Это сегодня в Суздале все чинно-благородно. А медовуха – символ города. Но «нонеча не то, что давеча», и алкогольная история этого старинного города не с медовухи начиналась. И не всегда была столь благообразной.

«На праздник и у воробья пиво». Приведенная Владимиром Далем в его словаре пословица очень старая. Да и пиво, надо сказать, было на заре нашей русской истории несколько иным. Часто его варили вместе с медом, получая весьма хмельной напиток.

«Нужно пиво простое крепить, – учит нас автор “Домостроя” (1550-е гг.), – то так: сварят пиво, оно устоится в бочке, тогда с дрожжей сцедить это пиво и в другую бочку слить без дрожжей, да добавить ведро пива в котел, да меду добавить в котел на каждое ведро, смотря сколько в той бочке пива – на гривенку больше патоки. Да варить ту патоку с пивом в котле до кипения, чтобы патока с пивом смешалась, да остудить на холоде, да разлить то пиво с патокой в бочку».

И суздальцы здесь не отставали от прогресса. Уже с XIV века стали в связи с пьянством упоминаться такие термины, как «беспамятство» и «похмелье». Ну, а самым ярким эпизодом последствий этого порока стала знаменитая битва на реке Пьяне (1377). Николай Карамзин оставил нам яркое ее описание:

«Димитрий Суздальский, долго ждав Моголов и надеясь, что они раздумали идти к Нижнему, послал Воевод своих гнаться за ними, а сам возвратился в столицу. Сие ополчение состояло из ратников Переславских, Юрьевских, Муромских и Ярославских: Князь Димитрий Константинович присоединил к ним Суздальцев под начальством сына, Иоанна, и другого Князя, Симеона Михайловича.

К несчастию, ум предводителей не ответствовал числу воинов. Поверив слухам, что Арапша далеко, они вздумали за рекою Пьяною, на степи Перевозской, тешиться ловлею зверей как дома в мирное время. Воины следовали сему примеру беспечности: утомленные зноем, сняли с себя латы и нагрузили ими телеги; спустив одежду с плеч, искали прохлады; другие расселялись по окрестным селениям, чтобы пить крепкий мед или пиво.

Знамена стояли уединенно; копья, щиты лежали грудами на траве. Одним словом, везде представлялась глазам веселая картина охоты, пиршества, гульбища: скоро представилась иная.

Князья Мордовские тайно подвели Арапшу. Он с пяти сторон ударил на Россиян, столь внезапно и быстро, что они не могли ни изготовиться, ни соединиться, и в общем смятении бежали к реке Пьяне, устилая путь своими трупами и неся неприятеля на плечах. Осуждая безрассудность Воевод Димитриевых, древние Россияне говорили в пословицу: за Пьяною люди пьяны».

Более древняя «Повесть о битве на реке Пьяне» приводит и более откровенные детали:

«Поведоша им царевича Арапшу на Волчьи воде. Они же оплошишася и небреженьем хождаху, доспехи своя вскладываху на телеги…, а ездять порты с плечь спущав, а мед испиваху и допьяна».

Но летописные поучения остались на бумаге. И народную привычку истребить ими не удалось. Даже иностранные захватчики удивлялись лихости суздальцев, которые пили прямо из трубы перегонного чана. Были же люди на земле русской:

«А крестьяне ключника Посника Колачева и сытника Ондрея Дорогинина из Суздаля не слушают ни в чем, а вина им от панов сидети не мочно без пристава: приходя на винокурню, из-под трубы все выпивают аракою». Это отрывок из грамоты Лжедмитрия гетману Яну Сапеге, написанной в 1609 году. Непросто жилось интервентам на Суздальской земле.

