– Говорят, та леди скоро возвращается в столицу? Если у нее помутился рассудок, ее следовало просто тихо запереть в загородных владениях.

Клоренс молча взялась изящными пальчиками за чашку и уставилась на ее содержимое. На красной поверхности плавало несколько ярко-желтых лимонных долек. Девушка молча отпила чай, и ее губы заалели.

– Леди?

– Я вас слушаю, – проговорила Клоренс спокойным приятным голосом, похожим на журчание ручья. Она изящно поставила чашку на блюдце и прикрыла глаза. Ее пышные золотистые ресницы сверкали, точно солнечные лучи. Затем Клоренс подняла веки и направила взгляд своих сияющих, словно янтарь, глаз цвета меда на женщину, расположившуюся напротив нее.

Та продолжала возбужденно говорить, приковывая к себе взгляды всех собравшихся.

– Вас это не раздражает? Как можно было даже помыслить о возвращении в столицу после такого непристойного поведения?

– Вероятно, у нее на то свои причины, – спокойно ответила Клоренс.

– Какие? Чтобы вновь вертеть хвостом перед наследным принцем, при этом будучи помолвленной с герцогом Хайнтом?

– Сначала озеро, затем балкон во дворце, а что будет дальше? Она вознамерится спрыгнуть с дворцовой колокольни? – вставила свое замечание другая дама.

Все девушки разразились мелодичным смехом, и только Клоренс сохраняла невозмутимость. Она сидела с бесстрастным лицом и запоминала, что говорила каждая из этих благородных дам, чтобы знать, кого исключить из своего круга общения.

– Судя по всему, имея красивое личико, можно делать все, что взбредет в голову.

– Но даже так леди Лоэр гораздо красивее.

– Вы совершенно правы.

Дамы в один голос принялись восхвалять красоту Клоренс. Когда их взгляды обратились к ней, девушка мило им улыбнулась.

– Вы все невероятно красивы. Вы мне льстите.

Она не стала зазнаваться, превознося свою красоту над остальными, а ответила им вежливо и спокойно, отчего дамы, собравшиеся на чаепитии, расплылись в улыбках.

– Леди Лоэр, вы очень скромны. Это придает вашей красоте еще больше шарма.

– Вы сильно отличаетесь от Люциферы Айдин, – окинув Клоренс пылким взглядом, сделала ей комплимент рыжеволосая леди Рейн, дочь барона Рейна, сидевшая сбоку от нее. – Я все никак не могу понять, что в ней нашли такого красивого.

Несколько девушек одобрительно закивали и начали перечислять недостатки Люциферы: одна заявила, что леди Айдин выглядит совершенно не молодо, вторая отметила, что грудь у нее слишком большая, а третья сказала, что ее кожа настолько белая, что делает ее похожей не на человека, а на приведение.

– Восходящая звезда Яншгара? И кто вообще ей дал такое примитивное прозвище?

– Вы совершенно правы.

– Не зря говорят, умом мужчин не понять.

Клоренс нахмурилась:

– Это прозвище ей дал не кто иной, как сам его величество император.

Девушки сразу притихли. Никто не осмеливался обсуждать решения императора.

– Думаю, леди Рейн, впредь вам следует быть осторожнее в высказываниях. Вы же не хотите попасть в неприятности?

Если бы кто-то узнал, что в их кругу говорилось нечто подобное, неприятностей было бы не миновать. Лицо леди Рейн мигом побледнело.

«Какие же они бестолковые», – подумала Клоренс и холодно усмехнулась, глядя на благородных дам, которые принялись молча кидать друг на друга взгляды, полные страха.

Наличие общего врага, которому можно перемыть кости, сближает людей и позволяет разговору идти как по маслу. Особенно на дамских чаепитиях. В отличие от официальных приемов, проводимых от имени всей семьи, чаепития являлись встречами для узкого круга друзей. Однако эти скромные и на первый взгляд мирные посиделки были полем битвы, на которых девушки орудовали своими острыми, словно клинки, языками, присматриваясь друг к другу или укрепляя полезные связи.

«Восходящая звезда Яншгара».

Клоренс подумала о том дне, когда Люцифера впервые вышла в светское общество. Она до сих пор помнила его, словно это было вчера.

В тот день юной Клоренс едва удалось уговорить отца позволить ей посетить дворец. Это стало возможным только благодаря тому, что королева Присильда – в то время Яншгар еще был королевством – нашла Клоренс довольно милой девочкой. И хоть на тот момент Клоренс еще официально не совершила дебют в светском обществе, в тот вечер она получила право надеть самое красивое платье и посетить этот прием.

В то время королевский дворец был предметом мечтаний всех юных леди, включая и саму Клоренс. Местом, в котором жили король и принцы. Местом, где были собраны самые ценные и красивые вещи со всего королевства, и Клоренс никак не могла справиться с радостным волнением, которое охватило ее еще за день до предстоящего приема.

