На следующий день, в субботу, после того как Светлана вернулась с дежурства, супруги Лисицыны уехали на дачу. Сева пообещал составить компанию родителям ближе к вечеру. Благополучно обменяв билет в Липки на воскресенье, с утра Всеволод планировал собрать сумку. А после обеда намечалась его встреча с друзьями-нефтяниками, прибывшими в город после месячной вахты. Дача находилась в семи километрах от города. Добраться туда не составляло особого труда. Можно было позвонить отцу, чтобы он забрал его на машине, однако Сева намеревался воспользоваться услугами такси.

Едва поставив свой «Ниссан Тиида» на участке, Пётр обошёл вместе со Светланой немногочисленные насаждения. Поскольку погода этим летом радовала отсутствием холодов, заморозков и прочего вида природных катаклизмов, то можно было надеяться на кое-какой урожай. Сейчас, в конце июня, супруги успели порадоваться зелени, которой оказалось в избытке, и нескольким десяткам ягод клубники. Лисицыны вели дачное хозяйство без фанатизма, исключительно в удовольствие, не разбивая огромных посадочных площадей и не особенно переживая, если что-либо из урожая пропадало. Супруги знали, что северное лето очень уж ненадёжно. Пётр старался оберегать жену, напоминая, что ей не следует перегружать травмированный позвоночник. Светлана хорошо это понимала. Благодарная мужу за его заботу, придерживалась в работе на даче щадящего режима.

Во второй половине дня, управившись с неотложными огородными делами и приготовив ужин, Лисицыны поджидали Севу, сидя на веранде небольшого деревянного домика.

— Света, — решился наконец-то заговорить с женой о сыне Пётр, — хочу объяснить тебе, почему я настоял, чтобы Сева поскорее уехал в Липки.

— Что за срочность? — удивилась жена. — Разве не затем, чтобы помочь Паше с домом?

— С домом само собой…

Светлана выжидающе, но без тревоги в глазах смотрела на Петра, и он уже засомневался, не напрасно ли затеял объяснение.

«Всё равно ведь не смогу рассказать как есть! — подумал Лисицын. — Об Ольге и о том, что у неё в квартире затеяли потасовку два самца. Тьфу ты! — возмутился он про себя, — до чего же это вульгарно! Севка, видите ли, возомнил себя героем-любовником! Подумать только, шесть лет живёт с Ольгой! Она тоже хороша! Пацана привязала к себе, а ещё и с Мышковцом крутит. Совсем с катушек съехала! Неужели не понимает, что с этим негодяем нельзя связываться? Я же предупреждал, что до беды дойдёт, а ей хоть бы что! Упрямая…» — Пётр внезапно осёкся, сообразив, что жена ожидает пояснений.

— Видишь ли, — начал Лисицын, внимательно подбирая слова, — вчера у Севки произошёл конфликт с Мышковцом.

— Неужели Сева не подчинился ему по работе? — удивилась Светлана. — Должно быть, ваш начальник потребовал выполнить какое-нибудь нелепое задание?

— Нет, Света, — помедлил немного Пётр, — к работе это не имеет никакого отношения. Банальный скандал личного характера.

— Петя, ты меня пугаешь. Скажи на милость, что общего у Севы с Мышковцом в личном плане?

— Мышковец грубо повёл себя с Ольгой. Сева случайно оказался рядом. Ты же сама понимаешь, что он не мог не вступиться.

— О Господи, — всплеснула руками Светлана, — значит, вот кто её ударил!

— Что ты имеешь в виду? — пришёл черёд удивиться Лисицыну.

— Вчера вечером Ольга приходила ко мне в больницу, чтобы зафиксировать побои.

— Что ты говоришь?! Значит, всё гораздо серьёзнее.

— Да уж куда более!

— Я ведь не знал, что Мышковец её ударил. Так вот почему Севка поднял руку на начальника.

