– Какой же ты глупец!

Голос императора громом разнесся по тронному залу. По спине Темира побежала струйка холодного пота. Император почувствовал, как у него начинает кружиться голова, и приложил ладонь ко лбу, на котором от прилива крови набухла вена. Граф Айдин тревожно переводил взгляд с отца на сына.

– П-прошу, простите меня, отец! Я всего лишь хотел ее припугнуть. Честное слово! Я не думал, что все обернется подобным образом!

Лицо наследного принца было мертвенно-бледным. Его зеленые, точь-в-точь как у императора, глаза переполнял страх.

– Просто припугнуть? Да ты хоть понимаешь, как серьезно провинился?!

Лицо императора покраснело еще сильнее, становясь таким алым, как никогда прежде. Его глаза налились кровью.

– Я совершил ошибку, отец!

Наследный принц, пресмыкаясь, молил императора о прощении.

Седекии Хайнту удалось все выяснить и выйти на зачинщика нападения на Люциферу. После прибытия в столицу он не спускал глаз с Халида Луирка и не дал ему замести следы. Сед быстро и грамотно принял все необходимые меры и провел тщательное расследование, выяснив, кто стоял за преступлением.

В этом и заключался промах Темира. Чего он точно не ожидал, так это того, что Седекия Хайнт, заявивший, что отправляется на борьбу с монстрами, не вызывая совершенно никаких подозрений поехал во владения графа Айдина.

Герцог Хайнт не производил впечатление человека, готового простить тех, кто причинил вред его невесте. Торговой гильдии Теро, оказавшейся под угрозой уничтожения, пришлось выдать ему людей, связанных с похищением, которые все как один утверждали, что действовали по поручению «человека, принадлежащего к императорской семье». Император немедленно вызвал на допрос старшего сына.

– Но разве я не послал герцога Луирка именно для таких случаев?

– Замолчи, негодник!

Темир съежился, вызывая еще большее чувство отвращения, чем прежде.

– Тебе вообще не следовало делать этого. Послал герцога Луирка именно для таких случаев? Что за чушь ты тут несешь, Темир?!

– Отец, вы об этом не знаете, но Люци… Леди Айдин, она пнула меня! – обиженно закричал Темир.

По телу графа Айдина прошла крупная дрожь. Император от удивления даже лишился дара речи и растерянно уставился на сына.

– Честное слово. Во время осеннего приема мы ненадолго встретились в комнате для отдыха. Там она меня грязно обругала и пнула ногой! Она посмела дотронуться до тела члена императорской семьи! Тогда я приложил все усилия, чтобы стерпеть и не поднимать шума.

– Как я могу верить твоим словам?

– Вы можете спросить об этом саму леди!

Интуиция подсказывала императору, что на этот раз сын не врет. Однако его лицо даже не дрогнуло: он смотрел на Темира с тем же презрением, что и прежде. Запинаясь, Темир продолжил свою речь:

– Я всего лишь подумал о том, что ей необходимо показать, какой суровой может быть императорская семья. Я не хотел раздувать из мухи слона, поэтому решил действовать самостоятельно.

– Даже если ты не лжешь, это не оправдывает твоего поступка!

Император по-прежнему злился на сына, но его голос едва заметно смягчился. Только самые внимательные смогли бы уловить это изменение. И наследный принц был как раз из таких людей. Благодаря своей близости к императору он давно смог его изучить.

– Отец, я оступился. Я принесу свои извинения графу Айдину.

Темир подошел к графу и встал перед ним на колени. На лице графа Айдина отобразилась невероятная неловкость.

– В-ваше высочество!

– Я совершил этот поступок по собственной глупости. Я и сам не ожидал, что рыцари и торговцы будут убиты. Я понятия не имел, что это настолько падшие люди. Дядя, я действительно этого не хотел.

Граф Айдин безмолвно смотрел на принца, преклонившего перед ним колени. Взгляд графа метался от Темира к императору и обратно. Император хранил молчание. Таким образом, графу ничего не оставалось, кроме как принять извинения: сам наследный принц империи стоял перед ним на коленях.

Рука графа Айдина, скрытая от глаз императора, сжалась в кулак и едва заметно задрожала. Он ненадолго прикрыл веки, а затем наклонился, чтобы помочь наследному принцу подняться с колен.

– П-пожалуйста, встаньте.

Но Темир даже не пошевелился. На лице графа Айдина читались неловкость и глупая растерянность.

– Все в порядке. Люци же не пострадала, верно? Ваше величество, прошу вас, остановите это.

Император долго смотрел на полное мольбы лицо графа и наконец проговорил:

– Прекращай это непристойное поведение и поднимайся, Темир.

Темир поднялся с колен и почти подобострастно посмотрел на графа Айдина. Император, пристально наблюдая за сыном, проговорил:

– Не будем распространяться о том, что сегодня произошло.

– Хорошо. Я думаю, что это действительно самое лучшее решение, – пробормотал граф Айдин.

Император покачал головой:

– Мой глупый сын совершил серьезный проступок по отношению к твоей дочери. Однако если мы придадим ему огласку, пострадает в первую очередь леди. Она ведь только обручилась с герцогом Хайнтом, верно?

При упоминании герцога Хайнта граф Айдин слегка съежился.

– Давайте забудем о том, что сегодня произошло. Надеюсь, ты передашь эти слова своей дочери, – подытожил император, и граф Айдин молча согнулся в поклоне, выражая безусловное подчинение.

Граф Айдин ни разу не выступал против императора. Он был одним из тех обычных аристократов, которые ставили свою безопасность превыше всего: вместо того чтобы открыто выражать преданность императору, он предпочитал безмолвно скрываться в тени, охраняя свои интересы.

Как только вопрос был решен и граф Айдин получил позволение императора покинуть дворец, он поспешил к выходу из тронного зала, будто нахождение в этом месте его сильно смущало.

Император наблюдал за удаляющимся графом Айдином, глядя ему в спину. Граф Айдин был невзрачным, неуверенным в себе и, очевидно, не амбициозным человеком. Временами император задавался вопросом о том, почему графиня Айдин, Луана, выбрала именно его.

Двери тронного зала закрылись за графом, и император, с лица которого уже давно стерлись все следы гнева, перевел взгляд на сына. Темир почувствовал облегчение и натянул на лицо улыбку. Как ни крути, а император все равно был его отцом и встал на его сторону. Отец был беспощаден к тем, кто подрывает его собственный авторитет и авторитет императорской семьи. К счастью, на этот раз все обошлось.

Император свел брови к переносице, поставил руку на подлокотник трона и, опершись на нее, произнес:

– Темир.

– Да, отец.

– Ты понимаешь, в чем твоя оплошность?

– Большой ошибкой было члену императорской семьи трогать преданного ему аристократа, верно? Так дворяне начнут сомневаться в императорской семье, что может привести к смуте. В этом состоит моя ошибка.

Император окинул сына холодным взглядом. Хоть Темир и пытался казаться вежливым и скромным, похоже, гнев из-за того, что ему пришлось приносить унизительные извинения, по-прежнему не утих внутри него.

– Твоя ошибка заключается не в этом, – покачал головой император.

Темир почувствовал, как его накрывает волна страха от вселяющего ужас голоса императора.

– Твоя самая большая ошибка в том, что ты отнесся к делу настолько небрежно, что позволил кому-то еще о нем узнать.

От слов императора по спине Темира пробежал холодок.

– Мне прекрасно известно, что граф Айдин сейчас на твоей стороне. Однако своими действиями ты чуть не превратил преданного слугу во врага.

– Графа Айдина? Он же кровный родственник моей матушки, а значит, мой дальний кровный родственник. Как может родственник стать врагом? Даже если он и будет настроен против меня, разве его следует опасаться?

Темир мог не понимать многих вещей, но слова императора о графе Айдине казались ему абсурдными.

Император взглянул на Темира, тихо выдохнул и усмехнулся. Темир насторожился, совершенно не понимая значения этой усмешки. Посерьезнев, император произнес:

– С сегодняшнего дня я отстраняю тебя от всех дел, что поручил ранее.

Новость поразила Темира словно гром среди ясного неба. Лицо наследного принца вновь побледнело.

Дела, которые поручил ему отец, служили доказательством, подтверждающим титул наследного принца. Отстраняя его от них, император давал понять, что сомневается, обладает ли Темир должными качествами, чтобы считаться наследником престола.

– Отец!

– Будь благодарен за то, что я не лишаю тебя титула. Извинения никак не освобождают тебя от ответственности. Темир, судя по всему, ты совсем не прислушался к тому, что я сказал тебе в последний раз.

Накануне осеннего приема император велел Темиру оставить все выходки в прошлом. Однако принц все равно думал только о том, как бы унизить Седа, чем и нарушил завет императора.

Император был недоволен и этим поступком сына. По спине наследного принца вновь пробежала струйка холодного пота.

– Если впредь с дочерью графа Айдина что-то случится, я лично призову тебя к ответу.

Услышав предупреждение в голосе императора, Темир с трудом сглотнул ком в горле и кивнул.

Император еще раз окинул Темира взглядом своих зеленых глаз.

– Не волнуйся. Пока что я не стану лишать тебя титула.

Император имел в виду, что в зависимости от будущего поведения Темира он вполне может принять решение о лишении его титула наследного принца.

Была ли та вспышка гнева и последовавшее за ней смягчение частью спектакля, разыгранного перед графом Айдином? Даже с чужими людьми Темир не ощущал того холода, каждый раз пронзающего его до дрожи во время общения с человеком, называющим себя его отцом.

Люцифера осмотрела одежду, в которую ее облачили слуги. Платье глубокого, словно засушенные лепестки роз, красного цвета оживляло бледное лицо Люциферы, придавая ему более здоровый вид.

– Теперь все готово?

– Да, госпожа, – произнесла Лоиза, еще раз прочно завязывая ленту в волосах Люциферы, заплетенных в длинную косу. Эта прическа придавала ей более непринужденный вид, нежели высокий хвост, в который было принято собирать волосы во время приемов.

– Я каждый раз восхищаюсь.

– Чем же?

– Тем, как вы так красиво заплетаете мне волосы.

– Ах, ну что вы, госпожа. Это наша работа.

Люцифера в самом деле испытывала уважение к горничным. Как им каждый раз удается делать такие красивые прически? Однако если бы она продолжила и дальше хвалить своих горничных, скорее всего, ей пришлось бы выслушать тираду о том, в чем она совершенно не разбиралась: не только о прическах, но и о том, какими способами можно разглаживать складки на одежде, поэтому Люцифера предпочла остановиться.

Она взглянула в зеркало. Ее отражение было по-прежнему прекрасным.

– Госпожа, карета готова, – сообщила служанка, появившаяся в покоях.

Чаепитие, она идет всего лишь на чаепитие. Целью ее похода являлось не тайное проникновение в стан врага, а «заведение друзей». Впрочем, сама идея подружиться с врагами – хотя бы с одним врагом – была так наивна, что скорее вызывала жалость.

«Но разве люди не могут сначала враждовать, а затем подружиться? Взять хотя бы Лиама».

Она вспомнила, как впервые встретила его.

В день, когда был основан их рыцарский отряд, он так не желал подчиняться Эстель, своему капитану, что ей удалось успокоить его только ударом ребром ладони в шею. Он затаил обиду и набросился на нее во время поединка на тренировке. Тогда одним ударом под колено она заставила Лиама встать перед ней на колени.

Разве это не считается за вражду?

То же самое случилось и с Бальдером. Этот мерзавец постоянно вставлял шутки и комментарии в ее речи и приказы, вызывая раздражение. В конце концов ей пришлось засунуть ему в глотку кусок хлеба, который она в тот момент держала в руке. После этого он начал вопить о том, что они рыцари, значит, решать все должны соответствующе, и принялся размахивать мечом. Она легко с ним согласилась и от души отдубасила его ножнами.

Эти ребята до самого ее конца твердили о том, что места, в которые их ударил капитан, периодически ныли, отдавая болью, на что она спрашивала: «Разве рыцари могут думать о таких мелочах?» Главное, что в итоге они подружились.

Так всегда и было. Со многими Эстель подружилась только после драки, хотя не в ее природе было размахивать кулаками.

Да и Халид тоже…

Ох.

Люцифера остановила поток мыслей.

Она продолжала думать о нем так, будто ничего не случилось. Как же это было жалко.

На губах Люциферы появилась горькая улыбка. То же самое было и с Халидом. Они сблизились, преодолев вражду.