Дворец превзошел все ее ожидания. Зал для торжеств оказался просторней ее собственного дома, девочка даже не смогла разглядеть, где он заканчивается, а люстра висела настолько высоко, что ей казалось, будто с потолка сияет солнце. Свет люстры озарял весь зал, заставляя стены сверкать так, словно они золотые.

Жены аристократов и уже совершившие свой первый выход в свет девушки были одеты в разноцветные платья и вели друг с другом непринужденные беседы, улыбаясь, словно ангелы, сошедшие с небес.

Клоренс обходила место, что в будущем ей предстояло очень часто посещать, изящным шагом, которому она научилась со слезами на глазах. Все вокруг восхваляли ее грацию и красоту. Аристократы добродушно пророчили ей светлое будущее, обещая, что через два года, когда ей исполнится четырнадцать, она будет прекраснее всех на свете. Эти сладкие речи вызывали в девочке неимоверное счастье.

Клоренс была главной героиней на этом приеме.

На лице ее матери, маркизы Лоэр, сияла гордая улыбка.

– Вы не знаете, дочери каких семей совершают дебют на сегодняшнем приеме? – спросила она.

– Дочь барона Рейна и дочь графа Арфина, – ответила одна из дам.

– Слухи о том, какой скандал учинила леди Арфин при заказе своего платья, разлетелись так, что не осталось ни одного человека, который не знал бы о ее сегодняшнем выходе в свет. А вот что старшей дочери семьи Рейн уже исполнилось четырнадцать, я не знала.

– Ах, есть же еще одна девушка, которая выйдет сегодня в свет. Дочь графа Айдина! – внезапно воскликнула благородная дама, до сих пор молча стоявшая в стороне.

– Граф Айдин? Вы говорите о том дворянине из провинции? Но как же так вышло, что его дочь будет совершать дебют в столице? – удивилась маркиза Лоэр.

– Прежде они были настолько бедны, что не могли показаться в столице, но их положение значительно улучшилось после того, как в их владениях обнаружили месторождение драгоценных камней.

– Да что вы!

– Говорят, несколько лет назад граф частенько посещал столицу, намереваясь вступить в политические круги, ведь он является родственником почившей первой королевы. Мой муж говорил, что он появлялся на нескольких приемах.

– Неужели он думает, что достаточно просто немного разжиться деньгами и ему откроются все двери? Даже не знаю, что и сказать, – высмеяла графа другая благородная дама.

В этот момент одна из аристократок тихо хлопнула в ладоши и, понизив голос, тихо воскликнула:

– Граф Айдин! Теперь я вспомнила! Разве это не тот самый граф?

– О чем вы говорите?

– Это ведь граф, за которого вышла та женщина.

– Какая женщина?

– Вы точно должны были о ней слышать. Та женщина из Ольши.

– А-а, та женщина!

Глаза дам загорелись необычным возбуждением от этой новости.

– Так женщина, отвергнувшая герцога Хайнта, вышла за графа Айдина?

– Да. Говорю вам, она действительно была очень странной. По слухам, она умерла от болезни, но до этого успела родить графу дочь.

Клоренс не до конца сознавала, о чем именно говорят дамы, но ясно поняла одно: в королевском дворце совершит свой дебют дочь провинциального графа Айдина. Девочке было очень интересно посмотреть на девушек, которым сегодня предстояло выйти в свет. Каковы они?

Особенно ей не терпелось увидеть ту самую дочь графа Айдина. Если они действительно были провинциальными дворянами, возможно, и ее платье окажется простоватым для сегодняшнего приема. Тогда она не избежит насмешек.

Любопытство Клоренс разгоралось с каждой минутой.

– Лора, пойдем, тебе нужно поздороваться с ее величеством королевой.

Клоренс хотела еще послушать дамские беседы, но, к сожалению, ее мать за руку утащила девочку к королеве, которая тепло ее поприветствовала. Клоренс тут же забыла о недавнем разговоре и принялась щебетать о том, насколько красивым оказался королевский дворец.

– Иди-ка сюда. Ну какая же ты милая!

– Ваше величество!

Король, спускавшийся в зал, возвращался на свое почетное место. В его зеленых глазах сияла нежная улыбка. У него было точно такое же доброе лицо, как и у ее покойного дедушки.

«И почему все вокруг говорят о том, какой король страшный?»

Крепко ухватившись за подол платья, Клоренс опустилась в реверансе. Король добродушно рассмеялся.

Даже этот грозный король, которого все боятся, любит ее как свою собственную дочь. Клоренс переполняла радость.

Как только взор короля обратился к ней, люди вокруг тут же начали перешептываться и кидать на них любопытные взгляды.

Даже сам его величество король, повелитель этой страны, любит ее!

Клоренс очень гордилась этим. Когда она перевела взгляд на свою матушку, та одобрительно ей кивнула, тепло улыбаясь, говоря, что та все делает правильно. Однако ее торжество длилось лишь несколько мгновений.