— Петя, а кто тебе обо всём рассказал? Наверняка не Сева, — проницательно предположила жена.

— Ольга, конечно, — сокрушённо ответил Пётр. — Она позвонила мне уже из дома и выпалила, что Сева подрался с Мышковцом, а тот пригрозил после отпуска уволить Севу за какие-нибудь сфальсифицированные нарушения.

— Да, — задумалась Светлана, к удовлетворению Лисицына не впадая в истерику. — Положение ужасное, но, — внезапно улыбнулась она, — не безвыходное. Правда, Петя? Главное, все здоровы! Ну, если не считать разбитой губы Ольги. Однако эта травма останется без последствий. Во всяком случае, физических.

— Светка, — обняв рукой за плечо, прижал её Пётр, — как же я тебя люблю!

— Я тоже тебя люблю, — просто ответила женщина, прильнув губами к щеке мужа.

Светлана размышляла о том, знает ли Пётр о связи Ольги с Мышковцом.

«Хотя, — усомнилась она, — это совсем не обязательно должен быть Мышковец. Может, он её домогался, а она ему отказала и сошлась с другим. Вот этот негодяй её и ударил. А каким боком здесь наш Севка? — недоумевала Светлана. — Ах да, Петя сказал, что он случайно стал свидетелем разборок. Надо же! Устроить такое на работе! Как ещё Мышковец не сдал Севу в полицию! С него станется! Нет, правильно Петя решил отослать Севушку в Липки».

— Ольга уверяла меня, — продолжил Лисицын, — что ни в коем случае не допустит, чтобы Севу уволили с плохой записью в трудовой.

— Ей можно верить, — кивнула Светлана. — Во всяком случае, она сделает для этого всё возможное.

— Почему ты так решила? — удивился Пётр.

— Она же неспроста зафиксировала побои. Оказывается, Ольга приберегает этот козырь, чтобы помочь Севе.

— Ничего бы этого не произошло, — в сердцах опрометчиво воскликнул Лисицын, — если бы она не связалась с Мышковцом.

«И прежде всего с Севой…» — мысленно добавил он.

«Вот оно что, — ухватилась за обронённую мужем фразу Светлана, — значит, этот так называемый знакомый по работе и есть Мышковец. Эх, Ольга — роковая женщина! Да уж, — горько усмехнулась в уме Лисицына, — роковая, только прежде всего для себя самой. Первый мужчина — и сразу разочарование: сошёлся с Ольгой во время беременности жены. Теперь и вовсе моральный урод попался: рукоприкладством занимается. Почему же это Ольге так не везёт? — сокрушалась женщина. — Может, причина в ней самой? Неужели, как говорит Петя, чтобы обрести счастье, надо непременно выбирать дорогу направо?»

— Теперь уж ничего не поделаешь, — рассудительно заметила Светлана. — Нам с тобой остаётся только порадоваться, что всё закончилось хорошо в том плане, что Севушка не пострадал и не оказался в полиции, — пояснила она, заметив изумление во взгляде Петра. — А что касается работы, то Севе однозначно придётся увольняться и искать новую. Почему бы не попытать счастья в областном центре, рядом с Липками?

— Света, — воскликнул Пётр, восхищаясь пониманием, которое проявила к ситуации жена, — ты прямо мысли мои читаешь. Но если у Севы получится с работой, нам придётся на какое-то время с ним расстаться.

— Петя, — вздохнула Лисицына, — как мне кажется, всё, что происходит с нами в жизни, совсем не случайно. Мы с тобой давно задумывались о переезде на родину. А произошедшее с Севой некоторым образом подстегнёт и нас.

— Ты, безусловно, права, — согласился муж. — Если с работой у Севы всё сложится, то и нам с тобой после отпуска надо будет подыскивать варианты для себя.

— Можно и не откладывать, — пожала плечами Светлана, — а начать поиски прямо сейчас. Если у тебя, конечно, хватит решимости оставить службу.