Когда Эстель встретилась с отцом и сыном Габрайн, ее почти насильно увезли в их герцогские владения. Герцог Габрайн был помешан на фехтовании и не хотел отпускать Эстель, обладающую неповторимым талантом.

В угрюмом и мрачном поместье герцога не было ни одного ребенка, подходящего Эстель по возрасту, кроме Халида. Но Халид не стремился общаться с Эстель и не сказал ей ни слова. Разозлившись на подобное пренебрежение, девочка однажды подстерегла Халида, когда он гулял по саду, преградила ему путь и затеяла драку.

– Эй, ты задираешь нос, потому что весь из себя благородный молодой господин?

– …

– Сегодня я подпорчу твое миловидное личико!

Стоило ей только вспомнить о тех временах, как на щеках Люциферы проступил яркий румянец. Разве она разговаривала не как уличная оборванка? И как уличная оборванка, она набросилась на него с кулаками просто за то, что он не обращал на нее внимания. Ей до сих пор было стыдно за свое поведение в детстве.

– Госпожа?

– Нет, ничего.

Люцифера помотала головой, отгоняя непрошеные мысли, однако и в дороге эти воспоминания ее не покидали.

Она и не заметила, как карета подъехала к обширному поместью маркиза Лоэр. К ее удивлению, оно выглядело более скромно, чем поместье графа. Получается, семья графа Айдина украсила свой столичный дом роскошнее, чем сам маркиз. Однако резиденция маркиза была гораздо больше.

Прохладный порыв ветра пощекотал открытую шею девушки. Хоть зимние платья дам и были выполнены из плотного теплого бархата, Люцифера подумала, что леди обладают завидной выдержкой и выносливостью. Как они могут пить чай на улице, когда стоит такой холод?

Одна из служанок маркиза провела ее во внутренний двор поместья, и перед взором Люциферы предстало небольшое строение в саду, напоминающее перевернутую чашу. Прозрачное стекло, из которого было выполнено это строение, сверкало, отражая свет солнечных лучей. Когда дверь в оранжерею открылась, Люцифера почувствовала дуновение теплого воздуха, удивительного посреди суровой зимы.

В отличие от угрюмой улицы с ее высохшей травой и голыми деревьями, внутри оранжереи растения сохранили естественные яркие цвета, словно за стеклянными стенами царила весна. Было непривычно ощущать свежий аромат растений в самый разгар зимы.

Следуя за прислугой, Люцифера увидела белоснежный круглый стол и благородных дам за ним, которые вели непринужденную беседу. Это было прекрасное зрелище, словно из сна.

Люцифера вспомнила рыжеволосую девушку, сидящую в самом дальнем конце стола. Это была та самая девушка, которая набросилась на нее на приеме в императорском дворце. Остальные леди тоже присутствовали при том событии. Они стояли неподалеку от Люциферы и высмеивали ее.

Как только Люцифера появилась в их поле зрения, взгляды девушек устремились к ней.

– Ах, неужели это сама леди Айдин?

– Похоже на то.

Девушки окидывали ее притворно удивленными взглядами, будто само ее присутствие здесь казалось им абсурдным.

– По какому делу вы пришли? Если вы ищите леди Лоэр, то она собирается присутствовать здесь, на нашем чаепитии, – с улыбкой бросила ей рыжеволосая девушка.

Другая, улыбаясь, поддержала подругу:

– Может быть, леди Айдин тоже приглашена?

– Ну что вы, этого не может быть. Должно быть, у нее какое-то дело к леди Лоэр.

Девушки разговаривали наигранным тоном. Внимательно рассмотрев лицо каждой, Люцифера улыбнулась:

– Как вы и предполагали, я получила приглашение от леди Лоэр.

Девушки одновременно захохотали, словно услышали небылицу. Люцифера про себя отметила, что, хотя их актерская игра была совершенно ужасной, то единство, с которым они действовали, заслуживало уважения. Даже ее рыцари не могли добиться подобной слаженности.

– Всем известно, что леди Лоэр с вами неблизка. Кто поверит, что она пригласила вас?

– Посмотрите, здесь даже нет стула для вас.

– Леди, здесь могут присутствовать только приглашенные.

Люцифера устало выдохнула и достала письмо из рукава платья.

– Если вам покажется, что этот узор и почерк подделаны, можете уточнить это лично у леди Лоэр. – Люцифера помахала приглашением, зажав его между указательным и средним пальцами.

Словами не описать, как исказились лица девушек. Люцифера от души насладилась этим зрелищем. Оно и неудивительно. Разве кто-то из них мог ожидать, что она принесет с собой письмо? Один неосторожный комментарий, выражающий сомнение в подлинности вещи, несущей фамильную печать рода, мог нанести ему серьезное оскорбление. И, что самое важное, разве они не знают, что ее действительно пригласили на это чаепитие?

На губах Люциферы расцвела торжествующая улыбка. В ее голове всплыли слова мадам Эрены, которая не пожалела советов относительно чаепития в кругу благородных дам.

– С самого начала они попытаются сломить ваш дух.

– Каким образом?

– Они могут начать в один голос твердить о том, что вас не приглашали. Они могут не подготовить для вас стула.

– Ну это легко уладить.

Только глупец, зная, как его будут атаковать, не предпримет меры заранее. Очевидно, эти дамы решили попытаться сломить ее дух.

– Гость пришел, а стул для него не подготовлен. Не могла же леди Лоэр намеренно это сделать, верно? Судя по всему, тут какая-то ошибка. Как странно, мне казалось, леди не из тех людей, которые могут совершить подобную оплошность…

– Ох, я действительно совершила огромную ошибку! – раздался нежный мелодичный голос за спиной Люциферы. Все сидевшие за столом дамы поднялись со своих мест.

Обернувшись, Люцифера увидела перед собой широко улыбающуюся светловолосую девушку в бледно-коричневом платье. Девушка была так прекрасна, что казалось, будто весенний солнечный луч принял человеческий вид.

– Я обнаружила изъян на подготовленном для вас стуле и попросила заменить его на новый. Это ваш первый визит в мой дом, и мне очень хотелось, чтобы у вас остались о нем только хорошие воспоминания, – мягко произнесла девушка и обернулась.

За ее спиной показался слуга с новым стулом в руках.

Впервые с того момента, как Люцифера оказалась в этом доме, она растерялась. Эта девушка будто заранее знала, что со стулом что-то случится.

– Прошу прощения за свою грубость, леди.

На мгновение Люцифера почувствовала, как энергия, исходящая от этой девушки, начинает давить ее собственную. Леди Лоэр слегка приподняла подол своего платья и, сделав книксен, представилась:

– Меня зовут Клоренс Лоэр.

Люцифера села на подготовленный для нее стул. Круглый стол, за которым проходило чаепитие, был огромен, но леди Лоэр посадила Люциферу рядом с собой, что не совсем пришлось ей по душе. Да и стул, который принес слуга, отличался от стульев, на которых расположились остальные благородные дамы. Это был точно такой же роскошный стул ручной работы, как и тот, на котором сидела сама Клоренс.

«Что, черт возьми, ты задумала?»

Люцифера попеременно переводила взгляд со своего стула на Клоренс и обратно.

Клоренс, улыбаясь, поприветствовала всех присутствующих на чаепитии дам. Люцифера, не имея ни малейшего понятия о том, что на уме у этой леди, начала слегка тревожиться. Выдавив из себя милую улыбку, она сделала глубокий вдох. Заранее бояться чего-то просто глупо. В любом случае, ее никто и ни к чему здесь не принуждает.

Решив сохранять спокойствие, Люцифера принялась изучать внешность Клоренс.

«А она красивая».

Она не могла не оценить по достоинству то, что действительно красиво, и вблизи Клоренс Лоэр оказалась невероятно прекрасна.

Почувствовав на себе ее взгляд, леди Клоренс улыбнулась Люцифере. Глаза Клоренс цвета меда сияли. Как можно было даже подумать о том, что кто-то с такой прелестной улыбкой может ее ненавидеть? Люцифера про себя отметила, что женская зависть действительно страшная вещь.

– Подайте нам поскорее чай.

Следуя приказу Клоренс, служанки, стоявшие поодаль, взяли заварочные чайники и принялись разливать чай. Видимо, в соответствии с высоким титулом хозяина поместья, к каждой леди была приставлена своя служанка, которая должна была заботиться о том, чтобы ее чашка ни в коем случае не пустовала.

Одна из этих девушек прислуживала и Люцифере. Она налила чай в роскошную чашку с изящными узорами так аккуратно, что не было слышно ни единого звука льющейся жидкости.

Когда Люцифера поднесла руку к чашке, все леди, за исключением Клоренс, устремили взгляды на нее. Это длилось считаные секунды, но Люцифера отчетливо почувствовала неловкость.

– Чай очень вкусный, – произнесла леди Рейн, отпивая из своей чашки.

Ее примеру последовали и остальные девушки. Каждая из них отпила из своей чашки и произнесла точно такие же слова. Судя по всему, Люцифера просто не могла не отпить из своей.

«Прямо как на попойке. Покажется странно, если все будут пить, а одна я не сделаю ни глотка».

Люцифера обдумала сложившееся положение и сравнила его с опытом из своей рыцарской жизни. Если на пирушке кто-то встанет и скажет: «Знаете, я не умею пить», атмосфера тут же будет испорчена. Конечно, Эстель могла перепить самого заядлого пьянчугу, поэтому никогда не попадала в такое положение, но факт оставался фактом.

Да и в подобном месте в ее чае не мог оказаться яд. У Люциферы не было выбора: следовало пить. Люцифера медленно сделала несколько глотков так, как ее учила мадам Эрена.

Вкус чая оказался довольно необычным, но Люцифере он пришелся по душе. Этот вкус навевал ей воспоминания о детстве Эстель. Сделав несколько глотков, она почувствовала, как горло обожгло приятное тепло.

Ничего особенного. Сдерживая улыбку, которая так и просилась на ее губы, Люцифера поставила чашку на стол.

На лицах девушек отобразилось недоумение. Некоторые из них будто даже слегка вскрикнули, и на лице самой Люциферы отразилось точно такое же недоумение. Кажется, в чае не было отравы, почему же они скорчили такие лица?

Люцифера перевела взгляд на Клоренс, но та продолжала невозмутимо пить свой чай.

Что случилось? В чем подвох? Что такого она сделала?

Когда Люцифера слегка угрожающе начала осматривать леди, они одна за другой принялись поспешно отводить взгляды. В этот момент Клоренс, осушившая свою чашку, посмотрела на Люциферу, а потом на растерянные лица благородных дам. На ее собственном лице отразилось замешательство, и она подозвала к себе служанку, стоявшую прямо за Люциферой.

– Дженни, можешь налить мне чаю?

– Конечно, госпожа.

Почему она решила подозвать не свою служанку, а именно ту, которая обслуживала Люциферу? Это какой-то новый вид издевательства в светском обществе? Сейчас она скажет, что Люцифера совсем не разбирается в чае или что-то подобное…

Люцифера продолжала перебирать в уме угрозы, которым она могла подвергнуться, но в этот момент леди Клоренс сделала глоток нового чая и вдруг поперхнулась.

– Пф-ф!

Ее лицо исказилось в гримасе отвращения.

– Госпожа!

Служанка поспешно протянула Клоренс платок, в который та выплюнула весь отпитый чай.

Что происходит? Неужели там и в самом деле был какой-то яд?

Служанки кинулись к своей госпоже, наперебой спрашивая о том, все ли с ней в порядке, но Клоренс подняла руку, жестом останавливая их. Ее взгляд устремился к благородным дамам. Ее лицо оставалось внешне спокойным, но даже Люцифера смогла заметить возникшую перемену. Клоренс была зла на них.

– Прошу меня извинить. Судя по всему, чай, который я велела для вас приготовить, оказался слишком крепким.

Когда Клоренс кинула взгляд на Дженни, лицо служанки приобрело мертвенно-бледный оттенок.

– Ну что вы, все в порядке. Вы ведь подготовили этот чай для меня. На мой вкус, он довольно неплох.

На лице Клоренс отразилось странное выражение, описать которое Люцифера не могла. Леди Лоэр выглядела так, будто все слова разом вылетели у нее из головы, и только сейчас Люцифера в общих чертах догадалась, что все-таки произошло.

Ни одна леди ни за что не смогла бы выпить очень крепкий чай, который приготовили нарочно, чтобы поставить ее в неловкое положение. А Клоренс, устроившая это чаепитие, ничего об этом не знала. Если бы знала, то не стала бы пить его, чтобы проверить, что с ним не так.