– Граф Айдин с дочерью!

Королевская чета прибыла в зал раньше, чем предполагалось, поэтому считалось, что прием еще не начался, и дворяне продолжали появляться в дверях. Прибывших аристократов провозглашали одного за другим уже множество раз, но после того, как объявили графа Айдина, все замолчали, словно по чьему-то указу.

Несмотря на свою юность, даже Клоренс заметила, как резко изменилась атмосфера в зале. Взгляд короля, до этого направленный на Клоренс, также обратился на вошедших. Вслед за всеми и сама девочка решила посмотреть на вновь прибывших гостей.

Клоренс прекрасно осознавала свою красоту. Все вокруг не переставая восхваляли ее. Но в тот момент впервые в своей жизни девочка осознала, что ее красота не идет ни в какое сравнение с красотой той, что сейчас шла по банкетному залу.

Ее блестящие, длинные, иссиня-черные волосы не были собраны в хвост по последней столичной моде, а ниспадали с плеч, прихваченные бриллиантовыми заколками, и оттого казались еще прекраснее. Когда девушка делала шаг, каждый бриллиант на ее заколках вспыхивал радужными бликами. Эти искры, сияющие на черных волосах, напоминали мерцающие звезды, являвшиеся взору на черном как смоль небе под покровом ночи.

Леди Айдин держала под руку своего отца, графа Айдина. Ее брови слегка хмурились, но даже так ее лицо было неимоверно прекрасно.

Все взгляды и все внимание тут же оказались прикованы к ней. Король подозвал ее к себе, и в тот день провозгласил Люциферу Айдин «Восходящей звездой Яншгара».

На приеме появилась новая главная героиня.

Погрузившись в воспоминания, Клоренс улыбнулась и разрядила напряженную атмосферу:

– Давайте оставим этот разговор между нами. Согласны?

Благородные дамы закивали. Окинув их взглядом, Клоренс ухмыльнулась. Она вспомнила, как уверенно Люцифера смотрела на нее на последнем балу.

Дав отпор леди Рейн, она, словно что-то заметив, устремила взгляд прямо на Клоренс. В тот день леди Айдин высказала подозрения насчет того, что кто-то из рыцарей разглашает «секреты расследования», после чего ее старшему брату, который обо всем и проболтался, назначили суровое наказание. К тому же…

Улыбка исчезла с лица Клоренс.

– Если леди Айдин собирается остаться жить в столице, ей наверняка понадобится чья-то помощь, верно?

– Что?

Глаза леди Рейн резко округлились, едва не вылезая из глазниц. Клоренс подумала, что для леди такое поведение неприлично.

– Слишком бессердечно оставлять леди Айдин одну в обществе. Все-таки вскоре ей суждено стать женой герцога.

Леди недоумевали, что имеет в виду Клоренс. Лишь немногие из них поняли ее намерения и улыбнулись.

– Как ни крути, а оранжерея семьи Лоэр прекрасна даже зимой.

– К чему это я… – произнесла Клоренс, широко улыбаясь. – С вашего позволения, я приглашу ее на наше чаепитие.

Сед прожигал взглядом предмет, находившийся перед ним, барабаня указательным пальцем по столу. Его лицо было серьезно, как никогда.

– Выходит, этот камень действительно является драгоценным.

На столе герцога лежал красный камень размером с детский кулачок. Он ярко сверкал в свете солнечных лучей, пробивавшихся в комнату через окно. Бернард тоже не мог оторвать взгляда от необработанной драгоценности.

– Голубиная кровь… – прошептал Сед.

Голубиная кровь. Так назывались рубины наивысшего качества яркого, прозрачного красного цвета, напоминающего кровь голубя.

Голубиная кровь такого размера стоила половину всего имущества какого-нибудь барона. И загвоздка заключалась в том, что этот камень Сед подобрал на той горе графа Айдина, где водились монстры. Он обнаружил его у подножия, пока помогал валившейся с ног Люцифере. По возвращении герцог попросил Бернарда тайно изучить камень, и вот к каким результатам они пришли.

– Получается, на этой горе находится месторождение голубиной крови, верно?

– Верно, – кивнул Бернард.

Сед так же тайно послал своих подчиненных, чтобы они изучили эту гору. Граф никак не охранял ее границы, поэтому им беспрепятственно удалось провести расследование и обнаружить залежи голубиной крови. В основном камни были меньше, чем тот, что нашел Сед, но все равно запасы оказались просто ошеломляющими: добытого материала было так много, что драгоценные камни валялись на склонах горы, словно булыжники.

– Месторождение драгоценных камней не могло располагаться только на одной из двух гор. Свое название горы-близнецы получили именно из-за того, что они схожи по структуре.

– Только на той горе, которую граф так тщательно прятал от чужого взора, все это время находились залежи не тех посредственных камушков, что он добывал, а драгоценностей наивысшего качества.