Но смутные времена кончаются. И власть задумывается над тем, чтобы навести порядок в этой алкогольной вольнице. Здесь она идет рука об руку с монастырями, которые быстро уяснили для себя всю прелесть производства и продажи вина и пива. И дальше уж ее из своих рук не выпускали. Вот примерно такими способами:

Из экспозиции Гаврилово-Посадского краеведческого музея

«Лета 7162 (1653) декабря в 25 день, по государеву цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всея Руси указу, Покровского девича монастыря слуге Гаврилу Воронину. Ехати ему Покровского же девича монастыря в вотчину, в село Гавриловское, а приехав, ведати ему того села и деревень крестьян судом и управою, с попом и старостою вместе.

А кому в его приказе слечится сварить пива к празднику, или к свадьбе, или по родителех на поминок, и те бы люди являлись ему же Гаврилу, а с них имати себе явки с пив по ведру пива, а безъявочно пиво не варить… А продажного б никакого питья отнюдь у монастырских у Покровских крестьян не было, и того беречи и смотреть накрепко.

А буде у кого у монастырских крестьян или у бобылей, какое продажное питье, бити кнутом и на монастырь правити пени по пять рублев. А тех людей, у кого вымут питье, держати до указу в крепи».

В отличие от водки, история русского пива уходит своими корнями в совсем уже седую старину. «Мед-пиво пить» – неслучайно даже в былинах эти напитки стоят рядом. Какой старинный город ни возьми, традиции пивоварения там сохраняются издавна.

Вот и Суздальский край был славен ими. Так, в городе по писцовым книгам XVII столетия значится: «Из общего числа дворов 631 – 109 принадлежали ремесленникам, а именно:

16 дворов – сапожникам, 13 кузнецам, каменщикам – 12, портным – 9, овчинникам, мясникам и плотникам – по 6 дворов, колотильникам, гвоздильщикам, кожевникам и иконникам – по 3 двора, серебряникам, хлебникам, калачникам, колпачникам, войлочникам, луковникам, солодечникам, скорнякам, кирпичникам, дегтярям и зеленщикам – по 2 двора…» Видите, «солодечники» – заготовители сырья для пивного производства.

Пивные бутылки (начало XX века). Из экспозиции Гаврилово-Посадского краеведческого музея

А в Покровском монастыре Суздаля (основан в 1364 г.) на чертеже XVII века наряду с хозяйственными постройками – конюшней, кузницей, монастырской поварней, «где готовилась пища для братии», – есть и пивоварня.

В 1719 году в Суздале случился пожар, захвативший посад и кремль с архиерейскими покоями. Так, «на архиерейском дворе сгорели четыре деревянные житницы, в бревенчатых сусеках которых хранилось 664 четверти ржи, овса, гороха, ячменя и солода ржаного и ячменного, который шел на варку пива». Здесь же находился ледник с амбарами деревянными, каменный погреб, или, как тогда называли, «выход», с деревянным амбаром над ним.

В монастырской хронике читаем, что в 1755 году кузнец Петр Калинин делал в Спасо-Евфимиевом монастыре в поварне «для варения про общей монастырской расход пив и квасов» новый котел из сибирского железа весом 26 с половиной пудов. Тогда же было куплено 11 пудов хмеля «для клажи в монастырские вари пив».

Как видим, монастырское пивоварение процветало в Суздале, и крестьяне, варившие пиво здесь, также должны были платить монастырю пошлину: «В наказе суздальского Покровского монастыря явка положена с чети (четверти) пива по деньге, и с пива с пуда по деньге. Троицкий Ипацкий монастырь брал с пива явки по 7 денег, да кто в печь поставит пиво по одной деньге.

Иверский монастырь наказывал: “А который крестьянин явитца к празднику сварить пива, и прикащику тех сел записывать, и велеть ему держать пиво день или два, а большое у кого случится – три дня”. В боярских, монастырских, царских погребах помимо многочисленных квасов, морсов и водок сохранялись брага, меды вареные и ставленые (первые варились, вторые только настаивались) различных видов: мед простой, паточный, белый, красный, боярский, ягодный, с пряностями, – и, конечно же, пиво!