Люцифера невольно восхитилась собственной проницательностью.

Неужели чай был действительно настолько крепок, что его невозможно пить? Он напоминал вкус травы, которую Эстель в детстве жевала, когда ей становилось скучно. Слегка терпкая, она оставляла чувство свежести и прочищала горло, поэтому Эстель с удовольствием жевала ее при любой удобной возможности. Некоторые дети пытались последовать ее примеру, но от травы у них началась рвота. Но ведь вкусы каждого человека изначально разные, разве не так?

И все-таки, несмотря на то что ей понравилось впервые за долгое время ощутить этот давно забытый вкус, это был лишь один из способов поставить Люциферу в неловкое положение.

Но ведь на вкус было совсем даже неплохо… Она почувствовала досаду. Это растение было полезно при боли в горле и показалось ей гораздо вкуснее, чем обычный скучный черный чай.

К разочарованию Люциферы, слуги унесли ее чашку. Но она не возражала, не желая, чтобы кто-то узнал, что напиток ей действительно понравился. Если бы об этом кто-то узнал, то со стопроцентной вероятностью из психически неуравновешенной леди она превратилась бы в леди со странными вкусами.

Разговор, завязавшийся после этого происшествия, соответствовал представлениям Люциферы о беседе за чаепитием.

– В этом сезоне лучше всего заказывать платья у дизайнеров из Кейнтмиса.

– О, какую прелестную заколку вы сегодня выбрали!

– Какие у вас красивые серьги. Вы обязаны сказать, где вы их купили!

Как и предупреждала мадам Эрена, в начале беседа касалась легких тем вроде обсуждения платьев, заколок и прочего. Глядя на дам, которые занимались тем, что нахваливали друг друга, Люцифера подумала о том, что ей тоже нужно кого-то похвалить, и принялась усердно вспоминать выражения, которыми она могла описать чью-то красоту. Однако с ней никто не хотел говорить.

Это тоже соответствовало прогнозам леди Эрены. Странно, что ее вообще пригласили на чаепитие, где у нее не было ни одного друга. Намерения, с которыми посылалось это приглашение, явно не были чистыми, так что Люцифера и не могла так легко влиться в компанию беззаботно смеющихся благородных дам.

Пренебрежение было одним из методов, которым пытались сломить ее дух: они усадили ее прямо перед собой и нагло демонстрировали, насколько они близки друг с другом. Но если бы сейчас Люциферу спросили, чувствует ли она себя неловко или одиноко, она бы ответила, что это не так. Наоборот, ей было комфортнее не заводить с ними разговор. Люцифера смогла придумать от силы один-два комплимента, да и те уже давно были использованы другими дамами. Она не обладала талантом красноречия, в отличие от леди Клоренс.

«Она действительно великолепна».

Если в мире и существует ходячее учебное пособие для леди, им точно является Клоренс Лоэр.

– Кстати, вы слышали новости о наследном принце?

Люцифера мигом навострила уши.

– Говорят, его величество император отстранил его от всех дел, что поручил ему прежде.

Император отстранил от дел Темира? По какой причине?

– Вам понравился десерт, леди? – обратилась к Люцифере Клоренс. Только тогда молодые дамы, увлекшиеся обсуждением императорской семьи, вспомнили о ее присутствии. – Думаю, гнев его величества должен быстро утихнуть. Вы согласны со мной?

Дамы прикусили языки и молча покосились на хозяйку, улавливая ее настроение. Очевидно, речь шла о чем-то важном, но Люцифера пока не понимала, к чему шло дело. Клоренс не дала зайти разговору между леди в какое-то более серьезное русло, напомнив им о существовании Люциферы, бывшей возлюбленной наследного принца и его дальней родственницы. Своей репликой она уничтожила любую возможность продолжить этот разговор, будто переживая о наследном принце.

– Я согласна с вами, – сказала Люцифера и задумалась.

Вот почему быть частью светского общества – это очень важно. Разве можно сидя дома услышать столько новостей? Сведения и слухи одновременно были и шансом, и оружием. Однако Люцифера, отрезанная от светского общества, была отрезана и от важных сведений. Вот зачем нужно выстраивать отношения и вливаться в общество. На подобных встречах эти девушки могли обмениваться новостями и слухами.

– Леди Айдин, лучше расскажите, как идут дела во владениях графа? Все ли там хорошо? – дружелюбно спросила дама, которая неосторожно завела разговор о наследном принце. Памятуя о своей ошибке, она принялась заискивать перед Люциферой, но та понятия не имела, что ей ответить.

– Леди Дженис, леди ведь отправлялась туда для того, чтобы восстановить свои силы после болезни, – заметила Клоренс, до этого хранившая молчание.

Люцифера знала, что о ее отъезде ходят несколько слухов: что она восстанавливала силы после болезни и что ее сослали туда из-за сумасшествия. Неужели она нарочно подняла эту тему? Но главное, из-за слов Клоренс Люцифера упустила шанс влиться в разговор. Она действительно так сильно ее ненавидит? Хотя другие ее поступки производят совершенно другое впечатление.

– Ах да, вы правы. Я просто…

Видимо, упоминание «восстановления после болезни» воскресило в памяти собравшихся слухи о ее сумасшествии, и Люцифера ощутила на себе странные взгляды. Когда под давлением этих изучающих взглядов, которые словно пытались понять, действительно ли она сошла с ума или нет, Люцифера уже собиралась сказать хоть что-нибудь, Клоренс вновь заговорила:

– В столице всегда ходит так много пустых слухов, не так ли?

Люцифера еще больше растерялась. Своими словами Клоренс намекала, что слухи о ее сумасшествии были ложным. Что это, если не знаменитый принцип «сначала навреди, а затем помоги»?

– Там, где много людей, всегда будет много разных разговоров, – сдержанно ответила Люцифера.

На лицах девушек показалось разочарование. Затем леди Клоренс подняла другую тему для разговора, и девушки принялись наперебой ее обсуждать.

Люцифера, предоставленная сама себе, погрузилась в мысли.

Странное чаепитие. Поначалу все шло точь-в-точь, как она ожидала, однако то, о чем ее предупреждала мадам Эрена, произошло только в самом начале. А пренебрежение, которое и так было самым слабым их оружием, разрушила сама леди Клоренс. Люцифера не чувствовала себя в откровенно неудобном положении, где все злобные взгляды направлены исключительно на нее. Она не чувствовала ловушки, и на нее никто не нападал.

Зачем же тогда эта девушка пригласила ее? Люцифера никак не могла этого понять.

В оранжерею вошла служанка и, подойдя к Клоренс, показала ей записку. Просмотрев ее, девушка недовольно дернула бровями. Так как Клоренс находилась рядом с Люциферой, той во всех подробностях удалось рассмотреть этот едва заметный жест. Однако Клоренс тут же стерла все признаки раздражения со своего лица, будто их никогда там и не было.

– Леди, могу ли я попросить вас об одолжении?

– О каком одолжении вы говорите?

– Мой второй старший брат прибыл из дворца и, судя по всему, привез с собой гостя. Видимо, они оба хотят прийти и поприветствовать моих гостей. Вы не против?

После словосочетания «старший брат», слетевшего с губ Клоренс, глаза дам загорелись любопытством. У леди было много разных интересов, но в их число непременно входил поиск подходящей партии. Сын маркиза Лоэра собирается поприветствовать их, еще и приведя с собой какого-то гостя! Один только этот факт вызвал в них волнительный трепет.

– Кто же этот таинственный гость?

– Его светлость герцог Луирк.

Глаза Люциферы округлились от удивления, а сердце начало бешено колотиться. Вскоре с большим усилием ей удалось вернуть себе прежнее спокойствие. Разве она не понимала, что, когда она вернется в столицу, им непременно придется встретиться еще раз? Ей следовало предвидеть и такой поворот событий.

– Ах!

– Вы не шутите?!

– О, сюда придет его светлость герцог!

С лицами, светящимися от счастья, девушки наперебой выкрикивали возгласы радости. Клоренс слабо улыбнулась и что-то прошептала на ухо служанке. Девушка кивнула в ответ.

– Леди, все в порядке? – спросила Люцифера.

– Да, все хорошо, – улыбнулась Клоренс.

Люцифера отметила про себя, что, несмотря на всеобщую радость, Клоренс выглядела несколько скованно.

За столом приготовили еще пару мест. Дамы, взволнованно поправляя свои наряды и прически, завели разговор о Луирке.

– Похоже, герцог Луирк близко знаком с семьей маркиза Лоэра.

– Видимо, брат леди Клоренс, будучи рыцарем Первого рыцарского отряда, подружился с герцогом, который является командиром Второго отряда.

Судя по всему, благородные дамы этой чужой страны, которую до недавнего времени она даже считала вражеской, были точно такие же, как благородные дамы Ольши. Женщины всегда очаровывались красивым лицом Халида и его галантными манерами.

Халид присоединится к их чаепитию… Бывают же такие совпадения! Люцифера задумалась, забыв скрыть свое недовольство, ярко написанное у нее на лице.

– Как много прекрасных дам, подобно прекрасным цветам, собралось в этой оранжерее! Думаю, именно вы стали причиной того, что здесь наступила весна раньше времени, – раздался бархатный низкий мужской голос.

Все дамы, включая Люциферу, поднялись. В оранжерею гордой походкой вошел светловолосый мужчина.

– Брат.

Откликнувшись на зов Клоренс, мужчина, одетый в черный рыцарский мундир, улыбнулся сестре. Уступая Клоренс в красоте, он обладал вполне сносной наружностью. Увидев его, Люцифера скривилась под воздействием какого-то необъяснимого неприятного чувства. Теперь, когда она уже пережила подобное, она понимала, что это за чувство. Подобные необъяснимые ощущения были чувствами, которые в прошлом испытывала настоящая Люцифера.

Стараясь заглушить в себе это ощущение, она перевела взгляд на статного человека, одетого в форму темно-фиолетового цвета, стоявшего позади сэра Лоэра. Люцифера увидела волосы цвета аквамарина и белоснежное лицо. Он тоже смотрел только на Люциферу. Как только их взгляды встретились, он улыбнулся ей.

– Давно не виделись, леди, – послышался полный теплоты голос.

Раздумывая о том, что делать дальше, Люцифера улыбнулась в ответ:

– Давно не виделись, ваша светлость.

– Ничего себе, это что такое, Сед?!

Иосиф смотрел на своего гостя сияющими от счастья глазами: Сед сам пришел в его покои. Однако Сед без всякого предупреждения заявил:

– Ты передо мной в долгу, помнишь?

– В долгу? О каком долге можно говорить между друзьями! Такого и в помине не было, Сед.

Во взгляде Седа промелькнул свирепый огонек, и счастье на лице Иосифа сменилось разочарованием и грустью.

– Ты хочешь, чтобы я заставил тебя рыдать?

В ответ на тихое предупреждение Седа Иосиф замотал головой, а затем, тяжело вздохнув, произнес:

– Ладно, я действительно у тебя в большом долгу. Благодаря тебе брат наконец был отстранен от политических дел. – На губах Иосифа проступила улыбка. – Однако ты ведь сделал это не ради меня, не так ли? Ты сделал это ради дочери графа Айдина, я прав?

– Хочешь сказать, ты от этого ничего не выиграл?

– Нет, совсем нет.

Наследного принца отстранили от всех политических дел, и не важно, являлось ли это временной мерой наказания, которую император наложил на него из гнева, или же у императора имелись другие причины так поступить.

Обязанности, порученные наследному принцу, и так были чрезвычайно просты. Император доверил ему даже не управление налогами, собранными со всей страны, а лишь управление дворцовой казной. Также наследному принцу было доверено общение с послами иностранных государств, которые и так уже исчезли вследствие завоевательных войн. Если говорить о чем-то более важном, то его обязанностью было поддерживать отношения с дворянами из его собственной фракции и побуждать их действовать в соответствии с императорской волей.

Отстранение от обязанностей не означало, что Темир за один день потеряет все, что имеет, но император был жив и вполне мог лишить сына титула, если тот продолжит совершать один промах за другим. Этот случай доказал, что даже император, всегда снисходительный к Темиру, может проявить суровость. Естественно, это принесло выгоду Иосифу.

– Ну так что, как же мне отплатить тебе? Что тебе от меня нужно? – Глаза Иосифа опасно сверкнули за стеклами очков, а на губах заиграла улыбка, на первый взгляд казавшаяся нежной и искренней, но на самом деле пропитанная подлостью и коварством. Седа всегда раздражала эта его улыбка.

