Плодотворно поработав вместе с племянником в субботу, Павел шутливо повелел считать воскресенье строго выходным днём. Правда, его тут же постигло разочарование, поскольку жена напомнила о грядках и плодовых деревьях на даче, которые не могут в такую жару долго обходиться без полива. Притворно повздыхав, Павел покорно принялся собираться, откровенно намекнув дочери, что было бы неплохо добраться на дачу на машине. Однако и тут удача оказалась не на стороне Лисицына.

— Паш, не развалимся мы с тобой, если поедем на маршрутке, — провозгласила Наталья. — Ехать недалеко, да и тяжёлой поклажи у нас нет. Перекусить возьмём и отправимся. А ребята пусть сегодня отдохнут всласть. На речку съездят искупаться.

— Хорошо, — согласился Павел и, подмигнув молодёжи, добавил со смешком, — как скажешь, дорогая.

— Ура! — обрадовался Мишка. — Велики в гараже возьмём и поедем.

Хранившиеся в гараже три велосипеда использовались семьёй Лисицыных не реже, чем раз в две недели. Возглавлял прогулки, как правило, Павел, обожавший велосипед с детства. Дочь с сыном с удовольствием присоединялись к нему. Только Наталья не принимала участие в «кавалькаде», хотя и одобряла семейное увлечение.

— Вот и правильно, — подтвердила Наталья.

— Ага, — поддержал жену Павел, — на Ильин угол поезжайте. Там народу не так много, как на пляже возле моста.

— Может, Настёну с собой возьмёте? — попыталась Наталья прощупать почву по поводу отношения Севы к подруге дочери.

Образовавшуюся едва заметную паузу прервал возмущённый возглас Мишки:

— Она же на велике не умеет!

— А вы на машине поезжайте, — предложил Павел.

— На машине туда не проедешь, — воспротивился сын, — а на городском пляже, ты сам говоришь, людей полно.

— Хотя она ещё на рынке, наверное, — сказала Наталья, украдкой наблюдая за реакцией Всеволода.

Не заметив ни малейшей заинтересованности на лице племянника, Лисицына с сожалением вынуждена была напомнить остальным, что, лишив Веру Черных напарницы по торговле в воскресный день, они рискуют вызвать её справедливое негодование.

— Если бы заранее договориться, — заключила Наталья, — тогда, конечно, Вера разрешила бы дочери поехать.

В ответ на её реплику прозвучали одобрительные восклицания Мишки, которому не хотелось лишаться прогулки на велосипеде, а Настя, вновь обуреваемая приступом неожиданной ревности, облегчённо выдохнула.

* * *

До Ильина угла, как именовали красивое место на Матыре выше по течению реки, добрались за полчаса. Грунтовая песчаная дорога тянулась вдоль русла, извиваясь параллельно ему. По обеим сторонам от неё высилась слегка полинявшая от палящей жары трава вперемешку с метёлочками полыни, молочными соцветиями донника и рано распустившимися от зноя ярко-синими огоньками цикория на длинных стебельках.

Местечко представляло собой великолепную заводь с пологим песчаным дном, окружённую большей частью ольховыми деревьями, в тени которых было так славно отдыхать. Поскольку дорога до Ильина угла оставляла желать лучшего, отдыхающие на автомобилях сюда, как правило, не добирались. Как следствие, прекрасное место для отдыха оказалось в полном распоряжении Лисицыных.

Оставив велосипеды, все трое сразу кинулись в реку. Всеволод с Мишкой прибыли в купальных шортах, поэтому, сбросив футболки, устремились в воду, нагретую солнечными лучами, но всё ещё освежающую после прогулки по жаре. Насте понадобилось немного больше времени, чтобы, стянув с себя короткие джинсовые шорты и зелёную футболку, последовать за братьями.

Охладившись немного, Сева принялся учить Мишку плавать кролем на спине. Мишка плавал довольно прилично, но его стиль скорее можно было назвать свободным. Всеволод предложил ему для начала как следует освоить обычный кроль. А брат уверил его, что, научившись плавать на спине, потом без труда освоит любой другой способ. Старательно совершая под присмотром Севы пока ещё неловкие движения, Мишка утомился довольно быстро. Недолго думая, распластав руки в стороны, он лёг животом на воду и вместе с вынырнувшей возле него Настей попросил Севу показать ему баттерфляй.

