокоенности заявлением Карины, прищурив глаза, чуть подался вперёд, опираясь грудью на окрещённые на столе ладони.

— Странно, — заволновалась Иветта, — что же такого важного вы имеете нам сообщить?

— Впрочем, — откинулась на стуле Карина, постукивая по накрытому белоснежной скатертью с серебристой вышивкой столу зажатой между пальцев чайной ложечкой, — я напрасно перебила Игоря. Возможно, он собирался сказать о том же.

— Итак, — нетерпеливо подбодрила Карину Иветта.

— Может, — глянула Карина на своего визави, не обращая внимания на Иветту, — сам озвучишь?

— В чём дело, Карина? — не выдержал напряжения побледневший Игнат.

— Ну так как? — вновь проигнорировав обращение к ней, уточнила у Матусевича Карина.

— Как хочешь, — пожал плечами Игорь, показывая своим видом, что не придаёт значения её скрытым угрозам.

— Ну что же, — удовлетворённо произнесла она, — уважаемые дамы и милостивые господа, имею честь сообщить вам о моём предстоящем вскоре бракосочетании с Игорем Владимировичем Матусевичем.

— Вы уверены, что не оговорились? — поинтересовалась Иветта, с тревогой предчувствуя назревающий скандал. — Вероятно, вы имели в виду Игната?

— Нет, уважаемая Иветта Владимировна, я не оговорилась. Извини, Игнат, — подалась она в сторону жениха, — я честно пыталась создать с тобой семью. Но, увы, любовь оказалась сильнее моих благих намерений.

— Карина… — только и смог пролепетать Игнат.

— А вас не смущает то обстоятельство, — насмешливо полюбопытствовал Илья, — что отец женат?

— Нисколько, — повела бровью Карина. — Если он женат, как вы изволили выразиться, что мешает ему в скором времени развестись и сочетаться новым браком? Может, наличие несовершеннолетних детей? Насколько мне известно, их нет. Если только вы с Илоной не считаете себя таковыми по уровню развития.

— Игорь, — вымолвила Людмила Леонидовна, покрывшаяся розовыми пятнами.

— Насколько мне известно, — пришла на помощь безучастному брату Иветта, — если для развода в данных обстоятельствах достаточно желания одной из сторон, то для заключения брака совершенно точно необходимо согласие обеих.

— Ты ведь согласен, — не сводя взгляда с Матусевича, угрожающе спросила Карина, — не правда ли, Игорь? Не пройдёт и месяца, как у всех здесь присутствующих возникнет повод воскликнуть «Горько!» в нашу честь. Знаю, без предварительного развода не обойтись. Но, как я полагаю, некоторая сумма способна ускорить процесс.

— Игорь, — вновь подала голос Людмила, — почему эта девочка так говорит? Она не в своём уме? Что между вами произошло, пока вы ходили вниз?

— Сейчас, — отчётливо произнесла Карина, — между нами не произошло ничего пикантного, о чём вы могли подумать. Всё случилось гораздо раньше, три года назад. И продолжалось вплоть до настоящего времени, пока я не собралась выйти замуж за Игната.

Уставившись на сложенные на столе руки, ссутулившийся Игнат угрюмо молчал. Скользнув взглядом по лицу племянника, Игорь Матусевич наконец-то заговорил.

— Прошу прощения у всех присутствующих и дозволения у нашей уважаемой Иветты — вдохновителя и организатора домашнего расследования — на некоторое время покинуть ваше общество для беседы со своей женой.

Все, в том числе и Карина, удивлённо молчали.

— Итак, — повторил Игорь Владимирович, — я могу подняться с Людмилой на второй этаж?

— Пожалуйста, Игорь, — тихо произнесла Иветта и добавила, обращаясь к остальным: — Надеюсь, никто не против?

Некоторые не ответили, большинство из присутствующих согласно кивнули. Людмила, к тому времени немного справившись с собой, оперлась на протянутую мужем руку и поднялась вместе с ним на второй этаж их роскошной квартиры.