– То, что ты делаешь лучше всего.

– Что же?

– Та фиалка, о которой ты говорил, непременно распускается только на рыцарских аренах? Как думаешь, не может она зацвести в стеклянной оранжерее?

– Что за бред ты несешь?

На лице Иосифа застыло выражение крайнего недоумения. Принц начал думать, что он все-таки что-то неправильно расслышал. Похоже, Сед был явно не в себе.

– Я вам говорю, так и было! И представляете, после моего удара тот грабитель повалился навзничь!

Люцифере хотелось заткнуть этого болвана и уйти отсюда.

Гарольд, второй сын маркиза Лоэра, очень любил поговорить. Неудивительно, что, зайдя лишь поздороваться, они остались на чаепитие. Гарольд привлекал к себе все внимание, хвастая своими ратными подвигами, не оставляя Люцифере шанса ни поговорить с Халидом, ни демонстративно игнорировать его.

Молодые дамы слушали рассказы рыцаря с горящими глазами. Неужели они такие дуры? Люцифера покачала головой.

– И что, что же произошло дальше? Чем же все закончилось?! Что вы сделали? – с энтузиазмом спросила леди Рейн.

– А потом я отрубил ему руку. Согласно законам империи, пойманные на краже три раза приговариваются к отсечению кисти.

– Ах, как это ужасно.

– Да что вы говорите!

Пока леди наперебой причитали о том, как ужасно иметь только одну кисть, Люцифера бросила взгляд на Клоренс, сидевшую рядом. Та сурово смотрела на Гарольда. Было странно наблюдать за этим зрелищем: Клоренс, обладавшая безграничным влиянием на дамском чаепитии, с появлением брата опустилась до роли обычного слушателя, как и все остальные дамы.

Взгляды Люциферы и Клоренс встретились, и леди Лоэр тут же отвела глаза. На ее лице мелькнуло недовольство.

– Неужели это ожерелье и правда такое великолепное? – спросила Люцифера, и на щеках Гарольда тут же проступил румянец.

Казалось, он только и ждал, когда она заговорит с ним. Он кинул на нее косой взгляд и как-то странно улыбнулся. Люцифера почувствовала, как на душе становится мерзко.

– Конечно, это ожерелье является фамильной драгоценностью семьи виконта Инаселя и имеет очень древнюю историю. Тридцать третий император Яншгара…

Его многословные речи, влетев в одно ухо Люциферы, тут же вылетали из другого, не задерживаясь в сознании ни на секунду. Хотя она сама задала ему вопрос, Люцифера едва сдерживалась от того, чтобы не зевнуть во весь рот. Она встретилась взглядом с Халидом.

«Что?»

Он смотрел на нее с улыбкой.

В чем дело? Не сводя глаз с Халида, Люцифера нахмурилась. Почему он так пристально смотрит на нее?

– Ах, кстати, вы ведь говорили, что у вас в Ольше тоже есть подобное сокровище? То самое, подаренное богиней Астрой, которое исполняет желания… – проговорила леди Клоренс, и все присутствующие тут же обернулись к Халиду.

Оторвав взгляд от Люциферы, Халид с улыбкой произнес:

– Да, у нас было такое сокровище.

– Было? Значит, сейчас его нет?

Даже Люцифера была озадачена. Сокровищем Ольши являлась Инанна, ожерелье, которое Богиня подарила первому королю Ольши. Считалось, что, переняв силу Богини, оно получило способность исполнять желания.

– Оно было разбито после падения Ольши, – раздались прохладные слова Халида.

– Ах вот оно что! – послышались безразличные реплики дам.

Целая страна оказалась разрушена. Но ни Халида, чьей родиной была эта потерянная страна, ни аристократов вражеского государства судьба Ольши совершенно не волновала.

– Это была удивительная вещь. Ожерелье разбилось из-за того, что государство пало? – с любопытством спросила Клоренс.

– Говорят, что в день падения Ольши, когда его величество направился в сокровищницу, оно уже было разбито.

– И все же легенда остается легендой. Если бы оно действительно исполняло желания, Ольша бы не пала.

Незаметно для чужих глаз Люцифера крепко сжала кулаки. Кровь ударила ей в голову. Терпеть. Нужно все это просто перетерпеть. Но почему она вообще должна терпеть? Неужели ярость за свою погибшую родину здесь под запретом?

В это время Гарольд, вероятно, недовольный тем, что внимание обратилось на Халида, вновь подал голос:

– Давайте лучше вернемся к истории с ожерельем! В общем, взял я то ожерелье, которое пытался стянуть вор, и знаете что? Оно оказалось подделкой!

– Подделкой?

Для них падение Ольши было лишь будничной темой для светской беседы.

Внимание слушателей вернулось к Гарольду, и Люцифера смогла успокоиться, сделав глубокий вдох. Она решила полностью сосредоточиться на разговоре.

Сегодня она пришла сюда, чтобы найти способ отомстить Халиду. Как на нее будут смотреть в обществе, если она вновь потеряет рассудок от гнева? Снова пойдут слухи о ее безумии.

– Получается, этот мерзавец заранее подготовил подделку и по дороге спрятал где-то настоящее ожерелье! Я тут же его раскусил!

– Ой, мамочки!

– Вот почему, когда этот тип попытался сделать вид, что не при делах, я прямо на месте отрубил голову его сообщнику. Вот тогда-то он мне все и выложил как миленький.

Женщины тихо вскрикнули от ужаса. Лицо Люциферы помрачнело.

Она понимала, почему он отрезал ему кисть. Ворам отрезали кисти и в Ольше, этот закон был известен всем. Но лишить кого-то из-за этого жизни? Гарольду следовало сохранить жизнь сообщнику и просто надавить на обоих. Да, это было бы более хлопотно, но так не пришлось бы никого убивать.

– Иногда не стоит проявлять излишнего милосердия. Да и в любом случае их бы казнили.

Люцифера, нет, Эстель была совершенно не согласна с его словами. Будучи рыцарем, она прекрасно знала, что бывают моменты, когда выбора действительно нет.

Внезапно ее заинтересовал один вопрос.

– Значит, это мой жених отдал вам такой приказ?

Взгляды всех присутствующих устремились в сторону Люциферы. Она впервые упомянула Седа.

Халид мягко ей улыбнулся и ответил:

– Герцог Хайнт отличается хладнокровием. Во время войны с Ольшей он наводил ужас на противника.

– Я тоже слышала об этом. Его вроде бы даже называли Черным Львом с полей сражений? Его светлость герцог Хайнт действительно знаменит.

Сэр Гарольд какое-то время тянул с ответом, но затем смущенно произнес:

– Разве капитану пристало разбираться с подобными пустяками? Капитан не занимается городскими хлопотами. Он предпочитает прославлять свое имя в настоящих битвах.

Значит, убийство совершили не по приказу Седа.

Люцифера почувствовала облегчение.

Минутку, облегчение? Почему она вообще переживала по поводу того, было ли это решением Седа? Люцифера нахмурилась.

– Как же много трудностей вам приходится преодолевать каждый день. Наша столица находится в безопасности только потому, что вы, рыцари, ее защищаете, – с улыбкой сказала одна из девушек.

Гарольд выпятил грудь и с гордостью произнес:

– Вы меня смущаете. Я всего лишь чту рыцарскую честь.

«Рыцарская честь, значит?» Люцифера задумалась.

В свое время она тоже много говорила о рыцарской чести. Юную Эстель манила идея защиты родины с мечом в руке. Верили, что души воинов, погибших в бою за свою страну, отправляются в объятия богини звезд Астры. Поэтому Эстель непременно хотела стать одной из этих звезд. И…

– В конце концов вы нашли ожерелье?

– Конечно, – гордо ответил Гарольд.

Тема была исчерпана, и в оранжерее на короткий миг повисла тишина. Леди водили глазами из стороны в сторону в поисках нового предмета для разговора, и вскоре одна из них проговорила:

– Ах, ваша светлость. Я бы хотела задать вам вопрос.

– Слушаю вас, леди Джения.

Услышав, как дружелюбно Халид назвал ее по имени, девушка зарделась. Эта благородная дама не находила себе места с тех самых пор, как сообщили о прибытии герцога Луирка, а теперь не могла даже посмотреть ему в глаза.

– Это касается сокровищ Ольши. Разве в Ольше не было еще одного сокровища?

По телу Люциферы прошла едва заметная дрожь.

Сокровище. Верно, в Ольше было еще одно сокровище. При его упоминании ее сердце начало биться с бешеной скоростью.

– Точно, меч! Я слышала, что у вас был какой-то меч! – произнесла девушка, хлопнув в ладоши.

Вкладывая в свои слова как можно больше ласки и теплоты, Халид, улыбаясь, ответил:

– Это сокровище не сравнится по ценности с Инанной. Думаю, и в Яншгаре найдется несколько подобных мечей.

– Чем же он тогда заслужил звание сокровища?

– Это драгоценный меч, сделанный из стали, добытой на горе Янас. В нашем государстве был только один такой меч.

Люцифера изо всех сил пыталась подавить бурю, бушевавшую в ее душе.

Сталь с горы Янас славилась легкостью и прочностью и стоила дороже золота. В отличие от процветающего богатого Яншгара, в слабой Ольше был только один подобный меч. В Ольше ему не дали имени и называли просто «драгоценным мечом».

Король даровал этот драгоценный меч лишь одному рыцарю.

Командиру отряда Ситора, рыцарю по имени Эстель.

В тот день, когда был основан отряд Ситора, а Эстель назначена его капитаном, отец последнего короля Фабианус даровал этот меч Эстель. Фабианус был одним из немногих людей, которые заботились об Эстель.

Драгоценный меч идеально лежал в руке девушки, которая была легче и физически слабее мужчин.

Она совсем забыла о нем после многочисленных событий, что нахлынули на нее в новой жизни.

Где же теперь ее меч? Подобное оружие не могло быть похоронено с ее телом.

– Получается, сейчас этот меч находится у его величества императора?

– Нет, его величество отдал меч мне. Если вы желаете, я могу показать вам его как-нибудь.

Что? Почему меч находится у Халида?

Люциферу захлестнула волна гнева. Она бросила на Халида злобный взгляд.

– О, вы не шутите? Вы действительно приглашаете нас в свой особняк?

– Я всегда буду рад видеть у себя в гостях таких прекрасных дам, как вы.

Девушки, за исключением Клоренс и Люциферы, взволнованно переглянулись друг с другом.

– Вы не частый гость на подобных приемах, поэтому для нас большая неожиданность, что вы решили пригласить нас к себе, – произнесла Джения, не скрывая счастья на своем лице.

– Я полагал, у меня нет права участвовать в подобных приемах, учитывая мое происхождение, – робко улыбнулся Халид.

Люцифера подавила подступающую к горлу тошноту.

– Что вы такое говорите, конечно нет! Ольша ведь уже уничтожена!

– Верно, разве это так важно, что вы родом из разрушенной страны? Вы согласны со мной, сэр Гарольд?

Застигнутый врасплох словами леди Рейн Гарольд растерянно кивнул. Халид простодушно ответил:

– Ну что вы, я так тронут. Видимо, мне не следует так все усложнять.

– Конечно, герцог Луирк, вы уже давно наш человек. И доказательством этому является то, что его величество император даровал вам фамилию.

Верно, Халид Габрайн, аристократ и рыцарь из Ольши, навсегда исчез. Остался только Халид Луирк из Яншгара.

Люцифера прикусила внутреннюю часть губы. Эстель уже давно бы выхватила кинжал и метнула его в шею Халида, убив на месте. Люцифера с трудом сдерживала в себе желание прибить мерзавца, которое так и норовило вырваться наружу.

– Вы ведь не стали поступать так же глупо, как та женщина, – заметила леди Рейн, и Люцифера метнула взгляд в ее сторону.

– Та женщина?

– Ведь у этого драгоценного меча была хозяйка, – улыбаясь, ответила леди Рейн.

– Да вы что?

– Да, та самая женщина.

Люцифера вздрогнула. Ее сердце снова забилось в бешеном темпе.

Эти люди говорят о ней, об Эстель. Это чаепитие оказалось чередой непредсказуемых событий, к которым она никак не могла приспособиться. Люцифера размышляла о том, стоит ли ей уйти.

– Леди, вы в порядке? – тихо спросила ее Клоренс.

На лице Люциферы не дрогнул ни один мускул. Она хотела проглотить подступающую ярость вместе с чаем, но решила не брать чашку, побоявшись, что в какой-то момент просто швырнет ею в Халида.