Сед тяжело выдохнул. Герцог прекрасно знал, что за спиной у графа в светском обществе говорили, будто тот вышел «из грязи в князи» и на деле являлся «вороном в павлиньих перьях». Но граф давным-давно перестал быть тем самым «вороном». В руках у него находились такие несметные богатства, что по могуществу он мог не то что сравниться, но и обогнать самого герцога Идриса.

– Наследный принц ни за что бы не стал скрывать такое несметное богатство.

– Разумеется. Судя по привычкам Темира, если бы у него в руках оказались такие деньги, вряд ли он бы оставил их просто лежать без дела, ожидая своего часа.

То же самое можно было сказать и про герцога Идриса.

Политическая хватка главы рода Идрис была крепче, чем у наследного принца, и он бы не прошел мимо таких богатств, знай он об их существовании. Другими словами, граф Айдин скрыл месторождение даже от герцога Идриса и наследного принца, которые помогли ему пробиться в самый центр политических кругов Яншгара.

– Разве у болванов, считающих себя хищниками, есть время обращать внимание на то, что творит какая-то деревенская мышь?

Хоть граф Айдин и принадлежал к фракции наследного принца, он был там одним из самых неприметных людей. Он сильно отличался от графа Бабанда и графа Поэра, не говоря уже о самом могущественном из всех представителей фракции – герцоге Идрисе. Кто бы мог подумать, что он станет хранить от них подобный секрет? Еще и под самым их носом.

– Значит, граф намеренно не избавлялся от тех монстров.

– Похоже на то.

Если вкладывать время и силу в подготовку рыцарей, боевая мощь семьи начинает естественным образом расти. А если увеличивается боевая мощь семьи, то требуется место, где рыцари смогут эту мощь показывать. Если бы граф Айдин уделял достаточно времени и средств подготовке своих рыцарей, нашлось бы единственное дело, на которое они могли бы направить свои заостренные клинки в самую первую очередь.

Уничтожение монстров.

Если у тебя имеется боевая мощь, разумеется, нужно направить ее на уничтожение монстров. Если бы граф подготовил своих рыцарей, но не отправил бы их на войну с монстрами, то вырисовывалась бы крайне неестественная картина, которая вызвала бы подозрения. Ею вполне могла заинтересоваться императорская комиссия.

Граф создал образ глупца, который просто находится в тени сильных мира сего, поэтому никто, даже сам император, не обращал на него должного внимания.

Сед усмехнулся. Судя по всему, его невеста, хранящая множество секретов, по характеру чертовски походила на своего отца.

Лицо Седа постепенно мрачнело. Оказывается, он почти ничего не знал ни о графа Айдине, ни о своей собственной невесте. Кстати говоря, а знает ли о тайне второй горы сама Люцифера? Даже тот, кто привык постоянно что-то скрывать, в неожиданной ситуации непременно где-то бы прокололся.

Вспомнив, как вела себя в тот день подвергшаяся нападению Люцифера, Сед понял, что она ничего не знала.

Он снова нахмурился. В отличие от графа Айдина, который скрывался где-то в тени, Люцифера всегда была на виду у людей. Ее яркая внешность, за которую ее прозвали Восходящей звездой Яншгара, заносчивый характер и сплетни о связи с наследным принцем привлекали внимание. Даже Сед, который не был частым гостем в светском обществе, слышал о дочери графа Айдина, который так ее любит, что тратит на нее все свое состояние.

Люди были заняты тем, что тыкали пальцем в Люциферу, обращая все внимание на нее, а не на ее отца. Леди с отвратительным характером и роскошными нарядами, но без связей и влияния – разве можно найти более подходящий повод для сплетен в светском обществе? Все внимание столичных аристократов сосредоточилось на ней.

А что, если Люцифера была лишь пылью в глаза, пущенной графом в попытках отвлечь внимание от его дел? Граф создавал впечатление недотепы, который мало заботится о своих рыцарях, зато вкладывает всю свою душу и деньги в дочь. Но вся эта любовь и весь интерес к дочери вполне могли оказаться одним большим спектаклем, настоящая цель которого – сокрытие этого месторождения от чужих глаз.

Чем роскошнее блистала Люцифера, тем сильнее скрывался в ее тени граф Айдин – тот самый слабовольный мужчина, ворон, нацепивший на себя павлиньи перья. Вот к какому выводу пришел Сед.

– Я поручил тебе разузнать побольше о графе Айдине. Удалось выяснить что-то необычное? – спросил Сед Бернарда, не возлагая особых надежд на ответ адъютанта, но тот удивил его:

– Был один такой случай. Когда жена графа Айдина скончалась от болезни, он совершил попытку самоубийства, желая отправиться вслед за женой.

Стук пальцев по столу, который издавал Сед, резко прекратился. В комнате повисла тишина. Глаза герцога медленно начали наполняться гневом.

– Где в это время была она?

– О ком вы спрашиваете?

