Настя Черных кусала локти от досады, что не догадалась вовремя обменяться с Всеволодом телефонами. Едва вернувшись в пятницу с рынка домой, она почти всё вечернее время провела в кухне у окна, из которого открывался отличный обзор на дорогу, ведущую от дома старших Лисицыных к дому, где жили подруги. Анастасия надеялась увидеть Севу, когда он пойдёт к сестре и Мишке. Девушке было невдомёк, что Всеволод уже давным-давно у Насти.

Так и не дождавшись объекта своего внимания, Анастасия не вытерпела и позвонила подруге, чтобы спросить о Севе. Живо выйдя из комнаты, где они с братом смотрели фильм, Настя не моргнув глазом соврала, сказав, что уставший больше обычного Сева сегодня у них не появлялся. На мимолётный вопрос брата, кто ей звонил, ответила честно, пытливо вглядываясь при этом в его лицо и с тревогой ожидая реакции. Всеволод не проявил ни малейшего интереса к девушке, вчерашнее возобновление знакомства с которой завершилось столь курьёзным образом.

Выпытывая у подруги сведения о брате, Анастасия с трудом удержалась от того, чтобы спросить его телефон, но в последний момент передумала. Девушка решила назавтра, закончив торговлю пораньше, нагрянуть на участок, где отделывался дом Лисицыных, намереваясь застать там Севу вместе с доброжелательно настроенным к подруге дочери Павлом, но без Алексея Павловича, которого Анастасия всегда немного побаивалась. Она пришла к заключению, что будет намного лучше, если парень сам предложит обменяться телефонами. В том, что Сева поступит именно так, Настя нисколько не сомневалась.

А наутро все планы девушки рухнули по вине её же родителей. Неожиданно вернувшись из поездки, отец с матерью прибыли прямо на рынок. Вера принялась дотошно выспрашивать у дочери о том, как шла торговля, и о состоянии порученного ей дачного участка. Раздосадованная Анастасия отвечала обстоятельно в надежде на то, что мать, проникшись стараниями дочери, заменит её сегодня в палатке до конца торговли. И если перспектива отъезда с Севой на дачу представлялась довольно туманной, то якобы случайная прогулка мимо дома Лисицыных казалась девушке вполне вероятной. Но надежды Анастасии не оправдались. Невзирая на усталость после дороги, Вера Черных вознамерилась ближе к обеду открыть торговлю во второй палатке, поскольку доход, полученный дочерью за время их отсутствия, показался ей недостаточным.

Скрывая недовольство, Анастасия подумала, что лучше бы уж родители укатили сегодня на дачу, что позволило бы ей самовольно свернуть торговлю для задуманной встречи с Севой. Даже если бы мать и наорала потом на нерадивую дочь, то в случае успешного установления отношений с привлекательным и к тому же перспективным в плане женитьбы молодым человеком, Насте было бы ни холодно ни жарко от её упрёков.

* * *

Узнав от Горбача, что Всеволода обнаружить не удалось, Мышковец ломал голову, каким образом отыскать подлежащую наказанию жертву. Начать решил с Ольги, надеясь выведать у неё местонахождение Севы. Вознамерившись сначала прийти к избитой любовнице с покаянием, Евгений почти сразу отмёл эту идею. Во-первых, неплохо изучив строптивый характер Щегловой, Мышковец вполне допускал, что в лучшем случае она не пустит его на порог, а в худшем — выставит вон вместе с подарками, принесёнными для примирения и возобновления отношений. А во-вторых, сам оказался не готов изображать раскаяние, будучи совершенно уверенным, что ему не удастся сыграть свою роль до конца, даже ради обнаружения соперника.

Не успел Сева прибыть в Липки, как Мышковец потребовал у Щегловой принести к нему в кабинет бумаги, касающиеся отпусков отца и сына Лисицыных. Не подчиниться Ольга не могла, но, захватив документы, явилась к начальнику воинственно настроенной.

— Что, — положила она листы на стол Мышковца, — строишь коварные планы, как вышвырнуть Всеволода из конторы? А заодно и Петру решил нервы потрепать?

— Мне, вообще-то, не до интриг, Оля, — с нарочитым равнодушием глянул на неё Мышковец, откинувшись в чёрном кожаном кресле.

— Да уж конечно! — воскликнула Щеглова, по-прежнему не садясь на стул для посетителей.

Ольга никогда не садилась в кабинете Мышковца, поскольку ещё в самом начале их отношений он взял за правило, не закрывая кабинета на ключ, подступать к любовнице с ласками. Разумеется, сейчас ожидать подобного порыва от Евгения было маловероятно, тем не менее женщина действовала по привычке.

— Язык прикуси, — попытался пресечь Мышковец наезд Ольги, — и послушай. У нас грядёт проверка по личному составу из краевого управления.

— Внеплановая? — усмехнулась Щеглова, которая была прекрасно осведомлена о запланированных на год контрольных мероприятиях.

— Именно, — подтвердил Мышковец. — Более того, инспектор приедет по разборке рапорта из нашего отдела.

— Хочешь сказать, кто-то из Лисицыных инициировал ревизию?

— Нет, они ни при чём, — на удивление спокойно произнёс озадаченный начальник. — Кто кляузник, мне известно.

— Стукачи работают днём и ночью? — с сарказмом выпалила Ольга.

— Выбирай выражения, когда говоришь о сотрудниках управления! Не стукнули, а любезно довели до сведения.