В шесть лет Севу научил плавать дед Лёша. Каково же было удивление Алексея Павловича, когда внук, приехав спустя три года в гости, продемонстрировал ему не только брасс — стиль, которому научил дед, — но и безупречный кроль, а также ошеломивший старика баттерфляй. Проплыв диковинным стилем метров десять, Сева остановился и, отфыркивая воду, улыбнулся.

— Устал, — заявил он деду.

— Ты где так плавать научился, Севушка? — удивлённо спросил Алексей Павлович. — В бассейн, должно быть, ходишь?

— Нет, дедуль, в бассейн не хожу. Мама не разрешает. Говорит, что там хлорка глаза разъедает и зрение может ещё сильнее ухудшиться.

— А как же ты сумел?

— По телевизору, дедуль, — снова широко улыбнулся Сева.

— Что ты говоришь? — поразился дед. — Там, стало быть, показывают программы, обучающие плавать?

— Нет, — снова возразил внук, — я соревнования по плаванию смотрю. Вот и научился.

— Какой же ты у меня молодец, — восхитился Алексей Павлович.

— Мне больше всего кроль нравится, — пояснил Сева. — Самый быстрый способ. Баттерфляем тоже здорово. Плечи развиваются, — вытащив худенькую ручку из воды, мальчик согнул её в локте вверх, демонстрируя умилившемуся почти до слёз деду мускулы. — Только устаю быстро. Ну ничего, вот потренируюсь на каникулах и смогу подольше плавать. Здесь у вас в Липках классно: река тёплая. А то на севере даже летом не всегда удаётся в речке искупаться.

Всеволод многому научился благодаря просмотру телепередач и интернету. В частности, столь успешно применённый способ самозащиты во время драки с Мышковцом он отыскал именно в интернете. С раннего детства мальчику приходилось носить очки. Сначала он опасался, что из-за этого его станут называть слабаком и «ботаном», поэтому всё, что касалось физического совершенствования, изучал с пристальным вниманием. Звание «ботан» он всё-таки получил, но не по причине физического отставания, а исключительно вследствие того, что учёба практически по всем предметам давалась ему легко.

Сева никогда не учил уроки, ибо тут же запоминал рассказанное в классе либо единожды прочитанное в учебнике. Если же какой-либо урок оставался не усвоенным, то мальчик, нисколько не тушуясь, получал свою заслуженную тройку, а порой даже и двойку, не придавая этому ни малейшего значения. Родители никогда не ругали сына. Отец ограничивался напоминанием: всегда обращаться за помощью к ним, если что-либо оставалось непонятным. А Светлана чаще всего с улыбкой замечала, что у таких гениев информатики, как Сева, вполне допустимы огрехи по другим предметам. Мамина ирония неизменно действовала на сына гораздо эффективнее, чем возможные наказания.

Он научился не обращать внимания на изредка звучавшее в его адрес прозвище «ботан», не опускаясь ни до ответов, ни до потасовок с обидчиками. Сева просто-напросто их игнорировал. Обретя настоящих друзей ещё в начальной школе, до сих пор не терял с ними приятельских отношений.

— Класс! — восхитился Мишка плаванием брата. — Да уж, — вздохнул он, — если так плавать, можно намного быстрее мускулы нарастить, чем с гантелями.

— А ты гантели ещё не забросил? — улыбнулся Сева, подплыв ближе к брату с сестрой.

— Занимаюсь, — уклончиво ответил Мишка и, поймав на себе слегка насмешливый взгляд Насти, продолжил: — Только не всегда получается утром. То в школу надо собираться, то вот сейчас на практику.

— Сколько тебе ещё отрабатывать? — спросил Всеволод.

— До среды, — пояснил брат.

— Ничего, Мишка, вот отработаешь — перебирайся на стройку. В среду мы с дядь Пашей собираемся крыльцо делать для второго входа. Будешь тачку со щебнем нам подвозить и цемент мешать. Знаешь, какие можно мускулы накачать! Придёшь?

— Конечно, приду, — кивнул мальчик и посмотрел в сторону берега, на котором они оставили велосипеды.

— Что, Мишань, — догадалась сестра, — перекусить захотел?

— Ага, — подтвердил Мишка, устремляясь к берегу.

