ВОПРЕКИ РАСПРОСТРАНЕННОМУ МНЕНИЮ «парад суверенитетов» начала 90-х вовсе не был процессом возникновения региональных политикумов. Напротив, он оказался процессом их ликвидации де-факто. Региональный правитель, если он не полный дурак, мог легко обеспечить себе и несменяемость, и статус главного «хозяина» всего, что есть в регионе. Центральная власть ему была нужна как источник дотаций и канал для сброса негатива (поскольку в сознании населения никогда не было различения на уровни власти – региональная власть всегда воспринималась как подчиненная кремлевской); однако никакой реальной власти над ним она не имела. Но и жители региона, формально главный источник власти губернатора, фактически не имели никакой возможности с ним что-либо сделать – поди попробуй смени Лужкова в Москве через процедуру выборов! В этом, собственно, и состояла формула большинства российских «ханств». Реформы 13 сентября сломали этот тренд. Теперь губернатор является результатом компромисса двух центров силы – Кремля и регионального парламента. При этом у российского президента есть в запасе ход конем, а у регионального парламента – фига в кармане: хотя закон и прописывает возможность роспуска ЗС и назначения новых выборов в него, понятно, что издержки от использования этого инструмента таковы, что президент его может физически применить только в крайнем, запредельном случае. Кроме того, именно партийное большинство ЗС теперь прописано законом как первоисточник кандидатур на место губернатора.

А это значит, что губернатор более не «хан» региона, а публичный представитель сложно организованного регионального субъекта, который, собственно, и становится центром принятия решений в регионе.

Теперь губернатор является результатом компромисса двух центров силы – Кремля и регионального парламента.

Вовсе не случайно в Северной Осетии после бесланского теракта сменщиком Дзасохова стал Теймураз Мамсуров, бывший до этого спикером парламента РСО. Губернатор, каким был Дзасохов, не мог восприниматься как центр консолидации местного общества в кризисной ситуации – на него лишь сваливают вину «за все», а он, в свою очередь, перепасовывает ее далее по адресу – в Москву. В то время как человек, за которого представленная в парламенте местная элита чувствует свою ответственность как за собственный «политический проект», даже если он «варяг», не сможет взять и выйти из игры: попросту не дадут. Не Москва, так свои.