Кабаки, или кружечные дворы, были повсеместно. Так, сохранилось описание подобного заведения в Шуе (1710 г.), где были «выход винный большой, пивные два выхода и новостройная питейная изба, да еще две избы, да приемнаго у купчин вина 750 ведер, пива 3260 ведр, меду 10 ведр, 3 четверти, 3 амбара хлебных, и запасу в них, приготовленнаго для кружечного двора, ржи 150 четвертей, овса 200 четвертей».

Цены на пиво были следующими: «в 1696 по 4 алтына за ведро, в 1702 г. в Шуе стоило по 3 алтына, обходясь казне по 9 денег (алтын – серебряная монета в 6 денег или в 3 копейки, деньга полкопейки или две полушки). В 1719 году, согласно торговому уставу, пиво должны были продавать по 12 копеек за ведро». А держали пиво обычно «в открытых чанах, из которых всякий, пришедший на кружало, зачерпывал себе ковшом и, чтобы не пролить на пол, пил над чаном, куда пиво стекало по бороде».

Своего пика промышленное пивоварение в дореволюционной России достигло в 1913 году. Русские купцы строили пивоваренные заводы не только на территории Российской империи, но и в соседних странах. Например, завод «Медведь» был основан в г. Суйфынхэ в Китае в 1913 году. Кстати, и сегодня большинство надписей на этикетках этого завода, в том числе и его название, остаются на русском.

А пивоваренный завод, основанный в 1819 году на территории Великого княжества Финляндского в Гельсингфорсе (Хельсинки) русским купцом Николаем Петровичем Синебрюховым, до сих пор бережно хранит память о нем. Хотя и носит название, являющееся лишь сокращением от фамилии основателя – «Кофф» (от Sinebrychoff). Это крупнейшее пивоваренное предприятие в стране.

Бывший дом купца Синебрюхова в сегодняшнем Гавриловом Посаде

Так вот, сам купец Синебрюхов родился в Гавриловой слободе Суздальского уезда в 1788 году. Он принадлежал второй гильдии и имел собственный дом возле Суздальского кремля.

Проблема Суздаля XIX – начала XX века – отсутствие железной дороги, что ставило город в разряд неперспективных для развития любой промышленности, возможностей приложения капитала. После разорения Москвы Наполеоном здесь появляются люди, обладающие деньгами. Сюда приезжают врачи, торговцы, аптекари, потерявшие свое дело в Москве. Но, увы, неразвитость суздальского хозяйства оставляла мало возможностей для вложения этих средств. Вот почему многие купцы, которые впоследствии немало сделали в обеих столицах Российской империи, оставляли родные дома и уезжали в Москву и Санкт-Петербург.

Николай Петрович Синебрюхов (1788–1848)

В начале ХIХ века, после присоединения Финляндии к России, многие «деловые люди» отправляются туда. Были среди них и братья Николай и Павел Синебрюховы, переехавшие сначала в Санкт-Петербург. А уже в Финляндии они занялись торговлей и построили пивоваренный завод. Одна из немногих официально зафиксированных записей о Николае Синебрюхове относится к первой половине ХIХ века: в 1819 году русский купец Николай Синебрюхов получил право на производство пива в городе Гельсингфорс (Хельсинки).

13 октября 1819 года и сегодня считается днем рождения пивоваренной промышленности Финляндии. Так суздальский купец Николай Синебрюхов основал одну из престижных пивоварен Европы.

Любопытно, что в Суздале проживал потомок этого купца. В советское время он вынужден был сменить фамилию Синебрюхов на Лужнов, так как многие просто смеялись над «неблагозвучной фамилией». Александр Николаевич Лужнов долгие годы работал в строительно-монтажном управлении «Суздальстрой».

К XIX веку традиции народного пивоварения и винокурения удалось поставить в официальные рамки. А Суздальская земля превратилась из средневековой вольницы в образцовый торговый город. Но даже тогда для развлечения на 5 тысяч жителей там имелось целых 13 питейных домов.