Сева с Настей мельком переглянулись и, улыбаясь, направились вслед за Мишкой.

* * *

Отдав должное Натальиным пирожкам с малиновым вареньем и запив их охлаждённым чаем из термоса, Лисицыны посидели немного в тени деревьев. Затем вновь помчались в воду. Вдоволь наплававшись на глубине и нарезвившись у кромки побережья, брызгаясь и плавая друг за другом наперегонки, наконец, слегка утомились. Воду, однако, никому покидать не хотелось. Поэтому все трое улеглись в реке около самого берега, обратившись лицом к нему и опираясь локтями в песчаное Дно.

Мишка лежал, взбалтывая ногами воду позади себя и поглядывая на сестру, которая, отвечая на вопрос Севы, начала с увлечением рассказывать о выступлении малышей своей группы на городском конкурсе сказки.

А со Всеволодом между тем творилось нечто невообразимое. Со стороны могло показаться, что он, очутившись между Мишкой и Настей ближе к ней, внимательно слушает сестру, глядя прямо перед собой и запуская пальцы в песок. Однако у Севы в голове не отложилось ни слова из рассказа Насти. Едва он вытянулся в нагретой возле берега ласковой воде, коснувшись песчаного дна животом, с незначительным усилием преодолев упругость прибрежной волны, как его настигло невиданной силы возбуждение. Казалось бы, в этом не было ничего необычного. Пребывание в водоёмах, тем более таких комфортных, как облюбованная Лисицыными заводь, нередко способствует обострению чувств, усилению физического влечения. Вот только объект, к которому влекло Севу, оказался не кем иным, как Настей. Гибкая, тоненькая девушка рядом с ним в нарядном купальнике цвета морской волны, улыбаясь и порывисто загребая ладонями песок со дна, сводила парня с ума. Сквозь яркую, с атласным отливом ткань просвечивали влекущие Севу бугорки на груди девушки — притягательные и одновременно казавшиеся ему сердцещипательно чистыми. Меднорыжие волосы, намокнув, стали чуть более тёмными. Они вились крупными локонами и манили молодого человека головокружительным ароматом речной свежести.

«Перевозбудился, как подросток, впервые осознавший, что соседку по парте можно не только дёрнуть за косы, но и поцеловать, — обозлился на себя Сева. — Нашёл тоже! Настя! Она же сестра».

До сегодняшнего дня Сева никогда не придавал значения тому, насколько свободно он общается с сестрой с раннего детства. Отдыхая на юге, они с Настей могли вольно резвиться в воде, кормить друг друга каким-нибудь лакомством из рук. Кроме того, Всеволоду нравилось, демонстрируя свою выносливость, подолгу носить девушку на плечах вдоль морского берега во время совместных с Мишкой прогулок. Ко всему прочему, Севе пришло на ум, что за восемь лет, пока он не был в Липках, парень почти ни одного вечера не провёл, чтобы не поговорить с Настей по скайпу хотя бы несколько минут. Если по какой-либо причине общение не удавалось, то Сева с трудом дожидался следующего вечера, чтобы услышать нежный голос сестры и увидеть её заинтересованное, оживлённое лицо.

«Может, — попытался успокоиться Всеволод, — это всего лишь временное помешательство. У меня ведь давно не было секса. Свидание с Ольгой не состоялось. Очаровательная попытка Настиной подруги потерпела фиаско из-за Мишки. Кстати сказать, это и к лучшему».

Воспоминания об Ольге и о драке с Мышковцом к этому моменту настолько потускнели в памяти Севы, что казались нереальными. По привычке рассуждая о женщине, с которой он мог бы прекрасно проводить время, Всеволод совершенно точно осознавал, что теперь не хочет возобновлять с ней отношения.

«А как быть с Настей? — угрюмо рассуждал Сева. — Она ведь сестра. К ней непозволительно испытывать такие чувства. А собственно, почему? — внезапно возмутился Всеволод. — Кем установлены подобного рода ограничения? И на чём это может отразиться, кроме как на мнении окружающих, на которое мне, по большому счёту, наплевать? Кажется, на детях? Кровосмешение близких родственников и всё такое… Стоп, — пресёк вольнодумство парень. — На окружающих плевать, а как поступить с Настей? Получается, я готов проигнорировать её чувства. Если она меня не полюбит, это одно. Хотя мне и будет тоскливо, но придётся уйти в сторону. А если я найду взаимность с её стороны? И что тогда? Сказать: «Давай развлекаться, наслаждаясь жизнью, а чтобы избежать проблем, не будем заводить детей». Бред, — оборвал себя Всеволод, — самый настоящий эгоистичный бред подлеца, потерявшего голову!»