— После того, что произошло, я просто видеть не могу этого Мышковца. Поэтому решимости точно хватит. Да и со службой может выйти лучше, чем ожидается. Помнишь Парамонова, с которым я начинал работать?

— Помню.

— Позвоню ему. Он сейчас занимает в нашем родном городе большую должность в МЧС и наверняка что-нибудь мне подыщет. Во всяком случае, даст ориентировку, куда стоит для начала обратиться.

— Вот и хорошо!

— А ты можешь какое-то время и не работать. Займёшься, как следует, здоровьем, в санаторий съездишь.

— Видно будет, Петенька. Врачи везде нужны. Без работы точно не останусь. Не забывай, что нам предстоит самое трудное — решить вопрос с жильём.

— Не вижу проблемы, — пожал плечами Лисицын. — Мне кажется, не составит никакого труда продать жильё здесь и подобрать подходящее в родном городе. Мы вполне можем позволить себе не торопиться с покупкой. Пока будем подбирать, поживём у Паши или у родителей.

— Верно, — согласилась Светлана. — Только Ольгу жалко.

— Ольга давно выросла, — с досадой возразил Пётр, — и способна сама о себе позаботиться.

— Напрасно ты так говоришь, Петя, — упрекнула его жена. — Неужели забыл, сколько она для нас сделала? Приехала сюда шестнадцатилетней девчонкой, меня выходила, осталась здесь, всю жизнь проработала. И что же теперь, бросить её одну? Даже просто не по-человечески, не говоря уже о том, что ты должен чувствовать за неё ответственность как брат.

— Я сделал для неё всё, что было в моих силах, — хмуро ответил Лисицын. — С работой помог, с жильём. А в том, каким образом она строит свою личную жизнь, я не виноват. Связываться с Мышковцом её никто не заставлял.

— Ты прав, конечно, — согласилась Светлана. — Но всё-таки надо ей сказать, что мы собираемся уехать. И пусть решит для себя, как лучше поступить. Согласен?

— Скажем, — коротко ответил Пётр, размышляя о том, как бы отнеслась жена к Ольге, если бы ей стало известно о связи Щегловой с Севой.

«Впрочем, — подумал он, — я очень надеюсь, что Светлана никогда об этом не узнает, так же как и о том, что Ольга всю жизнь сходит по мне с ума. Сева теперь совершенно точно к ней не вернётся — или я не знаю своего сына. Так что всё это останется в прошлом. Мне совершенно не стоит волноваться по этому поводу. Сейчас главная задача — обезопасить Севу от подлых замыслов Мышковца. Увольнение с работы — сущая ерунда по сравнению с угрозами, о которых я узнал, когда случайно подслушал их со Щегловой разговор».

— Если хочешь, я сама расскажу Ольге о наших планах, когда домой вернёмся, — вывела его из задумчивости Светлана.

— Спасибо тебе, родная, — снова обнял жену Лисицын.

— За что?

— За то, что ты у меня такая хорошая, — ласково улыбнулся он, — самая красивая и любимая на свете. Мне необычайно повезло в жизни, что я встретил тебя.

— А я — тебя, — мягко произнесла жена, задорно рассмеявшись следом. — Вот видишь, какие мы с тобой, оказывается, оба везучие.

— Светка, я тебя обожаю! — подхватив жену на руки, Пётр устремился с ней в дом.

— Петька, — по-девчоночьи замотала ногами Светлана, — что ты творишь?

— Ровно то, что вытворяют с любимыми женщинами, — невозмутимо ответил Лисицын, запирая дверь дома изнутри.

* * *

Пётр не напрасно опасался своего начальника, стремясь поскорее удалить сына из города. После драки с Севой первым порывом Мышковца было повторить в адрес парня угрозы, которыми он стращал Ольгу. Но в последний момент негодяй осёкся и предпочёл не обозначать истинных планов, озвучив только намерение уволить Лисицына с неблагополучной формулировкой.

