ИЗ ВСЕХ РЕШЕНИЙ, принятых в 2004 году, только создание Общественной палаты можно считать шагом по-настоящему антидемократическим. Представительный орган, формируемый в обход «всеобщего, равного и тайного», отделенный довольно толстой перегородкой от парламентской и партийной политики, но при этом нагружаемый функцией контроля за важнейшими процессами в обществе, – это безусловный вызов идеалам «либерте» и особенно «эгалите». Скорее в этом есть что-то феодальное – король дарит кого-то милостью, те, в свою очередь, дарят некоей милостью еще кого-то и т. д.

Собственно, оно таковым и является: Общественная палата – это институт, обозначающий границы политического; живое свидетельство того, что партийная и территориальная политика – это еще не вся социальная жизнь, а также еще и того, что есть темы, которые безусловно привлекают массовый интерес, но при этом не могут быть автоматически, без критических потерь конвертированы в политические. Кроме перечисленного, появление такого института со всей очевидностью показывает, что существуют компетенции и авторитеты, автоматическая «приписка» которых к партиям убивает или серьезно деформирует их качество.

Общественная палата – это субститут дворянского собрания в обществе без аристократии.

Кондитер Коркунов на предложение войти в «Единую Россию» ответил, что он очень уважает эту партию, но проблема в том, что его конфеты едят как ее сторонники, так и противники, а он не хочет потерять ни тех ни других. На самом деле многие из тех, кто вошел – и кто еще войдет – в Общественную палату, могли бы сказать о себе ровно то же самое: их социальная роль не может быть автоматически конвертирована в партийную; они как бы «вне» партий – но не вне политического процесса.

Общественная палата – институальная форма, заимствованная Россией из Французской политической системы и первое время существовавшая исключительно на региональном уровне. В общефедеральном масштабе идея Общественной палаты появилась в президентском послании 2004 года, еще до трагедии в Беслане.

Общественная палата – такая структура, формирование которой происходит на основании таких критериев, как «качество» представленности и полнота спектра. То, что теперь через нее будут проходить проекты значимых законов, разработанных правительством, очень любопытная тенденция.

Общественная палата – это субститут дворянского собрания в обществе без аристократии; попытка как-то решить проблему вопиющего отсутствия в нашем социуме общепризнанных гражданских статусов и компетенций.

Во время «Норд-Оста» некий депутат вещал на НТВ о том, что «требования террористов – это требования всего российского общества». В тот момент многим людям хотелось бросить чем-нибудь в экран – не из-за террористов даже, а из-за одной только привычки походя, как само собой разумеющееся, говорить от лица «всего общества». Из чего автоматически следует, что выразителем общественных требований, видимо, при определенных условиях вполне может быть Мовсар Бараев.[23]

Из формулы депутата можно понять остро негативную реакцию многих оппозиционеров-правозащитников на Общественную палату. Они-то были полностью убеждены, что они и есть те, кто представляет все общество, без различия красок и оттенков, и в этом качестве и на этих основаниях ведут диалог с «властью». Простая и незамысловатая схема политической системы России: есть Власть (естественно, в той или иной степени «антинародная»), и есть Общество, которое пытается заставить ее себя слушать. Главный системный недостаток этой схемы в том, что она игнорирует реально существующую сложность российской общественной жизни, сводя ее к бинарной конструкции – простой, а потому невероятно уязвимой для бараевых.

Общество должно иметь собственный голос, отличный от голоса десятка профессиональных борцов с режимом, если, конечно, мы не считаем, что никакой другой повестки дня, кроме этой вечной борьбы, у этого общества не существует. Здесь, как нигде, очевидно, что вопрос нормального функционирования нашей социальной системы и вопрос ее защищенности от разрушительной атаки – это буквально один и тот же вопрос.