После введения в 1896 году государственной монополии на продажу водки, вспоминает в своих очерках известный краевед и старожил Суздаля Владимир Михайлович Снегирев, в городе были организованы четыре винных лавки: у Большого моста, на Базарной площади, на Лесной площади и на Смоленской площади. До этого времени водку можно было получать во всех трактирах и ресторанах, как говорилось, и распивочно, и навынос, то есть ее можно было пить в самом помещении трактира, а можно было выносить из трактира в посуде. По новым правилам, выносить водку из трактиров и ресторанов запрещалось, также запрещалось и пить ее в винных казенных лавках.

До реформы 1894 года водка продавалась в граненых полуведерных бутылях, в штофах или кружках, составлявших десятую часть ведра, в полуштофах или бутылках, составлявших двадцатую часть ведра, в чарках – сотую часть, в получарках или шкаликах – двухсотую часть ведра. После введения казенной продажи вина посуда для вина в горизонтальном сечении стала представлять собой круглую форму и измеряться в четвертях ведра. В четверть входило 5 бутылок, 10 полубутылок, 20 соток и т. д. Крепость водки была строго регламентирована и равнялась 40°, а по качеству водка делилась на два сорта: белым сургучом запечатывалась посуда с первым сортом, а красным – со вторым сортом водки. Чистый винный спирт продавался в посуде, запечатанной зеленым сургучом, а денатурат – черным.

Одновременно с введением государственной монополии на продажу вина для противодействия злоупотреблению алкоголем государством были организованы общества трезвости и для них построены Народные дома-чайные, в залах которых силами врачей, учителей и прочих общественников проводились лекции, сопровождавшиеся демонстрацией картин и постановок, доказывающих вред пьянства. В Суздале такой Народный дом помещался на том месте, где потом было построено красное здание женской гимназии.

Впрочем, не только сам Суздаль прославился на ниве винокурения и пивоварения. Расположенная на древнем Стромынском тракте Гавриловская слобода тоже издавна занималась этим бизнесом. Производство и продажа «питей» были одним из важных промыслов населения нынешнего города Гаврилов Посад, расположенного в 25 километрах от Суздаля. Сегодня это Ивановская область, но до 1925 года город входил в Суздальский уезд.

Уже в начале XVII века, как отмечается в документах, здесь был выстроен «амбар с навесом и ледником, что ставили великого государя откупщики и пиво, и мед», хмелевой ряд с лавками, амбарами, полками и шалашами. Восемь солодовен дополняли эту картину алкогольного изобилия. Как и появившиеся позже рейнсковые погреба, кабак и трактиры.

В XVIII веке здесь открыта питейная контора и питейные дома: Аптецкий, Забалуевский, Осьмушный и Цеподний. В начале XIX века – пивоваренный завод купца В. П. Буркова, а во второй половине XIX века – водочный завод П. Н. Козлова.

В XX веке, с открытием в 1936 году Петровского спиртокомбината, Гаврилово-Посадский район становится одним из крупнейших центров спиртопроизводства. Так что «питейная» история продолжилась и в советское время.

Рассказывает Борис Алексеевич Волченков, старший научный сотрудник Краеведческого музея города Гаврилов Посад:

– Небольшая экспозиция, которая поднимает большую тему. Она называется «Четыре века питейных традиций». Четыре – цифра неслучайная. Очень колоритный документ от 1609 года повествует о том, что самозванец Лжедмитрий II из Тушино попросил суздальских приказчиков, чтобы собрали в Гавриловской слободе (тогда она еще не была посадом) и соседних селениях съестные припасы, накурили вина, наварили пива. Что и было сделано. Но через некоторое время последовал повторный запрос: а почему не доставляется в Тушино? Из Суздаля ему ответили, что пиво варится, припасы собираются, вино курится, но 10 рот литовских людей, поставленные на кормление в эти деревни, не оставляют от еды и арака ничего.