– О Люцифере. – Сед и сам не заметил, как впервые назвал ее по имени.

– Говорят, как раз леди Айдин первой его и обнаружила. В то время ей было десять лет.

– То есть он решил оставить собственного ребенка, предпочтя ему смерть?

– Дело в том, что в то время положение графа оставляло желать лучшего. Его жена заболела алой лихорадкой, но он не смог достать для нее дорогого лекарства.

Сед был наслышан об алой лихорадке и знал, какие муки испытывает заболевший человек, прежде чем умереть.

– Нельзя просто бежать от собственного бессилия. Так ничего не решишь, – прорычал Сед.

Он не мог понять графа Айдина. Правильнее было бы сказать, что он и не пытался этого сделать. Потому что Сед думал не о графе, в отчаянии оплакивавшем жену, а о юной Люцифере. Девочке, которой пришлось пережить и смерть матери, и трагедию, устроенную собственным отцом.

Сед понимал. Он все прекрасно понимал. Он знал, что подобные трагедии происходят сплошь и рядом. Смерть могла настигнуть кого угодно, даже члена императорской семьи, даже ту девушку-рыцаря с мерцающими глазами. Но осознавая это, Сед все равно не мог подавить в себе гнев.

Все могло бы наладиться. Если бы граф взял себя в руки, все бы наверняка наладилось. Но граф поддался скорби. Из-за его слабости случилась еще одна трагедия.

Только теперь Сед осознал: Люцифера действительно легко рассталась со всеми своими платьями, хотя для леди такой поступок был совершенно неестественным. Теперь Седу стало понятно, в чем заключалась причина ее хрупкого душевного состояния и что стояло за попытками самоубийства. Ему стало ясно, почему Люцифера так редко показывала миру свою улыбку.

Сед вспомнил, что замечал неловкость между Люциферой и графом, хотя со стороны их отношения казались близкими и теплыми. Неужели она понимала, какие чувства к ней на самом деле испытывает отец?

Ведь, говоря по справедливости, среди поступков графа находилось немало тех, что несовместимы с «невероятной любовью к дочери». Айдин прекрасно знал, каким оскорблениям и унижениям подвергнется Люцифера на осеннем приеме, и все равно оставил ее одну в зале для торжеств. Он отправил Люциферу, о сумасшествии которой уже ходили слухи, в свои владения в одиночку. Если бы отец был рядом с ней, она бы не подверглась такой опасности. Более того, граф Айдин не начал расследования и не стремился наказать нападавших.

Люди судили по тому, что было на виду, и за роскошными платьями Люциферы никто не замечал, что на самом деле скрывалось в душе графа.

Сед с силой сжал руку в кулак. Он знал подноготную дворянских семей лучше, чем кто-либо другой. Существовало несколько типов родителей: те, которые безгранично любят своих детей, те, кто любит их в меру, и те, которые используют своих детей в качестве инструмента.

Что касается родителей Седа, они сочетали в себе сразу несколько этих типов. Для того чтобы инструмент исправно служил им, они в меру окружали его заботой. Они и представить себе не могли, какую боль и гнев от их предательства Сед испытывал.

Он прекрасно знал, что его мать и отец, герцог и герцогиня Хайнт, не любят друг друга, и мысль о союзе, основанном на любви, казалась ему абсурдной. Сед уже давно отбросил все эти романтические бредни. Однако когда он понял, что даже для собственных родителей он был лишь инструментом выполнения их дворянского долга – рождения наследников и продолжения рода, – он испытал отвращение к светскому обществу и глубокое разочарование в его идеалах.

Именно поэтому он предпочитал не выходить в свет и не лезть в политику и продолжал отклонять все настойчивые просьбы Иосифа. Все эти громкие слова вроде чести и долга не имели для Седа никакого значения. Он предпочел убежать и, оказавшись на настоящем поле боя, продолжал чувствовать отвращение к миру аристократов.

Если он убегал от светского общества и своих родителей, то разве Люцифера убегала не от всего мира? Навыки выживания, которые она показала, спасаясь от убийцы, разбойников и монстра, поражали, но разве человеку не свойственно бороться за жизнь?

– Возможно то, что она, наоборот, совершенно не дорожила своей жизнью, и открыло ей путь к спасению…

– Прошу прощения?

– Да, все так и было.

Если допустить, что она совершала эти безумные поступки, не беспокоясь о том, что может умереть, все становится понятно. Сед чувствовал, как постепенно все встает на свои места.

Увидев в Люцифере отражение своего прошлого, Сед пришел к выводам, которые совершенно не соответствовали действительности. Собственные детские раны заставили его неосознанно перенести свой опыт на Люциферу. Сед редко сопереживал другим людям, но теперь он, словно просветленный мудрец, преисполнился пониманием и сочувствием к этой девушке.

Насколько же глубокую рану она носила в своей душе? И эту боль она пыталась преодолеть в одиночку. Такая стойкость духа заслуживала восхищения, и Сед проникся к Люцифере глубоким уважением.