«Вот когда пришлись к месту слова отца о дороге направо, — грустно подумал Сева. — Я же всегда относился к его поговорке с пренебрежением, воспринимая как надоедливую нотацию. Теперь же, получается, что поговорка полна смысла. А я, как ни крути, стою на распутье. По лёгкому пути уже ходил. Ни к чему не обязывающие отношения с Ольгой в результате оказались бесперспективными. Связь, не основанная на любви, ведёт в никуда. Возможный брак с Настей без детей… Да что это я всё о детях? Невероятно, но, подумав сейчас о Насте, я почему-то представляю её только женой. Какой ещё женой?! Стоит мне только заикнуться об этом, как на меня тут же накинутся родители с обеих сторон. А дедушка с бабулей… Бр-р-р! Вообще не представляю, как можно заговорить с ними об этом».

«Должно быть, — пришёл к заключению Всеволод, — со мной что-то не в порядке. Почему меня с такой непреодолимой силой влечёт к женщинам, которые в той или иной степени являются моими родственницами? Ну или почти родственницами. Что за гнусная патология? Интересно, лечится ли это? Надо будет посмотреть в интернете, — понуро размышлял Сева. — Хотя представляю возможные ответы: «Вам необходима помощь психолога. Скидка на групповые сеансы». Ага, уже бегу. «Вы первый, молодой человек», — кивает мне чопорная психологиня, похожая на модель. «Я Сева, я алкоголик». Стоп! Почему алкоголик?»

Последняя внутренняя реплика рассмешила Всеволода настолько, что, сбросив наваждение, он вернулся в реальность. Голос Насти окончательно вывел его из задумчивости:

— Эй, Всевка, ты что, не слушаешь меня?!

Вероятно, сестра задала какой-то вопрос, на который отвлёкшийся на свои мысли Сева действительно не смог бы ответить. Он не попытался ни оправдаться, ни попросить прощения за невнимательность. Стремительно поднявшись, Всеволод развернулся лицом к реке и, пробормотав: «Солнце припекает сильно», кинулся, погрузившись с головой, в освежающую прохладой воду. Настя удивлённо взглянула на второго брата. Однако Мишка, не находя в поведении Севы ничего необычного, предложил сестре: «Пойдём и мы окунёмся».

* * *

Когда все трое вышли на берег, Всеволод безапелляционно заявил:

— Пора возвращаться домой.

— Всева, — воспротивился было Мишка, — рано ещё.

— Солнце сместилось. Теперь за деревьями на берегу от него не спрячешься.

— Можно по другую сторону от деревьев зайти, — продолжал упираться брат.

— Там душно, — возразил Всеволод, — от реки далеко. Поедем.

— И правда, поедем, Мишка, — поддержала Севу Настя. — Бабушка, должно быть, уже обед приготовила, — добавила девушка, подмигнув брату.

Перспектива обеда перевесила желание Мишки продлить отдых на реке. Сорок минут спустя Лисицыны уже усаживались за стол в квартире бабушки с дедом, чтобы отведать картофельного пюре с нежной подливой, в которой тушились необыкновенно вкусные болгарские перцы, начинённые мясом. К моменту чаепития с творожной запеканкой молодёжь оживилась настолько, что весёлый смех Насти с Мишкой в ответ на остроумные реплики Севы привлёк в кухню отдыхавшего после обеда Алексея Павловича. Растроганная бабушка не могла налюбоваться на внуков. Алексей Павлович остановился рядом с её стулом, поглаживая жену по плечу и вместе с ней проникаясь атмосферой доброжелательности и радостного оживления за столом.

Всеволод воодушевился от того, что ему удалось справиться с одолевшим его наваждением. Он искренне порадовался, что способен, как и прежде, общаться с сестрой, не испытывая при этом смущения.

«Временное помешательство, — заключил Сева, — и ничего более. Небось на солнце слегка перегрелся».