– А, это та, которую прозвали Восходящей звездой?

– Да уж, даже смешно. У нас что, каждому встречному скоро будут давать такое прозвище?

Со всех сторон послышались смешки. Люцифера медленно прикрыла глаза, сделав вид, что она их не заметила. Она уже привыкла к подобным насмешкам. Она вспомнила, как и сама долго смеялась, услышав, что ее прозвали Восходящей звездой Ольши.

– В конце концов, она не подчинилась его величеству и бросилась на него с мечом в руке, за что и была обезглавлена его светлостью.

– Ну и безобразие.

Их слова подобно острым кинжалам хладнокровно пронзали ее сердце. Люцифера почувствовала, как глаза начинает обдавать непривычным жаром. В голове царил хаос: она совершенно не ожидала здесь услышать, как кто-то ее обсуждает и оценивает.

– Вот почему женщинам не стоит посягать на мужские занятия. Женщина и меч? Да они просто несовместимы. Вы согласны со мной, ваша светлость?

Сердце Люциферы забилось так быстро, что казалось, будто оно выпрыгнет из груди. Халид открыл рот, собираясь ответить на вопрос, и посмотрел на Люциферу. Она, сама того не замечая, смотрела на него взглядом, полным отчаянного ожидания.

«Ты ведь не согласишься? Ты ведь знаешь, что для меня значит меч и рыцарство. Скажи, что ты не согласен…»

– Вы совершенно правы, леди.

«Ты ведь все время был рядом со мной и все видел! Как сильно я старалась, как усердно преодолевала все препятствия…»

«Скажи, что это не так, Халид. Прошу…»

– Ей не следовало брать в руки меч.

Ее мир разбился на мелкие осколки.

Ей казалось, что от слов Халида кровь застыла в венах.

Она знала, что он это скажет, и все равно, получив подтверждение своей догадке, испытала потрясение, прошедшее волной по ее телу.

– Женщины должны заниматься своими делами. Женщине глупо учиться владеть мечом.

– Верно. У каждого свое место. Женщинам следует жить в спокойствии и благодати в мире, где их защищают мужчины, – продолжил Гарольд, соглашаясь со словами Халида.

– Разве она в итоге смогла защитить свою страну? Рыцарь? Это просто немыслимо, – кивнул Халид, одобрительно улыбнувшись.

Все мучения, через которые она прошла, все усилия, которые она приложила ради того, чтобы стать рыцарем, – казалось, одного лишь этого кивка от Халида хватило, чтобы все это превратилось в пыль.

Пожав плечами, Халид сказал:

– Эстель была очень глупой женщиной. Было тяжело находиться под ее командованием. Очевидно, Ольша совершила ряд ошибок, но Эстель до самого конца глупо это отрицала.

– Ох, ну что за бесстыдство!

– Как так можно? Как можно было совершать столь грубые и глупые поступки?

– Верно!

Каждая из леди поспешила высказать свое негодование. Люцифера прикусила губу и склонила голову. Она почувствовала на себе взгляд Клоренс.

– Леди, вам нехорошо?

Взгляды, направленные в сторону Халида, разом устремились к Люцифере, о присутствии которой все совершенно забыли. Она покачала головой. Ее пальцы сжимали под столом подол платья.

Люцифера сделала глубокий вдох, выровняв дыхание, и ответила:

– Все в порядке. Просто не могу больше это выносить…

– О чем вы? – удивилась Клоренс.

Люцифера улыбнулась ей, а затем посмотрела на Халида.

– Ваша светлость, неужели вам ни капли не стыдно?

Воцарившаяся в оранжерее дружелюбная и радостная атмосфера мигом исчезла, уступив место холодному напряжению.

– Я действительно не могу больше выносить ваши речи. Вы предали все принципы рыцарской чести и собственную страну. Неужели слово «родина» так мало для вас значит?

Халид улыбнулся. На его губах играла точно такая же улыбка, как в прошлый раз.

– Не понимаю, почему вы так на меня злитесь, леди.

– А я не понимаю, почему все вас поддерживают. Ваши действия прямо противоположны понятию рыцарского благородства. – Нахмурившись, Люцифера продолжила: – Что, если Яншгару будет грозить поражение в войне с другой страной? Вы предадите и его?

Все затаили дыхание. С губ Люциферы слетели слова, которые ни за что нельзя было произносить вслух.

– Солнце Яншгара никогда не зайдет, – решительно ответил Халид, и все присутствующие наперебой принялись защищать его.

– Ох! Леди Айдин, как вы можете так небрежно говорить о будущем Яншгара?!

– Зачем вы спрашиваете такие вещи у его светлости?

– Я знала, что у вас нет никаких манер, но не думала, что все настолько плохо!

Благородные дамы, жалевшие Халида, который не мог сблизиться с подданными Яншгара, принялись нападать на Люциферу, посмевшую обвинить его в бесчестии.

Гарольд со странным выражением на лице наблюдал за девушками. То же самое касалось и Клоренс.

– И какая разница, что тот рыцарь был женщиной? Разве женщинам запрещено брать в руки меч? Ваши слова были крайне неприятны, – резко бросила Люцифера.

Улыбнувшись, Халид ответил:

– Женщин, умеющих держать в руке меч, почти не бывает. Но даже если они и появляются, они принимают глупые решения. Женщине глупо брать в руки меч.

Люцифера попыталась что-то ответить, но Халид перебил ее:

– Знаете ли вы, как много солдат лишились жизней, следуя ее приказу стоять до конца? Если бы она капитулировала хотя бы немного раньше, солдаты Ольши последовали бы ее примеру. И жертв оказалось бы гораздо меньше.

– …

Люцифера ничего не могла ответить на эти слова.

Он был прав. Из-за ее решения солдаты погибли. И это был неопровержимый факт.

Но солдаты дали клятву, что положат свои жизни на защиту страны. Разве это было ошибкой? Неужели нужно было просто сдаться? Неужели они и правда должны были беспомощно смотреть на то, как у них отнимают их страну?

Неужели Халид все это время был рядом с Эстель, храня в душе подобные мысли?

Если это правда, то она оказалась в чертовски жестоком положении. Подумать только, таким образом и в таком облике узнать, что человек, который был тебе ближе всех, испытывает к тебе такое отвращение!

– Герцог Луирк, да что вообще могут понимать женщины? – произнес Гарольд, попытавшись разрядить напряженную атмосферу.

Но он опоздал. Дамское чаепитие было непоправимо испорчено.

– Мое мнение останется неизменным, леди, – ласково проговорил Халид. – Я не жалею о том, что убил своего командира Эстель Шуперт. Кроме того… – Он посмотрел Люцифере прямо в глаза и твердо произнес: – Эстель не следовало брать в руки меч.

Люцифера чуть не лишилась рассудка.

– Неужели тебе ни капли не стыдно?

Как только Люцифера услышала знакомый голос, доносившийся откуда-то издалека, поток ее мыслей разом остановился. Будто используя какие-то магические трюки, он всегда появлялся вовремя, за миг до того, как она успевала потерять самообладание.

Вероятно, он пришел сюда прямо из дворца, потому что на нем был надет тот же черный мундир, что и на Гарольде. Его взгляд был полон презрения, адресованного исключительно Халиду.

Фиолетовые глаза Халида встретили взгляд герцога Хайнта.

Ее жених Сед встал позади стула, на котором она сидела, будто это было само собой разумеющимся действием. Он положил руку на спинку стула, и его пальцы слегка коснулись плеча Люциферы.

Как так вышло? Почему одно то, что он стоял позади нее, вселяло в нее чувство надежности?

Когда Люцифера слегка подняла голову и обернулась, он опустил на нее взгляд и улыбнулся.

Она знала, что он улыбается ей только для того, чтобы притвориться ее женихом. Но когда Люцифера увидела его улыбку, почему-то на ее душе стало гораздо спокойнее.

При появлении Седа дамы широко раскрыли глаза от удивления. Сэр Гарольд, словно очнувшись, резко вскочил на ноги.

– Командир!..

– Свои приветствия оставь не для меня, а для того, кто стоит позади, – коротко бросил Сед.

Прямо за герцогом Хайнтом с милой улыбкой возник Иосиф.

– Приветствую всех!

Улыбка второго принца стала еще ярче: при появлении в оранжерее императорской особы лица всех присутствующих вытянулись от удивления.

– В-ваше высочество, что привело вас сюда?!

– Конечно книга, что же еще? Я очень хотел почитать книгу под названием «Вернись, моя невеста!» – а она имеется только в кабинете у маркиза Лоэра. Если говорить об этом романе, то на первый взгляд может показаться, что в его основе лежит довольно заурядная тема, но этот роман напрочь ломает все стереотипы, совершенно не соответствуя ожиданиям читателей по всему миру…

Иосиф принялся во всех подробностях объяснять смысл книги, и на лицах гостей появилось одинаковое выражение: «Ну вот, снова он за свое».

Второй принц был известным книжным червем, который проводил все свое время в дворцовой библиотеке. И если уж он и выходил из нее, то только чтобы прочувствовать на своем опыте какую-то сцену из романа или раздобыть редкий фолиант.

Дворцовую библиотеку создали по инициативе Иосифа, который был одержим коллекционированием книг, и кабинеты, где они хранились, сделали общедоступными. Принц всегда говорил, что хорошими книгами нужно делиться.

– Представляете, мне внезапно захотелось прочитать именно эту книгу! Поэтому я позволил себе проявить небольшую бестактность и попросил герцога Хайнта с его рыцарями из Первого отряда сопроводить меня. Но что же я узнал! Оказывается, именно здесь находится и леди Айдин, невеста герцога Хайнта. Разве могу я позволить, чтобы две души, которым суждено слиться воедино, разлучались из-за того, что один из них будет занят выполнением моих поручений? Вот так я и оказался в этой прекрасной стеклянной оранжерее. Но – ох! – я совершенно не ожидал, что здесь будет так много людей. Рад встрече!

Слова этого чудака из императорской семьи просто пролетели мимо ушей всех собравшихся. Казалось, его устали слушать. Намеренно или нет, но никто из них даже не предложил Иосифу присесть.

Все мысли Люциферы сосредоточились не на длинной и запутанной лжи Иосифа, а исключительно на Седе.

Зачем он пришел сюда?

Услышав объяснения Иосифа, Сед слегка скривился. Ему показалось, что они делают их положение еще более нелепым.

– Ах, прошу прощения. Кажется, я перебил герцога Хайнта на полуслове. Прошу вас, продолжайте, – сказал Иосиф, махнув рукой Седу.

Сед только больше нахмурился.

– Стыдно? О чем вы говорите, герцог Хайнт? – Халид не собирался оставлять без внимания предыдущие слова Седа. Голос Халида был пропитан холодом, поэтому атмосфера снова потяжелела.

Сед окинул Халида сердитым взглядом.

– Пока мы ждали подходящего момента, чтобы подойти с приветствиями, я тихо слушал ваш разговор. То, что я здесь услышал, не укладывается ни в одни рамки приличия. Неужели ты действительно намерен оскорблять понятие рыцарской чести?

– Ни в коем случае.

Хоть Халид и ответил довольно мягко, Сед все равно выглядел рассерженным.

Люцифера была озадачена. Она не понимала, почему Сед так зол на Халида. Сед стоял в авангарде захватчиков, растоптавших Ольшу. Он был врагом Эстель. Своими словами Халид оскорбил не Седа, а Эстель, разве не так?

– Твои поступки и поведение недопустимы для рыцаря, – стоял на своем Сед.

– Герцог Хайнт, вы говорите довольно опасные вещи. Я поступил так, чтобы мы могли сдаться Яншгару. Однако вы все равно утверждаете, что мой поступок был неверным.

– Независимо от обстоятельств, даже во время войны рыцарь не должен предавать свою страну и своего командира. Как у тебя только язык повернулся публично высмеивать командира, которого ты предал? Меня просто тошнит от тебя.

– В-ваша светлость…

– Ты сказал, что не жалеешь? Если бы я был на твоем месте, я не смел бы даже заикнуться об этом. Хотя бы потому, что этот мерзкий поступок – позорное пятно на твоей репутации.

Сэр Гарольд окликнул Седа, пытаясь примирить противников, но одного взгляда герцога Хайнта хватило, чтобы Гарольд молча отступил в сторону.

– Его величество император признал тебя, но ты ведь и в Ольше был аристократом. Наверняка ты и падшему королю клялся защищать свое государство.

– Так и было.

– Рыцарь своим мечом защищает свое государство, а не предает его. Не так ли, сэр Гарольд?