– Говоришь, леди Айдин возвращается в столицу?

– Да. До нас дошла новость о том, что она уже отправилась в путь. Значит, в Гринхилле она будет примерно через неделю.

– Довольно быстро.

– Вероятно, она начала подготовку к отъезду сразу после того, как мы покинули графство.

– Но зачем ей возвращаться в этот полный суматохи город?

Сед не мог понять, что движет Люциферой. Чувств к наследному принцу у нее не осталось, да и друзей у леди Айдин в городе не было.

Перед глазами герцога предстал образ Люциферы.

Хотя бы он должен хорошо к ней относиться. Правильным решением будет приглядывать за ней, насколько это возможно. Разве она не его невеста? Скоро они поженятся. Будь на ее месте кто-то другой, стоило бы ограничиться сочувствием, но Сед понимал, что именно он сейчас являлся самым близким человеком для Люциферы.

Сед снова все неправильно истолковал, но на этот раз его недопонимание вело к гораздо более серьезным последствиям.

Зимняя поездка в карете истощила все с таким трудом накопленные силы. Как только Люцифера прибыла в городское поместье, первым делом она, изрядно уставшая от дороги, погрузилась в теплую ванну. Ей показалось, что ее тело тает.

Отдохнув и расслабившись, Люци начала вспоминать события, предшествовавшие ее отъезду. Она узнала, что граф отозвал всех людей, которых она отправила для проведения расследования. Граф знал, что за спиной ублюдков, напавших на его дочь, стоит сам наследный принц и, видимо, решил замять дело.

Поначалу Люцифера ужасно возмутилась, но вскоре успокоилась. Граф дорожил своей дочерью и любил ее, но лишь до тех пор, пока это не угрожало его собственному положению. Он вел себя так, словно был совершенно открыт перед дочерью, готовый рассказать ей что угодно и когда угодно, но на самом деле у него тоже были свои секреты.

Например, разве Мэтси не распространял по его указу ложные слухи о том, что на одной из двух гор-близнецов водятся монстры? В конечном итоге слухи оказалось не ложными, и на горе действительно водились монстры, но Люцифера уже знала о том, что граф не так прост, как кажется, и решила быть с ним начеку. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что граф всей душой любил свою дочь.

Люцифера откинулась на белый борт ванны. От запаха ароматических солей закружилась голова. Она снова вспомнила о нападении. Что это вообще было? Разве Сед не сказал, что все уладит? И тем не менее, узнав, что его невеста в опасности, мигом приехал к ней. Он отнесся к своему обещанию серьезно.

Она не удивилась. Несмотря на отвратительный характер и грубую речь, Сед не был плохим человеком, даже если и пытался притвориться, что это не так. Эстель тоже прекрасно об этом знала. Не желая этого признавать, она вспомнила тот грубый тон Седа и, стиснув зубы, отправила его к черту. Прямо как Халида.

– Халид, – пробормотала она. Не было ни одного имени, которое было бы ей настолько знакомо и чуждо одновременно. Что же ей с ним делать? Какую силу применить, чтобы отомстить?

Спустя какое-то время служанки помогли ей подняться, вытерли мягким полотенцем и облачили в халат. Как только она переступила порог своих покоев, с нее сняли халат, чтобы она могла переодеться в другую одежду.

Люцифера посмотрела в зеркало.

Нельзя было не признать, что вид обнаженного, невысохшего тела Люциферы вызывал восхищение. Мокрые черные волосы, кукольное лицо, изящная, лебединая шея, выступающие ключицы, в которых блестели капли воды, тонкие руки, пышная грудь, узкая талия и длинные стройные ноги.

И без макияжа идеальная внешность Люциферы очаровывала людей. Красота являлась ее главным достоинством. Но что же с ней делать? Попытаться соблазнить Халида?

Люцифера вновь кинула взгляд в зеркало, и с ее губ непроизвольно слетел смешок.

Разве этот человек не был самым близким другом Эстель, отрубившим ей голову? Хотя он все время находился рядом, оказывается, Эстель ничего не знала о Халиде. Ничего не знала она о нем и сейчас.

Как же ей соблазнить его, а затем уничтожить? Обладая прелестной внешностью, Люцифера не имела ни малейшего понятия об искусстве обольщения мужчин.

Халид – опасный человек, и он вполне мог раскусить ее и использовать в своих целях. Кроме того, внешность Халида не уступала красоте Люциферы, и вокруг него постоянно вились поклонницы. Какое-то время он развлекался короткими интрижками, но потом перестал подпускать к себе женщин.

Но самое главное, Люцифере совсем не хотелось улыбаться и кокетничать с ним. Признав свои чувства, Люцифера подумала о Седе. Будучи не в своем уме после встречи с Халидом, она попыталась соблазнить Седа, чтобы использовать его для мести. В тот миг ей было так больно, что она начала сходить с ума.