— Стало быть, — нахмурилась Щеглова, — рапорт касается Лисицыных?

— Достала ты меня со своими Лисицыными?! — выкрикнул Мышковец.

— Интересное кино, — нисколько не пугаясь окрика, слегка повысила голос Ольга. — Тогда зачем тебе понадобились их документы сразу после драки с Всеволодом?

— Если ты забыла, — ехидно ухмыльнулся Мышковец, — Пётр пока ещё является моим заместителем, и, как ты понимаешь, при проверке мне без него просто не обойтись. А бумаги понадобились, чтобы взять из отпускного рапорта сведения о его местонахождении.

— Мог бы у меня спросить, — пожала плечами Ольга. — Пока Пётр живёт на даче. Потом собирается поехать к родителям в Липки.

Евгений уже и сам прочитал в рапорте Лисицына-старшего: «…с выездом в город Липки …цкой области».

— Хорошо, — поднял взгляд на женщину Мышковец. — Когда уезжает?

— А когда ожидается приезд инспектора? — не удержавшись, опрометчиво выпалила Ольга.

— Это зависит от меня, — на удивление миролюбиво ответил начальник, не оборвав по обыкновению Щеглову, позволившую себе слишком много. — Он мне кое-чем обязан. Поэтому был столь любезен, что позволил назначить дату проверки самому. Так что будь, в свою очередь, любезна сообщить, когда Пётр уезжает, чтобы я мог подгадать день визита инспектора до его отъезда.

Нехотя назвав дату, Ольга вновь подступила к Мышковцу с претензией.

— Как я понимаю, второй документ тебе не понадобится? Я могу забрать оба?

— Неверно понимаешь, — не теряя терпения, возразил Мышковец. — Мне понадобится помощь инженера для предоставления инспектору сетевых данных по персоналу. Доступ, насколько я помню, имеется только у него.

— Неправильно помнишь. У Виталия Ревенко, который заменяет Лисицына, также имеется доступ.

— Что-то не доверяю я этому Ревенко, — покрутил бритой головой Мышковец. — Как ни крути, а твой малолетний хахаль всё-таки надёжнее.

— Всё же придётся тебе обойтись без Всеволода, — спокойно заключила Ольга. — Если помнишь, гражданские пишут не рапорт на отпуск, а обычное заявление, где ты не найдёшь данных о месте его пребывания.

— Тогда ты мне скажи, — едва заметно подался навстречу Ольге начальник.

— С инженером сложнее, — почувствовав опасность, насторожилась Щеглова. — Всеволод уже на полпути к морю. Надеюсь, тебе не придёт в голову возвращать его из поезда?

Ольга собралась было соврать, что Сева улетел заграницу, но вовремя сообразила, что Пётр мог невзначай в разговоре обмолвиться, что как обычно уезжает с семьёй на Кавказское побережье. Поэтому ограничилась тем, что утаила от Мышковца пребывание Севы в Липках.

— Жаль, — прихлопнув ладонью лежащие перед ним бумаги, сказал Мышковец. — Ну что же, придётся довольствоваться Ревенко, — подал начальник Щегловой документы.

— Имей в виду, — приблизившись к столу, Ольга упёрлась о его поверхность ладонями и слегка наклонилась к лицу Мышковца, — что я не позволю тебе шантажировать Всеволода увольнением. Он уволится по собственному желанию, и никак иначе. Понял?

— А иначе что? — с угрозой в потемневших от злобы серых глазах подался к Щегловой Евгений.

— А иначе, — не удержалась от торжествующей улыбки Ольга, — я привлеку тебя за побои.

— Какие побои? — изображая неведение, переспросил Мышковец и, не удержавшись, скользнул взглядом по лицу женщины, пытаясь усмотреть последствия своего удара.

— Не прикидывайся! Я зафиксировала их в тот же вечер.

— Ну ты и гадюка, — с восхищением произнёс начальник, ухватив Ольгу за руку.

Не пытаясь вырваться, она только качнула головой, как бы указывая мужчине освободить её запястье из тисков.

— Гадюка ты, Олька! — повторил Мышковец, многократно повысив градус восхищения в голосе. — Поедем сегодня к тебе? — резкий переход на мягкий тон не столько поразил Ольгу, сколько ещё больше насторожил, убедив в том, что начальник вознамерился во что бы то ни стало выведать у неё реальное местонахождение Всеволода.

— Мы не поедем ко мне, — отчётливо произнесла Щеглова, по-прежнему не отнимая руки, — ни сегодня, ни завтра. И никогда больше не поедем.

— Зря, — неожиданно избавив запястье женщины от своего прикосновения, откинулся в кресле Мышковец. — Если ты предпочитаешь сопли настоящему мужчине, это твоё право.

— Тебя уже не должно касаться, — забрала Щеглова материалы на отпуск со стола, — кого я предпочитаю. Если ко мне больше нет вопросов, то я собираюсь отправиться к себе в кабинет.

— Вали, — мотнул ладонью Мышковец. — Только запомни: если вдруг надумаешь вернуться, — подчеркнул он, имея в виду статус Ольги как любовницы, — место может быть уже занято.

— Уверяю, — усмехнулась Ольга, направляясь к двери, — как любовник ты меня больше не интересуешь. Так что претендентки могут подушиться у тебя в дверях, сражаясь за твоё внимание.