Сэр Гарольд слегка помедлил, но кивнул.

Халид холодно произнес:

– Даже если его начальство поступает неверно?

– Оттого, что ты стал на сторону Яншгара, твой поступок не стал менее позорным. Судя по всему, ты этого не понимаешь. Или просто притворяешься, что ничего не понимаешь, – пожал плечами Сед.

Почему, черт возьми, этот человек говорит словами Люциферы? Почему он так легко произносит слова, которые она бесконечно прокручивала в голове, не решаясь сказать вслух? Он, высокопоставленный дворянин Яншгара, рыцарь, внесший самый большой вклад в уничтожение Ольши.

– Получается, вы не измените своего мнения, даже если на кону будут стоять жизни ваших солдат?

Люцифера подумала, что Сед не сможет на это ничего ответить. Ведь невозможно продолжать войну, не жертвуя при этом солдатами. Однако Сед лишь усмехнулся. Он словно ожидал этого вопроса, и его ответ удивил Люциферу.

– Перестань придумывать мерзкие оправдания своему поступку, герцог. Если бы ты на самом деле дорожил жизнями тех людей, ты бы не оставил свою страну в таком виде, трусливо сбежав в соседнее государство. Разве я не прав?

Лица Люциферы и Халида одновременно потемнели. Халид открыл рот, чтобы ответить, но Сед быстро продолжил:

– Твой командир, Эстель Шуперт, по крайней мере исправно выполняла свой рыцарский долг. Рыцарь поднимает меч для защиты своей страны. Тут не нужны ни высокие идеалы, ни какие-то оправдания.

Почему он говорит то, что хотела сказать она? Почему именно стоящий за ней Сед, а не Халид говорит те слова, которые она хотела услышать? Люцифера растерялась.

В этот момент Сед склонил голову и заглянул прямо в лицо Люцифере. Глядя в каре-красные глаза своего жениха, она совершенно не могла понять, какие мысли роятся в его голове.

– С чего ты решил, что принадлежность к женскому полу – это помеха для рыцаря? Пытаешься найти оправдание убийству своего командира, называя ее глупой женщиной? Для тех, кто сражается, держа в руке меч, пол и другие подобные вещи не имеют никакого значения. Единственное, что имеет значение, это останешься ли ты в живых или умрешь.

В оранжерее повисла ледяная тишина.

Люцифера искоса взглянула на Халида и заметила, что он спрятал руки под стол. У него была та же привычка, что у Эстель: когда Халид злился, он сжимал руки в кулаки.

Этот мерзавец зол не на шутку.

Однако, приложив нечеловеческие усилия, Халид лишь улыбнулся. Казалось, будто два его ярких глаза полыхали фиолетовым пламенем.

– Вы, герцог, поистине эталон для всех рыцарей, – проговорил он.

– А ты – позор для всех рыцарей, – презрительно ответил Сед.

Разве герцог Хайнт обычно так открыто выражает свои чувства в окружении чужих людей? Не то чтобы она хорошо его знала, но успела заметить, что он всегда старается сохранить лицо перед другими людьми. Но похоже, здесь и сейчас Сед потерял свое хладнокровие.

Сейчас он открыто выражал свой гнев.

– Если Яншгар окажется в таком же положении, то разве ты, уже однажды обезглавивший своего командира, не отрубишь чью-то голову под предлогом спасения жизни своих солдат?

В этот раз никто не возразил словам Седа, потому что он был герцогом и рыцарем, участвовавшим в войне против Ольши, и он привел Яншгар к победе. Среди них не было ни одного человека, который мог бы говорить о таких вещах с большим знанием дела, чем он.

Слова Седа ничем не отличались от ранее сказанных Люциферой слов. И ответ последовал точно такой же:

– Солнце Яншгара никогда не зайдет.

– Солнце всегда восходит и заходит. Разве не этим законам подчиняется солнце у тебя над головой?

Лица присутствующих побелели. Говорить так о титуле, которым император сам себя наградил, было откровенным кощунством.

– Ты привык каждый раз этими словами затыкать людям рты, чтобы уйти от ответственности, но говорю тебе: со мной это не пройдет. Можешь рассказать об этом его величеству.

Услышав уверенные слова Седа, Халид не посмел больше раскрыть рта.

– Думаю, именно тебе не следовало брать в руки меч, – добавил Сед, и Халид склонил голову, не давая ему отпора.

Люцифера видела, что Халид не может сказать ни слова. Однако вскоре в тишине раздался странный звук. Звук смеха.

Халид смеялся. Его смех был настолько радостным и веселым, что всем стало до мурашек жутко.

– Герцог Хайнт, что бы я ни сказал, вы все равно мне не поверите. Поэтому я скажу только одно.

Он встал со своего места и подошел вплотную к Седу. Хотя на губах Халида виднелась улыбка, что-то в его лице заставляло Люциферу дрожать от страха.

Разве от Халида когда-то исходила такая аура? Знала ли она его хоть немного?

– Если вы заметите, что я собираюсь кого-то предать, можете смело отрубить мне голову. Вам ведь это по силам, не так ли? Для вас это будет легкой задачей.

Голос Луирка был настолько мягок и нежен, что все смогли осознать смысл сказанных им слов лишь спустя какое-то время.

Встретившись с Халидом взглядом, Сед улыбнулся:

– Я непременно так и сделаю.

Последние их слова звучали как шутка, но Люцифера знала, что оба говорили искренне, от всего сердца.

– Того, что я предал свою страну, не изменить. Но точно так же не изменить и того, что благодаря моему предательству император сумел быстро захватить Ольшу.

Халид повернулся к столу и обратился ко всем присутствующим:

– Кажется, я испортил всю атмосферу. Я хотел лишь недолго поучаствовать в вашей беседе, но, похоже, чересчур задержался.

Герцог подошел к Клоренс и Гарольду.

– Мне было очень приятно провести время с вами. Спасибо за приглашение на ваше чаепитие, леди Лоэр.

– Не стоит, – ответила Клоренс, с трудом приходя в себя.

Затем Халид посмотрел на Люциферу, но ничего ей не сказал. Добродушно попрощавшись с Гарольдом, он вышел из оранжереи, в которой воцарилась тишина. Никто не решался первым начать разговор.

– Прошу прощения, что испортил вам все удовольствие, – наконец проговорил Сед.

Участники чаепития до сих пор не могли прийти в себя. Они были изумлены острым противостоянием и тем, что обычно спокойный и молчаливый Сед не постеснялся кидать в герцога Луирка неприкрытые насмешки и издевательства.

Улыбаясь, Сед продолжил:

– Похоже, мне придется провести обстоятельную беседу с сэром Гарольдом о его обязанности хранить молчание.

Гарольд побледнел.

– Н-нет… Командир!

Сед перевел взгляд на Люциферу и улыбнулся.

– Я узнал, что ты здесь, и пришел повидаться. Надеюсь, мое присутствие не сочтут бесцеремонным вторжением в светскую встречу леди.

Его тон был ласков, и Люцифера подумала, что никак не может привыкнуть к этому человеку. Удовлетворившись растерянностью на лице Люциферы, Сед взглянул на Клоренс.

– Я и не знал, что вы, леди Лоэр, заботитесь о моей невесте. Но, боюсь, ей нездоровится. Прошу прощения за свою грубость, но не могли бы вы отпустить ее со мной? Конечно, если Люцифера сама этого захочет.

От этих слов лицо Клоренс слегка потемнело. На очень короткий миг в ее глазах цвета меда промелькнуло недовольство. Однако этот миг длился не дольше секунды. На ее губах вновь расцвела нежная улыбка.

– Разумеется, ваша светлость. Леди Айдин, я так вам завидую, – ласково произнесла Клоренс, ничем не выдавая своего недовольства.

– Как поступишь, Люцифера? Останешься здесь или поедешь?

Люцифера задумалась, как лучше поступить. Ей требовалось время, чтобы разобраться в хаосе, который творился у нее в голове. Да и было бы приятнее находиться рядом с Седом, чем среди не самой дружелюбной компании. К тому же Люцифере нужно было много о чем спросить герцога.

Недолго поколебавшись, Люцифера вложила свою ладонь в предложенную Седом руку. Сед сжал ее пальцы и слегка потянул за собой.

– Пойдем.

В этот момент мысли о Халиде, лежавшие тяжким грузом в ее разуме, впервые исчезли, и в голове остался только Сед. Разум Люциферы наполняла одна-единственная мысль: «Почему?»

Слегка приобняв Люциферу второй рукой, Сед осторожно вел ее за собой. Он обращался с ней очень бережно, так, словно она была какой-то драгоценностью.

Они не были настолько близки, поэтому в обычное время она бы тут же вырвалась из его хватки и криком спросила бы, что он себе позволяет, но сейчас все было по-другому. Сейчас она была в замешательстве.

Он защитил Эстель. Нет, может, Люцифера все не так поняла? Но он хотя бы не отрицал ее заслуги и не говорил, что ей не следовало становиться рыцарем.

Люцифера посмотрела на Седа. Выражение, застывшее на его лице, оставалось неизменным.

Он посадил Люциферу в ожидавшую их карету и устроился рядом.

– Разве тебе можно сейчас уезжать? Ты же сопровождал второго принца… – с трудом выдавила из себя самые банальные слова Люцифера, не зная, что еще сказать.

– Вряд ли ему есть до этого дело.

Сед расслабленно откинулся на спинку сиденья и внимательно посмотрел на бледное лицо Люциферы. Когда он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, Люцифера первая задала ему вопрос:

– Почему?

– Потому что это я притащил его с собой, – равнодушно бросил Сед.

– Зачем ты привел с собой принца?

Сед неловко прокашлялся, а затем слегка нахмурился.

– Чтобы вытащить тебя с того чаепития.

– Зачем?

– Потому что эти благородные дамы настроены к тебе недружелюбно. – Его слова звучали так, будто он приехал только потому, что переживал за нее.

«Думаешь, я не знала о враждебности этих дам? Кто просил тебя вмешиваться?» – должна была сказать Эстель. Но почему-то все ее сопротивление куда-то исчезло. Вместо этого Люцифера растерянно спросила:

– Ты переживал за меня?

– Почему меня везде спрашивают одно и то же? – протяжно выдохнул Сед и улыбнулся Люцифере. – Ты моя невеста. И я не хочу, чтобы тебе приходилось сталкиваться с трудностями или унижениями.

Неужели он заботится о своей чести? Но эта причина казалась недостаточно веской, чтобы вызволять ее с чаепития с участием принца. Если бы Сед действительно переживал о своей чести, он не посмел бы даже подумать о том, чтобы привлечь к этому делу императорскую особу, не так ли?

Люцифера взглянула в лицо Седу.

Сед на самом деле за нее переживал. Глядя в это лицо, на котором не было ни насмешки, ни притворства, ей захотелось что-то ему сказать. После недолгих раздумий она еле выдавила из себя:

– Спасибо.

Сед был озадачен тем, что Люцифера так покорно его поблагодарила. Он хотел у нее что-то спросить, но Люцифера опустила голову, словно желая закончить разговор, и он промолчал.

Экипаж выехал из поместья маркиза на главную дорогу, и между спутниками повисла неловкая тишина. Пока Сед размышлял о том, что, возможно, Люцифере действительно стало плохо и нужно разворачивать карету в направлении дома лекаря, девушка подняла голову.

– Я хочу у тебя кое о чем спросить, – осторожно произнесла Люцифера.

Сед, который все это время пытался придумать, о чем им можно поговорить, слегка вздрогнул и перевел удивленный взгляд на Люциферу. На ее лице застыло какое-то странное выражение.

– В том разговоре с герцогом Луирком ты сказал все те вещи, чтобы встать на мою сторону, сторону твоей невесты?

– Что ты имеешь в виду под «всеми теми вещами»? – озадаченно спросил Сед.

– То, что ты говорил про Ольшу и герцога Луирка.

Чего она ожидала от рыцаря из вражеской страны, с которым ей лишь однажды удалось перекинуться парой слов? Почему теперь она надеется на этого человека, а не на Халида, с которым росла больше десяти лет?

Было очевидно, какой ответ она хочет услышать. Люцифера отчаянно хотела, чтобы он сказал: «Нет, дело не в этом. Я действительно так думаю».

– Я не могу сказать, что намеренно встал на твою сторону.

Глаза Люциферы округлились от удивления. Он ответил ей ровно так, как она и хотела.