Не успел Сева занять место в поезде, как Мышковец связался с одним из своих бывших сотрудников, уволенных со службы около года назад после драки в пьяном виде с сослуживцем. Егор Горбач и прежде не проявлял особого рвения к службе, а уж после увольнения решил раз и навсегда расстаться с мыслью о работе в полиции. В настоящее время он обретался на городском продуктовом рынке, именуя себя «сборщиком дани», хотя официально назывался инспектором. Как правило, реальный сбор с занимающих торговые места продавцов оказывался намного выше, чем узаконенный. Никто из торгующих не противился. С Горбачом всегда можно было договориться об отсрочке оплаты на конец торгового дня. А тем, кто сопротивлялся, требуя соблюдения общих правил, через некоторое время приходилось круто менять сферу деятельности, более не помышляя о занятии торговлей. Руководство рынка необычайно ценило сотрудника, поддерживающего выгодный порядок, так же как в своё время дорожил своим подчинённым Мышковец. Он закрывал глаза на буйства Горбача несколько раз, пока очередная драка не завершилась телесными повреждениями. Тут уж Мышковец предпочёл не вступаться за сотрудника, не знающего удержу. Но от наказания всё-таки избавил, решив не выносить сор из избы. Заключение служебной проверки не без участия Ольги Щегловой свелось к тому, что Горбач с коллегой после смены распивали спиртные напитки в рабочем кабинете. Потерпевшему предложили вместо обращения в ведомственную поликлинику воспользоваться правом на отпуск по личным обстоятельствам и самостоятельно залечить увечья. После обоим нарушителям было предложено написать рапорт об увольнении со службы по выслуге лет, что для них было самым лучшим выходом из сложившейся ситуации.

Мышковец был уверен, что Горбач с готовностью отзовётся на его зов по первому требованию. Так, собственно говоря, и произошло на следующее утро после конфликта с Севой. Мышковец встретился с Егором в сквере неподалёку от отдела вневедомственной охраны.

— Приветствую, Евгений Геннадьевич, — осклабился тридцатипятилетний мужчина среднего роста, чуть выше Мышковца, коротко стриженный, сутулый, с мелкими мутно-зелёными взирающими исподлобья глазами. — Что за тема у тебя?

— Здорово, Егор, — сухо кивнул Мышковец. — Что за официоз, чай, не на службе.

— Это я из уважения, — хихикнул Горбач. — Но как скажешь, Геннадьич. Желание клиента — закон.

— Так уж и клиента, — прищурился Мышковец.

— А чего? — удивился Горбач. — Так и есть, клиента, для которого исполним любой каприз. За ваши деньги, разумеется, — вновь захихикал он.

— Ох, Егор, — притворно вздохнул Мышковец, — до чего же быстро человек забывает о благодарности.

— Да я чего, Геннадьич, — сообразив, засуетился Горбач, — я же пошутил. Стопудово, всё сделаю…

— Да ладно, — усмехнулся бывший начальник, — за мелочёвку какую-нибудь, естественно, я не стал бы бабло предлагать. А тут тема посерьёзнее. И оплата соответствующая.

— Что за тема-то? — заинтересованно спросил «сборщик дани».

— Нормальная тема, — продолжал увиливать Мышковец, словно испытывая собеседника на его готовность услужить. — Организовать погибель одного неприятного мне человечка.

— Тема серьёзная, — скривил рот Горбач.

— Не ссы, ножом махать не заставлю. Прислушайся внимательнее к словам: организовать. Соображаешь?

— Вариантов много, — озираясь по сторонам, заявил Горбач.

— Вот, — удовлетворённо кивнул Мышковец, — я знал, что ты сразу усечёшь. Перца этого надо так убрать, чтобы никто не подкопался. Нам лишняя суета не нужна.