* * *

— Давай поговорим в комнате Илоны, — предложила Людмила, когда они оказались рядом с дверью их спальни.

— Конечно, ничего не имею против, — согласился удивлённый Матусевич.

Людмила присела на стул возле зеркального столика, за которым Илона наводила красоту. Игорь разместился напротив, устало опустившись на аккуратно заправленную покрывалом кровать. В иное время это оказалось бы недопустимо — сесть на кровать, тем более в комнате дочери, но сейчас Людмила не обратила на это внимания. В груди защемило, гортань забилась в ритме сердечных сокращений, как бывало в юности, до того муж показался близок и хорош. Её всегда восхищала неторопливая пластика движений Игоря, его стройное тело с развитым плечевым поясом, опрятность, внимание к одежде и парфюму, его исключительный вкус. Мужчина сидел, слегка раздвинув колени, опираясь на них локтями, исподлобья задумчиво смотрел на жену.

— Мне жаль, что так вышло, — грустно произнёс он.

— Действительно, довольно неприятно узнать при всех, что муж вскоре женится на другой.

— Я не это имел в виду.

— А что же тогда? — удивилась Людмила.

— Что тебе стало известно об измене.

— Не поняла.

— Я не собирался говорить. Всё в прошлом.

— В прошлом? — горько усмехнулась женщина.

— Была безумная страсть, сродни наваждению. Теперь всё закончилось.

— Так ты не собираешься на ней жениться?

— И никогда не собирался. Нельзя подчинять свою жизнь наваждению. Мне всегда было дорого тепло очага, а не ревущий костёр рядом.

— Тогда зачем, — не выдержала Людмила, сорвавшись на истерику в голосе, — объясни мне, зачем всё это? Впрочем, не стоит, — внезапно притихла она. — Мне невыносимо это слышать.

— Что слышать, Люда?

— Твои объяснения! Разумеется, — с горечью продолжила она, — тело стареет, лицо меняется не в лучшую сторону, походка грузнеет, движения становятся неуклюжими. Всё это очевидно. А там гладкая кожа, блеск глаз, стройность, гибкость и, вероятно, неутомимость в постели.

— Не вынуждай меня, пожалуйста, делать в твой адрес комплименты. Несмотря на то, что они вполне заслуженны, в данный момент прозвучат нелепо. Ты всё прекрасно знаешь сама. Твои изумительные волосы, упругое, пусть и слегка располневшее, тело, живость и интерес ко всему окружающему. Люда, я всегда любил и люблю только тебя.

— Скажи, почему?

— Огонь. Спонтанность. Сиюминутная готовность обрести друг друга в том месте, где охватила страсть.

— И где же? — слегка испуганно спросила она.

— Да где угодно: в лифте, на рабочем столе, в дамской комнате театра во время спектакля.

— Прекрати, — не выдержала Людмила, — это ужасно!

— Почему? — сердито осведомился Игорь. — Потому что с другой или из-за неординарности места?

— Безусловно, прежде всего, из-за места!

— Вот и ответ на твой вопрос.

— Игорь, — прошептала Людмила, — но это действительно ужасно.

— Возможно, — распаляясь, продолжал Матусевич, — я сам виноват, что не был немного настойчивее с тобой.

— О Боже! В чём настойчивее? Хочешь сказать, я смогла бы в театре…

— Да в каком театре, Люда! Ты и на даче у родителей в запираемой изнутри спальне никогда не соглашалась! Ты даже в ванной не позволяла собой любоваться.

— Любоваться в ванной, — пролепетала женщина.

— Само собой! О занятии сексом под душем и речи быть не могло. Какое там! Ты ведь завешивала халатиком большую щель между притолокой и дверцей ванной в нашей старой квартире, чтобы я не мог случайно увидеть, как ты принимаешь душ.

— Игорь, о чём ты только говоришь?

— Я говорю о нормальных вещах. Молодость, порыв, головокружительные запахи! Я всегда хотел любоваться тобой. Да что там говорить, я и сейчас от тебя без ума. Но ты всегда забиралась в темноту, словно в вожделении двоих есть что-либо постыдное.