– Я действительно так думаю. Я слишком сильно разозлился на этого мерзавца, вот оно само и вырвалось, – ответил Сед, неловко потирая шею. – Помнишь, что я сказал тебе на осеннем приеме? Нет, я видел, как ты избегала этого ублюдка в своем замке, поэтому, думаю, ты и так уже все поняла. Я его ненавижу и презираю. Говорю тебе об этом еще раз, потому что мне кажется, ты должна об этом знать.

– Почему?

Сед какое-то время хранил молчание. По его лицу было видно, что он не решается открыть ей правду. Наконец он заговорил:

– Я однажды встречался с рыцарем по имени Эстель во время войны.

Когда с его уст слетело имя Эстель, ей пришлось приложить все усилия, чтобы скрыть удивление, волной прошедшее по телу. Было странно слышать о чем-то, связанном с ней и произошедшем до ее смерти. Сед нахмурился и снова замолчал, но Люцифере еще больше захотелось услышать, что он скажет. Ей очень хотелось спросить, каким человеком для него была Эстель, и она не смогла сдержаться.

– Каким человеком была эта женщина?

Сед посмотрел на Люциферу.

– Она не «эта женщина».

– Что?

– Она – «этот рыцарь». – В его глазах сверкнул решительный блеск.

По телу Люциферы прошла дрожь. Показалось, что ее темная душа засияла золотым светом. Сед видел в Эстель не женщину. Он видел в ней рыцаря.

– Эстель была эталоном для рыцарей. Несмотря на то что она не была мужчиной, Эстель вызывала всеобщее уважение. Я могу понять, почему Эстель Шуперт называли Восходящей звездой, Иштар.

– …

– Ей лишь не повезло родиться в Ольше. Хотя, если подумать, она смогла взять в руки меч и стать рыцарем только потому, что родилась в такой стране, как Ольша. Пожалуй, принадлежность к женскому полу создавала ей препятствия…

Сед говорил очень тихо, будто сам с собой, но Люцифера трепетно внимала каждому его слову.

– Я думал, что она лишь не совсем обычная женщина. Но она доказала мне, как сильно я ошибался.

– …

– Эстель Шуперт была превосходным рыцарем.

Губы Люциферы дрожали. В ответ на вопрос о том, какой она была, он с искренностью, сквозившей в каждом его движении и слове, ответил, что она была прекрасным рыцарем.

– А Халид Луирк, нет, Халид Габрайн убил ее. В день окончания войны я сам видел голову Эстель в его руках. Он хвастал, что лично убил ее.

Брови Седа нахмурились, а во взгляде мелькнула злоба.

– Она была прекрасным рыцарем. И не заслуживала подобных унижений и оскорблений от этого ублюдка даже после смерти.

Он сжал руку в кулак. Сед не мог много знать о жизни Эстель Шуперт, даже если бы захотел. Ведь она была всего лишь одним из множества павших рыцарей, простолюдинкой, чье происхождение было достоверно неизвестно. Но даже одной мимолетной встречи хватило для того, чтобы он понял, как сильно она может сиять.

Когда Сед недооценил ее, сказав о том, что она всего лишь женщина, Эстель хладнокровно надрала ему зад. Сед почувствовал от этого обиду и досаду, но он не испытывал к ней неприязни.

Увидев Эстель, он осознал, почему ее называли Восходящей звездой, богиней войны Иштар. Она была человеком, похожим на звезду. Звезду, которая очаровывала тех, кто блуждал во тьме.

Она не должна была так умереть. От рук этого мерзавца.

Сед осознал, что позволил себе слишком откровенно показать свою злобу, и постарался усмирить чувства. В этот момент он скользнул взглядом по Люцифере.

Из ее глаз текли слезы. Сед еще не видел ни одного человека, который бы так тихо плакал.

Удивительно, но она не пыталась спрятать слезы, но при этом и не плакала напоказ, требуя от него сочувствия. Ее прекрасные голубые глаза с серебряным отливом были наполнены слезами, отчего стали похожи на два больших хрустальных шара. Слезы безостановочно стекали по ее щекам.

Это было чистейшее безумие, но Сед на мгновение очаровался этим видом. Затем он осознал, что Люцифера действительно плачет, и чуть не поседел. Должно быть, своей яростью он напугал ее!

Такое вполне могло случиться. Под «духом рыцарства» было принято понимать некую неосязаемую энергию, к которой иные относились легкомысленно, но когда обычный человек подвергался ее воздействию, он чувствовал такое давление, что у него могло перехватить дыхание. К тому же Сед действительно желал убить герцога Луирка.

Насколько же сильно испугалась Люцифера, столкнувшись с этой чистейшей злобой? К тому же она находилась наедине с Седом в этом замкнутом пространстве экипажа! Хотя он совершенно не намеревался ее пугать, естественно, что Люцифера почувствовала страх.

– Я совершенно не подумал о тебе, – растерялся Сед. Гнев, все это время копившийся у него в душе, рассеялся в одно мгновение. Он корил себя за глупость. – Кажется, нам стоит остановить экипаж. Ты не против?

Он подумал, что ей будет лучше, если они перестанут находиться в замкнутом пространстве. Люцифера растерянно кивнула. Сед приказал остановить карету прямо посреди площади. Он вышел первым и подал ей руку. Люцифера покорно оперлась на нее и вышла наружу.

На империю опустилась зима. Быстро темнело, и увидев безлюдную площадь Гринхилла, Сед подумал, что дело плохо. Дул пронизывающий ветер. Похоже, они решили выйти из кареты в самый лютый холод.

Так как Люцифера направлялась на чаепитие в оранжерее, на ней был довольно легкий наряд. Сед второпях снял с себя накидку и завернул в нее Люциферу.

– Может, вернемся обратно? – предложил он, но Люцифера отрицательно помотала головой. Пусть тут и было холодно, ей больше нравилось находиться снаружи, чем в душной карете.

Люцифера рассеянно посмотрела на небо. Прохладный ветер остужал ее раскрасневшееся от слез лицо.

«Забавно».

Те слова, которые она больше всего хотела услышать, сказал Сед. Не самый близкий ее друг, находившийся рядом с ней на протяжении более десяти лет, а этот раздражающий рыцарь из вражеского государства, с которым она виделась лишь раз в жизни. Человек, с которым у нее не было никакой связи, с которым она за всю свою жизнь лишь однажды мимолетно пересеклась, ее враг выступил против ее друга и назвал превосходным рыцарем.

Как бы она сама могла оценить судьбу Эстель?

Неужели ее жизнь действительно была выдающейся? Или, как сказал Халид, Эстель была лишь глупым рыцарем, который совершенно не думал о жизнях солдат, погибших в той войне?

Сейчас это было неважно. Сейчас важным было то, что этот человек сказал ей то, что Эстель больше всего хотела услышать.

Она сражалась с мечом в руке, чтобы увековечить свое имя. Но все, что от нее осталось, – лишь обидные оскорбления, выставляющие ее женщиной, глупо схватившейся за оружие. И нашелся человек, полыхавший гневом и вступивший в бой вместо погибшей нее.

Этим человеком был не кто иной, как Седекия Хайнт.

– В экипаже я вел себя слишком невнимательно. Я злился не на тебя и ни в коем случае не хотел причинить тебе вред.

Сед изо всех сил пытался убедить ее, что не представляет никакой опасности. Люцифере было забавно наблюдать за тем, как крепкий сильный рыцарь переживает и пытается ее успокоить, проявляя столь несвойственные ему нежность и заботу. Кто бы мог подумать, что этого человека называют Черным Львом с полей сражений?

– Я знаю.

Манера общения Седа по-прежнему ее раздражала, то, чем он обладал, вызывало в ней чувство зависти, саднящее в груди, а его прямолинейный характер ни капли не изменился. Но она решила признать, что ошибалась. И принять то, что она и так уже знала. Теперь она не сможет просто сказать, что он неплохой человек.

Этот мужчина – не просто неплохой человек. Он хороший человек.

Он был хорошим человеком с самой первой их встречи. Эстель очень хорошо это знала.

В тот день, день, когда Эстель и Сед впервые встретились, именно Сед спас ее от рыцарей Яншгара.

– Локоны цвета звезд? Да это невзрачные серые волосы! Не важно, Иштар или Восходящая звезда, в любом случае, это не она. Нет, вы вообще уверены в том, что это девушка? По-моему, это просто какой-то безрассудный смельчак.

Это его язвительное замечание слишком ее разозлило. Тогда она прокричала прямо в наглое лицо захватчика, что одолеет его. С этого и началась их связь, которую она называла злым роком.

Однако если бы тогда Сед не запутал своими словами солдат, скорее всего, она бы не смогла сохранить свою жизнь. Узнав ее, Сед намеренно ввел солдат в заблуждение, позволив ей спастись.

– Спасибо.

– Что?

Люцифера мигом сократила расстояние между ними, которое он оставил для того, чтобы она была спокойна. Ее лоб коснулся груди Седа, и Люцифера почувствовала, как ее окутывает тепло его тела.

– Правда, большое тебе спасибо.

При жизни у Эстель была одна привычка: она успокаивалась, когда слушала сердцебиение человека, к которому привыкла. Она успокаивалась, когда слушала, как бьется сердце матери, друзей или Халида. И став Люциферой, она не утратила эту привычку.

Склонив голову, она думала, не погладит ли Сед ее по волосам. Потому что иногда так делал Халид, когда она клала голову ему на грудь.

Но Сед этого не сделал. Он лишь неподвижно стоял, становясь для нее опорой. И стоя в объятиях Седа, ощущая его тепло, она всей душой почувствовала, что должна убить Халида, что должна отомстить ему самой ужасной местью.

Она полагала, что они знают друг друга лучше, чем самих себя. Но, оказывается, она совершенно не знала Халида.

Халид отрицал сам смысл жизни Эстель, которая осмелилась взять в руки меч. Вот какова была горькая правда. И раз он отнял у нее эту жизнь, она отплатит ему сторицей. Это будет правильно.

Люцифера успокоила свое ноющее сердце и гневно блеснула глазами.

Клоренс тяжело вздохнула. Это чаепитие не задалось с самого начала и в итоге обернулось полным провалом.

После того как Сед и Люцифера покинули оранжерею, неловкость, повисшая в воздухе, никуда не делась, поэтому Клоренс объявила чаепитие оконченным. Затем в своих покоях она поговорила с леди Рейн. Нет, это был даже не разговор, а скорее выговор:

– Я еще могу простить вам выходку со стулом. Однако мне интересно, откуда у вас взялась такая уверенность в том, что вы можете использовать мою служанку для ваших забав?

Леди Рейн склонила голову перед холодным гневом Клоренс, не найдя слов в свое оправдание.

– Разве я просила вас об этом? – ледяным голосом продолжала Клоренс.

Леди Рейн, не в силах скрыть волнения, едва смогла пролепетать:

– Ну, дело в том, что я… Тогда, на осеннем приеме… Я помню, как вы мне сказали, что необходимо опозорить леди Айдин…

Вот почему во всем нужно знать меру. Конечно, Клоренс была благодарна, что леди Рейн всегда следует за ней и является ее правой рукой, но сегодня она перешла все границы.

– Вы и в тот раз безрассудно использовали сведения, полученные от моего брата, и тем самым навлекли на него большие неприятности.

Когда позже об этом узнал герцог Хайнт, он был просто в бешенстве.

– Э-это ведь произошло из-за того, что леди Айдин позволила себе говорить все, что было у нее на уме…

– Леди, – холодно предостерегла Клоренс.

Клоренс понимала, что у Люциферы не было другого выбора, кроме как защищаться в том словесном поединке, ведь на кону стояла ее репутация.

Всегда спокойная Клоренс редко когда была настолько зла.

Осознав свою ошибку, леди Рейн склонила перед ней голову. Она всего лишь хотела помочь леди Клоренс раздавить эту ненавистную графскую дочку, ведь та была позором для всех леди. Однако неужели это не входило в намерения леди Клоренс?

– В таком случае, леди, вы…

– Это было обычное чаепитие, только и всего! – крикнула Клоренс.

С самого начала чаепитие пошло не так. Сперва дамы с этими мелочными нападками на Люциферу, а потом ее старший брат: явился сам да еще притащил с собой герцога Луирка!

– Все испорчено.

Клоренс прикусила свои алые губы. Леди Рейн, втянув шею в плечи, словно черепаха, принялась утешать подругу:

– Но леди, на вашем чаепитии помимо герцога Луирка присутствовали еще и герцог Хайнт и даже его высочество второй принц. Разве в таком случае его нельзя считать удачным?

– Говорю же вам, это не так!