— Да сделаем, шеф, не боись, — сплюнул сквозь зубы Егор. — Машиной наедем, с недостроенной высотки сбросим. Покумекаем. Надеюсь, бабосами не обидишь?

— Можешь быть уверен, — подтвердил Мышковец, раскрыв ладонь, в которой оказался клочок бумаги с написанными цифрами. — Устроит?

— На треть прибавишь, — пожевал губами Горбач, — и сойдёмся. Нет так нет. Подопытного я не знаю. Стало быть, расходимся без претензий.

— Чего это ты цену загнул? Ссышь, что ли? Особо не ссы! Если что, я прикрою.

— Нет, Геннадьич, не в этом суть. Помощнику нужно будет отстегнуть.

— На фига тебе помощник?

— Ты же сам говоришь: не ножом махать, а организовать мокруху. Тут без помощника не обойтись.

— Кто такой? — недовольно сощурился Мышковец.

— Кирюха Осийчук.

— А-а-а, — протянул Мышковец, — которого за год до тебя за драку выгнали.

— Не за драку, Геннадьич, а за справедливость. Потому как хахалю жены морду начистить — и есть та самая справедливость.

— Одно и то же. Ладно, забили, бери Осийчука.

— И на бабки можно рассчитывать?

— Я сказал, — уверенно кивнул Мышковец. — Где ты Кирюху-то будешь искать?

— А за ним долго ходить не надо. Мы с ним вместе на рынке обретаемся.

— Понятно.

— Шеф, можешь сказать, за что перца валим?

— О, это и есть как раз Кирюхина тема.

— Неужели жена хахаля завела? — присвистнул Горбач.

— Если бы завела, — злобно хмыкнул Мышковец, — то её бы тоже валили вместе с ним.

— Ну, ты даёшь! — поразился Горбач.

— Такого, Егор, не прощают. Но здесь тема немного другая: завалить надо хахаля моей полюбовницы.

— Ничего себе!

— А как ты хотел?! Правила одинаковы для всех: нагадил — получи.

— А как насчёт бабы этой? Может, сразу обоих? Одной машиной, так сказать… — снова захихикал Горбач, — чтобы два раза не платить. Два в одном флаконе. Ну, накинешь чуток за неё…

— Пусть живёт, — недовольно скривился Мышковец, — и мучается, что племянника своего загубила.

— Ни фига себе, завороты, — воскликнул Горбач.

— Это в кишках бывают завороты, — усмехнулся Мышковец, — а тут…

— Тут эта, — бесцеремонно перебил его подельник, — как её… инсинуация… когда родные меж собой…

— Инцест, дубина, — расхохотался Мышковец.

— Во-во, — подхихикнул Горбач, — он самый. Ну что, шеф, когда приступаем? — задавив веселье, поинтересовался «сборщик дани».

— Как говорится, вчера.

— Фотку-то дашь? Или так покажешь?

— Незачем, — пожал плечами заказчик. — Севку Лисицына знаешь?

— Компьютерщик?! — оторопел Горбач.

— Он и есть. Адресок могу напомнить, если подзабыл.

— Без надобности, — отказался Горбач. — Помню, он тут неподалёку живёт.

— Вот и действуй.

— Нет, ну надо же, — покрутил головой с оттопыренными ушами Горбач, — Севка! Отец-то у него вроде мужик серьёзный. А кто эта тётушка, что с ним, так сказать, замутила? — он спросил от нечего делать, поскольку прекрасно знал сестру Лисицына-старшего.

— Не твоё дело, — оборвал Горбача Мышковец. — Хорош рассуждать! Давай, за дело берись.

— Понял, Геннадьич, завтра и займёмся вместе с Кирюхой.

— Может, — злобно прищурился Мышковец, — всё-таки сегодня сподобитесь?

— Без базара, — поспешил согласиться Горбач, прощаясь за руку с Мышковцом. — Бывай. Будут сведения — сразу доложу.