— Мне тоже всегда нравилось твоё тело, — неожиданно произнесла Людмила.

— Что ты сказала? Повтори!

— Я всегда сходила с ума от твоего тела.

— Так почему, скажи на милость, — раздосадованно спросил Игорь, — ты всегда ласкала его под покровом ночи, без малейшего проблеска света, при плотно задёрнутых шторах?

— Не знаю. Мне казалось, ты сочтёшь меня распутной женщиной.

— Помилуй Бог! Это из-за того, что я не был у тебя первым?

— Первым, — внезапно сникла женщина. — Если бы ты знал!

— Так расскажи, пожалуйста, хотя бы сейчас. В чём дело? Это юношеская травма?

— Нет, Игорь, ничего подобного, — она помолчала несколько секунд и продолжила ещё более тоскливо, словно внезапно превратившись в старуху, которой считала себя ещё несколько минут назад. — Но если я сейчас расскажу, ты можешь решить, будто я придумала это в отместку за твою измену.

— Обещаю так не думать. Люда, неужели ты до сих пор не поняла, к каким ужасным последствиям может привести недосказанность?

— Хорошо. Моим первым мужчиной был Владимир Петрович.

— Алтухов? Он же тебе в отцы… — начал было Матусевич, но осёкся, сообразив, что разница его возраста с Кариной превышает количество лет между женой и главным инженером «Архпроекта».

— Тогда кто ты для этой Карины? — тут же ухватилась за нечаянно вырвавшееся слово Людмила. — Дедушка? Только вообрази, Игорь, тебе пятьдесят восемь, ей на тридцать лет меньше! Мои двадцать три года разницы с Алтуховым не так уж велики, по сравнению с вашей.

— Он ведь, кажется, — напряг память Матусевич, — был в то время женат?

— Разумеется, — подтвердила жена. — И в то время, и потом, и ещё много лет, до тех самых пор, пока два года назад не умерла его жена. Он поразвлёкся со мной, так же как и ты с Кариной, а затем решил устроить мою судьбу. Что и выполнил с успехом, познакомив с тобой — своим молодым коллегой.

Игорь молчал, поражённый повторением ситуации с Кариной и Игнатом.

— Ну что, — продолжала Людмила, — улавливаешь сходство?

— Несомненно, — слегка охрип Матусевич.

— Только я, в отличие от этой девицы, сумела обуздать своё влечение к Владимиру Петровичу, поверив, будто оно со временем исчезнет без следа. А потом действительно влюбилась в тебя без оглядки. Вот такая история, Игорь.

— Возможно, это многое объясняет. Твою сдержанность, я бы даже сказал, стыдливость.

— Скорее всего, — пожала плечами жена. — Должно быть, Алтухов привил мне подобный поведенческий стиль, который я так и не смогла преодолеть.

— Почему мы никогда не говорили об этом откровенно? — с горечью произнёс Игорь.

— О чём? — удивилась Людмила. — О моей связи с Алтуховым?

— Да нет же, — досадливо поморщился Матусевич. — О раскрепощённости, о лёгкости отношений. Мы могли бы попытаться сделать шаги навстречу друг другу. Ты стала бы чуть более свободной, а я менее обидчивым, бережным и терпеливым.

— Наверное…

— Мы могли бы избежать стольких ошибок, если…

— Если? — встревожилась Людмила.

— В том случае, если ты не любила Алтухова всю жизнь.

— Не уверена, любила ли я его вообще. Скорее всего, это было всего лишь влечение, не подкреплённое ни теплом, ни уважением, ни взаимным интересом. Всем тем, что я в полной мере обрела с тобой. Разумеется, до того момента как ты сошёлся с Кариной.

— Ты не простишь меня?

— Знаешь, — задумалась женщина, — после того как ты мне сейчас всё доходчиво объяснил, я склонна считать себя почти в равной степени виноватой в произошедшем. Безусловно, это нисколько тебя не оправдывает. Ты пошёл по пути наименьшего сопротивления, предпочитая откровенному разговору поиск ответных чувств на стороне.