Дворцовая Гавриловская слобода (посад – с екатерининских времен) была в Суздальском уезде. Раньше здесь проходили главные дороги: из Суздаля на Москву через Киржач, Юрьев-Польский и Гаврилов Посад. Через Обращиху ездили из Владимира на Ярославль. Плюс прекрасные природные условия – Владимирское ополье с его черноземом, как зерновая житница. И соседняя лесная зона – для массового винокурения важно иметь в достатке дров. То есть и производство, и сбыт здесь были организованы удобно.

Вино гнали здесь в основном на основе ржи. Здесь также был центр хмелеводства. В 1893 году местный священник А. Бобров опубликовал типографским способом писцовую книгу Гавриловской слободы за 1674–1677 годы. В ней отмечается, что еще в 1672 году кружечники ставили здесь пиво и мед.

Атлас Российской империи 1871 года Ильина. Владимирская губерния (фрагмент)

Раньше не было разделения их производства. В одних и тех же котлах варили и пиво, и мед. В 1818 году посадский купец Василий Петрович Бурков построил пивоварню. У него стоял один котел на 56 ведер, другой – на 80. Примерно в это же время начинал и Синебрюхов. Только вот судьбы их сложились по-разному. Местного Буркова начальство – и питейное, и администрация – донимали проверками. Были конфликты на этой почве. Пивоваренного мастера Никитина допрашивали «с пристрастием» по поводу рецептур. Доводилось ли ему варить пиво на манер аглицкого и какие отличия у оного от нашего пива и полпива?

На фото (1900-е) в центре в фуражке – Бурков, сын местного фабриканта. И отдаленный потомок того самого посадского купца-пивовара Василия Петровича Буркова

Кстати, в том же 1818 году на Рубском озере (которое было жемчужиной Владимирской губернии) купцом П. А. Макаровым был открыт большой винокуренный завод. Официальной его хозяйкой была графиня Олсуфьева, владевшая селом Тейково. Дело в том, что привилегией «курить вино» на продажу в ту эпоху пользовались только дворяне. В первые же годы работы 40 тысяч ведер вина завод поставил только в Суздаль. Сырьем для производства была местная рожь.

Когда в том же 1818 году откупная система была сменена на акцизную, потребовалось учесть огромную армию содержателей и виноторговцев. Только за первые два пореформенных года в Гавриловском посаде было выдано его жителям более семидесяти патентов на содержание питейных домов. Кроме того, брались в содержание герберги (постоялые дворы), портерные лавочки, кофейни, блинные. Гавриловопосадцы ежегодно получали от 20–30 патентов. Каждый из них давал право на содержание двух питейных заведений, будь то питейные дома или портерные лавочки. Правда, число питейных домов в самом Посаде было ограничено четырьмя. Они существовали здесь еще с петровских времен. При Павле здания обветшали, их пытались ремонтировать, перестраивать. Остальные алкогольные заведения посадцы открывали в соседних городах – Суздале, Юрьеве-Польском, Владимире.

Однако у заводчиков были конкуренты – кустари, не платившие акцизов и имевшие по новому законодательству право производить на своих крестьянских пивоварнях продукцию лишь для «своего собственного обиходу». Производство же на продажу безакцизной продукции называлось корчемством и строго каралось.

Одна из довольно крупных частных крестьянских пивоварен существовала в селе Старопашенная слобода, которое к началу XIX века вошло в территорию Гаврилова Посада. На 1823 год ею владели два родных брата, оба Дмитрии Алексеевичи (большой и меньшой) Елисеевы.

По их словам, «пивоварня построена с давних времен родителями их». Варили на ней «крестьянское» пиво из ржаного солода для крестьянских же нужд – в основном для свадеб. Но вот 22 марта того же 1823 года на ней началась варка пива по заказу уже упоминавшегося винопромышленника купца Макарова. Количество сваренного пива далеко выходило за пределы его собственных нужд и предназначалось, как выяснилось позже следствием, для продажи.