Щеки Люциферы вспыхнули алым цветом. Она до сих пор стыдилась своего порыва, но, приложив пальцы к губам, Люцифера отчетливо ощутила на них прикосновение губ Седа.

«Этого не повторится!»

Поразмыслив, Люцифера поняла, что ей претит использовать свою внешность и соблазнять кого-то. Оставалось рассчитывать на другие силы.

Для начала следовало заручиться союзником, который всегда останется на ее стороне. Было бы неплохо, если бы это оказался знающий человек, как виконт Мэтси, преданный графу Айдину. Люцифера задумалась о горничных, но те обладали ограниченными знаниями. На ум пришла мадам Эрена, но эта благородная дама тоже принадлежала к числу людей, оторванных от светского общества.

В таком случае, остается единственный вариант.

«Друг».

Верно, Люцифере нужен друг. Она не могла положиться ни на герцога Хайнта, ни на графа. Мэтси, в общих чертах рассказавший о положении дел в столице, был человеком ее отца и жил в загородных владениях, поэтому на его поддержку не стоило рассчитывать.

Вывод был один: ей подойдет только друг. Ровесник. Но как же ей завести этого самого друга?

Люцифера погрузилась в глубокие раздумья.

– Вам необходимо отказаться от идеи завести себе друга, – заявила мадам Эрена, и на лице Люциферы отразилось разочарование.

Мадам Эрена поразилась до глубины души. Люцифера внезапно исчезла из столицы, а по городу поползли странные слухи, встревожив мадам Эрену. Все-таки Люцифера была неплохим человеком.

Вернувшись в Гринхилл так же неожиданно, как и отбыла из него, Люцифера на следующий же день пригласила учительницу танцев к себе. Мадам Эрена тотчас примчалась в поместье графа Айдина, но Люцифера задала ей лишь один вопрос: «Что нужно сделать, чтобы завести друзей?»

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно.

К счастью, Люцифера, кажется, достаточно пришла в себя, чтобы трезво оценить собственное положение. Увидев разочарование на лице Люциферы, мадам Эрена сочувственно проговорила:

– Обычно столичные аристократы сближаются с теми семьями, в которых у их родственников уже есть друзья. Как правило, такие связи и друзья передаются по наследству. Это первый и самый основной способ завести друзей.

Люцифера задумалась.

Прошло уже десять лет, с тех пор как семья графа Айдина обосновалась в столице. Однако близкими к ним семьями можно было назвать только несколько родов, преданных наследному принцу. Но Люцифера не дружила ни с кем из них и почти не поддерживала отношений даже с родственником – герцогом Идрисом, братом покойной первой императрицы.

Интересно, Люцифера просто не помнила об этом или таких воспоминаний в принципе не существовало? Возможно, они просто были ей неприятны? Ведь воспоминания о ее собственной матери пришли к ней гораздо позже остальных.

В любом случае, если бы они действительно были близки, Идрис подошел бы к ней на осеннем приеме. Нет, даже не так. Он бы пришел навестить ее, когда узнал, что она слегла с болезнью.

«Люцифера, какие же отношения ты выстраивала с окружающими людьми?»

– Второй способ – сблизиться с девушками, которые вышли в свет в том же году, что и вы. Но для вас это время уже прошло.

«Разумеется».

Помнит ли настоящая Люцифера тот день, когда она впервые вышла в светское общество? Она попыталась воскресить в памяти эти воспоминания, но тщетно. Люцифера тяжело вздохнула.

– Третий способ – попробовать сблизиться с кем-то на приеме.

Залы для торжеств скорее были полями сражений, а не местами, где она могла завести себе друзей. Люцифере с самого детства было мучительно там находиться.

«Да, у тебя действительно нет ни единого друга».

Осознание реальности огорчило Люциферу. Значит, ей придется всю жизнь провести в одиночестве.

– Друзей можно завести на чаепитии. Кто знает, может, кто-то отправит вам приглашение.

– Вы ведь и сами знаете, что не найдется ни одного человека, кто захотел бы меня пригласить.

Настоящая Люцифера выстроила с людьми настолько «прекрасные» отношения, что за все это время ей не пришло ни единого письма.

Когда она уже подумала о том, что ее затее суждено провалиться, в дверь постучали, и в комнату вошла Лоиза.

– Госпожа, мадам, прошу прощения.

– Что случилось?

– Эм, дело в том, что… Вам пришло приглашение. Из дома маркиза Лоэра.

Лоиза, будто до конца не веря в происходящее, нехотя отдала приглашение Люцифере.

– Оно пришло мне? Не моему отцу? – уточнила Люцифера.

– Да. От вас просят ответа прямо сейчас. Прошу прощения, что прервала ваш урок, госпожа.

Люцифера приняла в руки конверт цвета слоновой кости с сургучной печатью ярко-оранжевого цвета. На печати стоял оттиск фамильного герба в виде трех ромбов.