— Должно быть, ты права.

— К сожалению, — грустно подтвердила Людмила. — К тому же это привело к подобного рода неприятностям, которые произошли сегодня.

— Но мы с тобой попытаемся простить друг друга? Нет, не так — ты попытаешься меня простить? — исправился Матусевич. — Поверь, я ни при каких обстоятельствах не собирался оставлять тебя.

— Я верю, Игорь, — серьёзно кивнула жена. — И простила, вероятно, ещё до того момента, как ты заговорил. Вернее, в тот самый момент, когда ты сказал о своём намерении выйти вместе со мной для разговора.

— Люда, — пылко произнёс Игорь, — я люблю тебя! Обожаю твоё понимание с полуслова, твои чувства, такт. У нас всё будет хорошо!

— Я действительно сразу поняла, что ты не собираешься расставаться со мной. Мне необычайно понравилось, что ты не пошёл на поводу у этой девицы. И как бы абсурдно ни звучало в данной ситуации, ты проявил ко мне уважение. Только одно вызывает огорчение.

— Разбитое сердце Игната? — догадался Матусевич.

— Даже не столько это, сколько перспектива, что он тебя возненавидит.

— У меня есть смягчающие вину, обнадёживающие обстоятельства. Я свёл его с Кариной исключительно по её просьбе. Игнат как-то приходил ко мне на работу, Карина увидела его и попросила с ним познакомить. К тому времени мои чувства к ней стали охладевать. Надеялся, она это почувствует и озаботится устройством своей дальнейшей судьбы.

— Значит, — с досадой догадалась Людмила, — Карина бывала у тебя на работе.

— Конечно, нет, — убедительно разуверил её Игорь. — Она заказывала путёвки в турфирме рядом с нашей мастерской, где работает её подруга.

— Мне кажется, — заметила Людмила, — тебе стоит объяснить всё это Игнату. Легче ему, разумеется, не станет. Но, я надеюсь, он сумеет сохранить к тебе хоть немного уважения.

— Я с ним поговорю. Только чуть позже, когда он слегка остынет.

— В любом случае, — поднялась Людмила, — всё хорошо, что хорошо кончается.

— Полагаешь, нам пора вернуться к гостям? — облегчённо вздохнул Матусевич.

— Разумеется. Иветта наверняка ведёт застолье, но рано или поздно хозяева должны взять всё в свои руки.

— Спасибо тебе, — муж склонился и поцеловал руку взволнованной женщины.

Она слегка пожала в ответ его ладонь и, решительно высвободив свою, направилась к выходу.

— Игорь, — обернулась супруга, взявшись за ручку двери, — скажи, пожалуйста, ты изменял мне прежде, до Карины?

— Нет, что ты, никогда, — не моргнув глазом, нагло соврал Матусевич. — Я же тебе сказал, что Карина — неожиданное, временное помрачение, наваждение, вспышка. Невозможно постоянно жить в стрессовом состоянии, которое предполагала связь с ней. И те три года, о которых говорит, — поспешил пояснить он, — существуют только в её воображении. Всё это длилось недолго.

— Можно тебя спросить ещё об одном?

— Пожалуйста, — растерянно пожал плечами Игорь.

— Теперь ты уволишь Алтухова?

— Как тебе в голову могло такое прийти? Он сам неоднократно намекал об уходе на пенсию. Говорил, будто силы уже не те. Кстати, рекомендовал на своё место Стаса.

— Вот как? Даже невзирая на опыт работы у двух других инженеров?

— Опыта, несомненно, больше, а хватка не та. У Стаса есть чутьё, необходимое именно главному инженеру. Владимир первый мне об этом сказал, после того как Стас проработал под его руководством полгода. А потом я и сам это понял. Никакой дискриминации в отношении Алтухова я чинить не собираюсь.

— Понятно. Извини, что я спросила. Идём.