Нынешнее здание Гаврилово-Посадского краеведческого музея построил Алексей Иванович Шумов (1757–1828) – бывший бургомистр, одно время откупщик. Он занимался сбором налогов с питейных заведений для казны

Материалы следствия, проведенного заседателем Суздальского земского суда Мешковым, уездным стряпчим Сурковым, помощником надзирателя питейных сборов Осетровым и депутатом с коннозаводской стороны (к ведомству которой принадлежали братья Елисеевы), содержат немало интересных подробностей. Так, в протоколе есть описание пивоварни: «…длиною четыре сажени, поперег три сажени и два аршина, покрыта в один тес, двои ворота на железных крюках и петлях на пятнадцати рядах разного леса от двух вершков с половиною до трех. В ней найдено: котел железной.

По перемерке оказался казенных (12 л) 102 ведра. Три чана с железными на каждом по три обручами из коих один не менее 220 ведр входить может воды, а в другом найдены дробьи ржаного солоду. Котел же вмазан в печь. Прочие ж два чана примерно около ста двадцати ведер».

Макаров «зафрахтовал» у Елисеевых пивоварню за два рубля пятьдесят копеек, где для него и производил варку «настоящий пивовар» из помещичьего села Лычева, расположенного в пяти верстах от слободы, Савелий Иванов. Процесс варки продолжался три дня. При этом было использовано солоду ржаного три четверти с прибавлением овса четверти и семи четвериков. Сюда же пошло двадцать пять фунтов хмелю.

Бутылка с классической «смирновкой у Чугунного моста» и керамические емкости для рижского бальзама (конец XIX века)

По мнению следствия и по крестному целованию пивовара выходило, что «всего с этого одного стана» должно было выйти примерно 50 ведер пива, то есть 600 литров в пересчете на привычные нам меры. Это количество значительно превышало потребности «собственного обихода» купца. Поэтому вердикт был жестким. Макаров был оштрафован на 300 рублей (цена хорошего крестьянского дома). По 6 рублей за каждое ведро незаконно произведенной продукции (пива или меду). Согласно параграфу 222 высочайшего учреждения о питейном сборе, пивоварня была закрыта, оборудование продано с аукциона в пользу казны.

Сверх того, было приказано: «О таковом незаконном поступке Макарова и Елисеева распубликовать в ведомостях обеих столиц, обязав наперед их, Макарова и Елисеева, подписками, чтоб они впредь отнюдь ни под каким предлогом не производили подобного пивоварения». Государственная монополия восторжествовала.

Однако следует отметить, что в розничной продаже в Гавриловом Посаде еще и в начале ХХ века свободно продавались солод, хмель и дрожжи для домашнего пивоварения.

В Посаде водочный завод держал купец Козлов в 1880-х годах. Он выпускал в том числе и такое «Вино столовое по рецепту Попова».

В соседнем Суздале выпускали свои настойки, питьевые бальзамы. В архивах музея бережно хранятся этикетки этих напитков.

Купец второй гильдии Василий Сергеевич Жинкин (этикетки напитков которого вы видите вверху) развил в конце XIX века серьезный бизнес в Суздале. Ему принадлежал медо- и пивоваренный завод на берегу реки Каменки под Кабацкой слободой. Сегодня это ул. Набережная. Название «Кабацкая» мы знаем от Анании Федорова – ключаря суздальского Богородничного Рождественского монастыря. Около 1770 года он сочинил «Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале, о построении и о именовании его и о бывшем прежде в нем великом княжении и о прочем к тому потребном».

Так вот, именно там он рассказывает о том, что рядом с городским магистратом в XVII веке был кабак, отсюда и название горы – Кабацкая.

В одной из экспозиций Владимиро-Суздальского музея-заповедника имеется подлинный документ: в 1866 году «доверенный заводчика купецкий сын К. Жинкин» сообщает акцизному чиновнику, что имеется «завод огневой в строении деревянном» и в нем «медоваренный котел квасильный и холодильный чан». Династия Жинкиных в Суздале – давняя.