– Семья маркиза Лоэр владеет обширными землями на северо-востоке империи. Это очень могущественная семья с многовековой историей, – заметила мадам Эрена.

– И из этой семьи мне сейчас пришло приглашение? Почему?

Но учительница танцев лишь указала взглядом на конверт, и Люцифера осторожно вскрыла его. Письмо было пропитано цветочным ароматом, который поднимал настроение.

«Как ваше здоровье? До меня дошла новость о том, что вы возвращаетесь в столицу. Я всегда хотела пообщаться с вами, но мне еще ни разу не выдавалась такая возможность.

В нашей оранжерее тепло даже в самый разгар зимы, здесь сохраняется прелесть весны во всей ее красе.

Если вы не против, я бы хотела пригласить вас на наше чаепитие.

Прошу прощения за то, что назначаю вам дату в спешке и требую от вас быстрого ответа, надеюсь, вы меня поймете.

С нетерпением жду нашей приятной встречи.

Клоренс Лоэр».

Письмо было написано аккуратным почерком. Четко выверенные буквы одинакового размера выстраивались в ровные линии.

Почему-то, читая это письмо, Люцифера не почувствовала никакой неприязни.

– Леди по имени Клоренс Лоэр приглашает меня на чаепитие. Кто эта девушка?

Мадам Эрена обеспокоенно взглянула на Люциферу.

– Не знаю, как насчет остальных, но дочь маркиза Лоэр вы непременно должны помнить.

– Неужели она настолько выдающаяся личность?

– Разумеется, на это влияет и могущество ее семьи, но эта девушка незабываема как минимум из-за внешности. Прямо как вы.

Если она действительно писаная красавица, Люцифера должна ее помнить. Она начала во всех подробностях вспоминать осенний прием во дворце.

Была ли там настолько красивая девушка? Люцифера никак не могла вспомнить никого похожего.

– Светлые золотистые волосы леди Клоренс известны так же, как и ваши черные волосы, мисс.

– Светлые золотистые волосы?

Только сейчас Люцифера наконец вспомнила.

Светлые золотистые волосы… Та блондинка! Это же та самая блондинка! Но разве не она попыталась опозорить ее, подослав к ней одну из своих пешек, имя которой Люцифера так и не запомнила? Зачем она приглашает ее на чаепитие?

Кажется, причина очевидна.

Люцифера нахмурилась.

– Понятно. Похоже, она до сих пор думает, что я спятила, верно?

– Да, вас пригласили, чтобы убедиться в достоверности слухов, которые о вас ходят.

– Вот как?

– Скорее всего, вы не нравитесь дочери маркиза Лоэр.

– Почему?

– Потому что его величество император лично прозвал вас «Восходящей звездой Яншгара».

– Разве это так важно?

Мадам Эрена кивнула.

– Его величество император этим прозвищем восхвалил вашу красоту. Так он прозвал только вас, не уделив должного внимания леди Лоэр. Насколько я знаю, это было именно в тот день, когда леди Лоэр впервые в жизни посетила дворец.

– Ну и что? Это действительно так важно?

– Разумеется. Первый выход невероятно важен. Эта леди из высокородной семьи в тот вечер была в центре внимания до тех пор, пока не появились вы. Если это не повод для злости, то что тогда?

– А-а…

– То же самое можно сказать и про прозвище «Восходящая звезда Яншгара». После того случая его величество больше никогда и никому не давал подобного прозвища. Вы – единственная.

И все это из-за столь примитивного прозвища? Люцифера хотела задать этот вопрос мадам Эрене, но прикусила язык и вместо этого удостоверилась в том, правильно ли она все поняла:

– Вы хотите сказать, что дочь маркиза из могущественного рода увидела, что я, девушка из бедного графского рода, привлекла внимание его величества, и просто позавидовала мне?

– Да, верно.

В конце концов все сводится к зависти. Люцифера только зря понадеялась на это приглашение. Видимо, женщины не могут существовать отдельно от зависти.

Люцифера тяжело вздохнула.

– Думаю, вам лучше отказаться от приглашения. Очевидно, леди Лоэр послала вам его, чтобы поставить в неловкое положение.

Глядя на приглашение, пропитанное столь явным намерением, Люцифера приоткрыла губы, чтобы согласиться с мадам Эреной, но снова сомкнула их. Какое-то время девушка прожигала взглядом это провокационное письмо.

– Лоиза, поблагодари за приглашение и передай, что я непременно буду.

– Что? Конечно!

Лоиза с сомнением посмотрела на свою госпожу, но быстро взяла себя в руки и отправилась исполнять ее указание.

Мадам Эрена растерянно взглянула на Люциферу, которая спросила:

– Мадам, вы поможете мне?

Значит, чаепитие в кругу леди. Кто знает, может, там произойдет что-то интересное? Может, ей даже удастся завести там друга.

Лицо девушки озарилось нежной улыбкой.