Счет от купца В. С. Жинкина господину П. Н. Козлову за покупку сахара и спирта (1887)

Первые упоминания о роде Жинкиных на Владимирской земле относятся к началу XVII века. В Писцовой книге Суздаля 1612 года упоминается посадский человек Федка Жинкин, в более поздних Писцовых книгах 1617 и 1628–1630 годов говорится о других представителях рода: Федка Жинкин, Ивашка Жинкин и Стенька Жинкин (1617); Назарко Федоров сын Жинкин, Васка Степанов сын Жинкин, Ивашко Степанов сын Жинкин, Серешка Жинкин, Власка Степанов сын Жинкин, Мишка Степанов сын Жинкин (1628–1630).

По свидетельству суздальского летописца Анании Федорова, предки Жинкиных были переселенцами из Великого Новгорода, «взятыми на бою Шелонском, при Государе, Царе и Великом Князе Иоанне Васильевиче самодержце Всероссийском» (Иоанне III) в 1471 году.

Один из сохранившихся домов, принадлежавших Жинкиным ( Суздаль, ул. Ленина, 26)

А уже весь XIX век представители этой семьи избирались гласными городской думы, были городским головой, членами управы. Ну, и пиво с вином гнали – это тогда можно было совмещать с выборными должностями.

Изучая жизнь дореволюционного Суздаля и Владимира, мы не раз сталкивались с любопытными фактами. Николай Ильич Шаганов удостоился быть включенным в книгу «Уроженцы и деятели Владимирской губернии, получившие известность на различных поприщах общественной пользы» (1898). Долгое время работал он на весьма «скользкой» должности надзирающего за водочными откупами. При этом, надо сказать, не запятнал себя никакими скандалами. И оставил о себе добрую память:

Суздаль в день приезда Николая II 16 марта 1913 года (фото А. А. Соболева)

«То было время господства винных откупщиков, которые, строго оберегая свои интересы, устанавливали целый штат служащих, обязанных следить, чтобы хозяйское добро даром не пропадало. И чтобы не было какого-либо подрыва их торговли. Из числа служащих особенно выделялись управляющие, поверенные и стражники.

Н. И. Шаганов поступил на службу при винных откупах сначала поверенным, то есть кем-то вроде ревизора торгующих вином “целовальников”, а потом дослужился до управляющего уездом. Обязанности его состояли в ежедневных занятиях в питейной конторе, в водочном подвале, где получаемый с водочных заводов спирт перерабатывался на вино, наливки и в так называемый кабацкий ром. В уезде же он должен был по временам ревизовать кабаки и кордоны.

Кордонами издавна здесь назывались пункты на границах уезда, где на всякой проезжей дороге был стражник, обыкновенно из отставных солдат, вооруженный длинным железным “щупом”. Раньше щуп этот стражник имел право запускать в экипажи всякого проезжающего, ощупывая, не везет ли тот из другого уезда водку, и, в случае нахождения, отбирал ее, как контрабанду.

Сверх того, на обязанности Николая Ильича лежало преследование “корчемников”; в его задачи входило и сношение с всеми уездными властями, а частию и губернскими, имеющими отношение к откупу.

Всякому уездному чиновнику обыкновенно отпускалась ежемесячная “дача” водки в количестве, глядя по чину, от 3 ведер до 1 четверти, а мелким – менее штофа. Уездные чины сверх этой мзды чествовались несколько раз в год обедами.

Известно, что бывший в 1852 году владимирский губернатор Синельников проявил массу забот о благоустройстве города Владимира. Так, только благодаря его стараниям была замощена торговая площадь. К этому губернатору явился как-то Н. И. Шаганов от своего откупщика с приношением. Когда Николай Ильич, откланиваясь после приема в кабинете, положил пакет на стол и стал выходить, Синельников остановил его.

Вскрыл пакет, пересчитал деньги и подал Шаганову книгу, чтобы он записал, что вносит столько-то денег от такого-то (Киселева) на благоустройство города Владимира. Приказал благодарить откупщика и просить и впредь не оставлять пожертвованиями на дела благотворительности. Откупщик, узнавши о такой “своей” благотворительности, одно мог подумать: плохо дело – по-новому пошло».