Целью этого чаепития являлось вовсе не присутствие на нем именитых особ. Клоренс совершенно не волновали известность или статус гостей, для ее цели это не имело значения. Клоренс приложила ладонь ко лбу. Она не могла объяснить это леди Рейн. Как она могла объяснить чувства, которые и сама-то не понимает?

На приеме, который организовала она, мужчины отняли у нее лидерство. Клоренс было так досадно, что она просто не могла этого вынести. Лидерство – демонстрация этого самого лидерства – и было самой важной целью чаепития!

– Я даже не думала, что герцог Хайнт так заботится о леди Айдин.

В этом Клоренс была согласна с подругой. Она полагала, что в прошлый раз он наказал Гарольда только для того, чтобы сохранить свое доброе имя жениха. Однако герцог Хайнт, вопреки своему обычному поведению, был слишком дружелюбен по отношению к Люцифере.

– Что на него нашло?..

Ведь это же та самая леди Айдин, которую бросил наследный принц, разве не так? Но почему, несмотря на это, герцог так добр к ней? Теперь Клоренс не сможет больше пригласить к себе леди Айдин. Разве герцог Хайнт не оставил ей скрытое предупреждение?

Возможно, он намеренно последовал за Иосифом в поместье маркиза потому, что, как и леди Рейн, думал, что Клоренс стремится поставить Люциферу в неловкое положение.

– И почему леди Айдин так вспылила во время разговора о той женщине-рыцаре? Кто знает, может, она почувствовала с ней связь, раз их обеих называют Восходящими звездами?

– Замолчите, леди Рейн!

Леди Рейн изо всех сил старалась направить гнев Клоренс в другое русло, но ей никак это не удавалось.

Кусая губы, Клоренс задумалась.

Люцифера сегодня была какая-то странная. Она открыто возражала герцогу Луирку. Клоренс впервые видела, чтобы Люцифера так себя вела, и не могла думать ни о чем, кроме того, что леди Айдин ушла в гневе.

Наконец Клоренс выдохнула.

В этот момент она внезапно почувствовала чье-то присутствие и устремила взгляд в сторону дверей в ее покои.

Неужели там кто-то есть?

Поднявшись со стула, она подошла к двери и повернула ручку, открывая дверь.

Естественно, в коридоре никого не оказалось.

«Неужели почудилось?»

Затворив дверь, она вернулась в свои покои, полная решимости избавиться от плохого настроения.

– Фух, а у леди Лоэр хорошее чутье.

Иосиф, скрывавшийся в темном углу коридора, крадучись вышел из своего укрытия.

Еще чуть-чуть, и его бы поймали. Он был осторожен, так как же она смогла его заметить?

«Ее в самом деле нельзя недооценивать», – подумал Иосиф с улыбкой на лице.

Несмотря на свою юность, леди Клоренс Лоэр, полагаясь не только на престиж своей семьи, но и на свои способности, мало-помалу обрела в светском обществе собственное влияние.

Прямо как сам Иосиф.

Покачивая головой, принц вышел из коридора, ведущего в покои Клоренс.

Так как официальной целью его визита была книга, Иосиф вполне мог оставаться в поместье и после окончания чаепития, вплоть до тех пор, пока из дворца не приедет сам маркиз Лоэр.

Вернувшись в подготовленную для него гостиную, принц принялся обдумывать только что подслушанный им разговор. Полезных сведений в нем оказалось не так много.

Во-первых, чаепитие, устроенное леди Лоэр с какой-то определенной целью, провалилось из-за внезапного появления на нем посторонних людей.

Во-вторых, вопреки опасениями Седа, леди Лоэр не намеревалась причинять вред Люцифере.

В-третьих, Люциферу втянули в обычную женскую распрю, но зачинщицей оказалась не Клоренс, а леди Рейн.

Однако кое-что беспокоило принца. Это были слова дочери барона Рейна: «И почему леди Айдин так вспылила во время разговора о той женщине-рыцаре?»

В тот момент Иосиф как следует не осознавал, что именно сделала Люцифера, потому что все его внимание было приковано к Седу. Герцога Хайнта охватило возбуждение, и он открыто показал свое враждебное отношение к Халиду, что было для него совершенно не свойственно. Единственное, что тогда понял Иосиф, так это то, что Люцифера выступила против Халида.

Однако в свете слов леди Рейн поведение Люциферы действительно выглядело очень странным. Почему аристократка из Яншгара вышла из себя из-за упоминания Эстель Шуперт, женщины-рыцаря из Ольши?

В случае с Седом все понятно. Насколько Иосифу было известно, после битвы за Ольшу Сед на какое-то время заперся в своем особняке и долго никуда оттуда не выходил. Через свою неприязнь к Халиду он тонко давал понять, что именно думает о той битве.

Но какие причины были у Люциферы Айдин?

Хм…

В голове принца промелькнула одна мысль.

У нее определенно имелась какая-то связь с Халидом Луирком. Иосиф отчетливо помнил, как, увидев Халида в императорском дворце, Люцифера потеряла рассудок.

Кем является Халид? Рыцарем и герцогом павшего королевства Ольша.

Люциферу и Халида могла связывать только Ольша.

Иосиф воскресил в памяти образы Люциферы и Халида в тот день, когда он намеренно столкнул их друг с другом перед ее отъездом в графские владения. В тот момент Люцифера казалась явно не в себе, а Халид не проявлял к ней особого интереса, считая ее просто невестой герцога Хайнта.

«Или я ошибаюсь? А может, визит герцога Луирка на это чаепитие все же что-то да значит?»

Иосиф лучше других знал, что Халид обычно не участвует в подобных приватных светских встречах. С какой же тогда целью он пришел на это чаепитие?

То же самое можно было сказать и о Люцифере. По какой же причине она «так вспылила во время разговора о той женщине-рыцаре»?

Ей не нравилось, когда принижали женщин? Или она ненавидит Халида? Или ее, как и Седа, тошнило оттого, что предатель, оставивший родину и всадивший нож в спину своего командира, позволил себе подобные насмешливые высказывания?

Пока что у Иосифа оставалось много вопросов, но, кажется, какая-то картина уже начала вырисовываться.

Эстель Шуперт. Ольша. Иосиф никак не мог выбросить эти мысли из своей головы.

Они снова сели в экипаж и направились в сторону поместья графа Айдина.

Люцифера успокоилась, и на ее лице отчетливо читалось облегчение. Сед тоже успокоился и думал о том, что впредь ему следует усмирять свою злобу и кровожадность.

Взгляд девушки был обращен к Седу, и он находил ее удивительной. Теперь, по крайней мере, она больше не смотрела на него с таким выражением, будто совершенно не желает его видеть. Сед задумался о том, почему он уже привык к тому взгляду, которым она все это время смотрела на него.

«Ну сейчас она так на меня не смотрит, а это уже хорошо».

Мысли Седа беспорядочно метались.

В этот миг Люцифера открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его, видимо, передумав. Чтобы не упустить момент, Сед быстро спросил:

– У тебя нигде не болит? Как ты себя чувствуешь?

Люцифера растерялась и покраснела. Она отвернулась, избегая его взгляда.

Сед не поверил своим глазам.

«Э-это она сейчас смутилась?!»

Она определенно была смущена. Это был очень короткий миг, но она встретилась с Седом взглядом, а затем тут же отвернулась от него.

«Неужели она действительно больна? А если это не так, то откуда такое милое смущение? Нет, почему я вообще посчитал ее смущение милым?»

Глядя в окно, Сед попытался сдержать поток внезапно нахлынувших на него мыслей.

– Слушай…

Сед так резко развернулся в ее сторону, что, казалось, будто одновременно с его движением раздался звук разрезания воздуха.

Люцифера то открывала, то закрывала рот, будто не решалась что-то сказать. Сед, видя ее колебания, отчаянно хотел спросить у нее, в чем дело, или поторопить девушку. Но он прекрасно умел скрывать свои чувства и желания, поэтому лишь кивнул, поощряя ее продолжать.

Сед плевался ругательствами в сторону Иосифа, когда становился свидетелем его отвратительной игры в книжного червя, но в этот момент он сам показывал такую превосходную актерскую игру, что Иосиф бы ему позавидовал.

– Я какая-то странная, да?

Сед изумился. Неужели она не замечала этого раньше? В таком случае, у нее трудности с самосознанием.

– Почему ты так думаешь?

– Мне кажется, что иногда я веду себя странно. Не так, как остальные люди.

Люцифера испытывала безграничную благодарность и симпатию к Седу и понимала, что вела себя с ним довольно некрасиво. Ей было интересно, что после всего этого он о ней думает. Впервые в жизни Люцифера переживала о том, что о ней думает другой человек.

– Ты странная, – согласился Сед, оправдывая ее ожидания.

Он не стал скрывать своих чувств и ответил на вопрос без единого колебания. Неужели его хорошее отношение к ней – всего лишь забота о душевнобольной невесте? Пока Люцифера пыталась пережить потрясение, причину которого не могла понять, Сед спокойно продолжил:

– Я не могу прочитать твои мысли или поставить себя на твое место.

Разумеется. Каким образом Сед мог узнать, что внутри Люциферы находится Эстель? Никто не мог знать, что она скрывает в душе боль предательства, чувство потери и душевные страдания.

Странно, что Сед говорил ей настолько очевидные вещи. Но то, что он сказал дальше, удивило ее еще сильнее.

– Если человек получил рану, ему сложно вести себя как обычно. Мне кажется, что ты переживаешь что-то подобное. Я не прав?

Какое точное замечание! Люциферу вновь поразила острота его ума.

В теле Люциферы живет Эстель, именно поэтому она легко впадает в ярость, затем успокаивается, совершает неожиданные поступки и так враждебно была настроена по отношению к Седу. Но даже так Сед спокойно все это принял. Просто потому, что думал, будто у нее есть какая-то рана, о которой он не знает.

– Ты с самого начала была странной. И хоть я не могу сказать, что твои странности не доставляли мне неприятного чувства, они были вполне терпимыми. – Посмотрев в широко раскрытые глаза Люциферы, он подкрепил свои слова улыбкой и добавил: – Как бы то ни было, я ведь твой жених.

В этот момент он был не Седекией Хайнтом, Черным Львом Яншгара, от чьей руки пало множество людей. Он был обычным человеком. И очень даже неплохим.

Он вел себя так, потому что был ее женихом? Люцифера прекрасно понимала, что даже если слово «жених» и звучит как-то по-особенному, в конце концов, они все равно друг для друга чужие люди, связанные только словом «помолвка». Однако Сед, будучи связан с ней всего лишь этим словом, все равно понимал ее.

По крайней мере, так сейчас думала Люцифера.

– Но я совершенно не ожидал.

– Чего?

Сед ласково улыбнулся. Глаза Люциферы распахнулись еще шире.

Неужели этот человек умел вот так улыбаться?

Разве кто-то сейчас смог бы признать в нем Черного Льва с полей сражений? Разве кто-то смог бы признать в нем захватчика, который жестоко расправлялся с солдатами Ольши?

Острые черты его лица смягчились, и теперь он выглядел невинным, словно дитя. Сейчас его улыбка не была пропитана той насмешкой, с которой он всегда на нее смотрел. Она даже не была фальшивой.

Приходилось признать: его лицо было очень даже красиво.

Люцифера изо всех сил старалась сдерживать свои чувства. Сейчас ее восприятие затуманено тем, что этот парень похвалил мертвую Эстель. Она просто была впечатлена его поступком, вот и пририсовала ему в мыслях нимб.

Не имея ни малейшего понятия о том, какие громы и молнии летают в голове у Люциферы, Сед продолжил:

– Того, что у нас с тобой будут схожие мысли… Хотя нет, это было вполне ожидаемо. Ты ведь всегда ни капли не стесняясь поступала так, как хотел бы поступить я сам.

Неужели все было именно так? Сед всегда смотрел на Люциферу с выражением презрения и жалости на лице, поэтому она думала, что он не одобряет ее поведение. Но, оказывается, все было не так?

Когда она рассказала ему, что ударила наследного принца, он просто рассмеялся.

– Когда я понял, что мои мысли совпадают с твоими, я подумал, что мы сможем понять друг друга. Мне показалось, что в этом мы действительно схожи.

«В этом мы действительно схожи»? Что он имеет в виду?

Люцифера хотела задать ему этот вопрос, но экипаж вдруг остановился. Похоже, они прибыли в поместье.

Выйдя из кареты, Сед подал ей руку. Опершись на нее, Люцифера поняла, что сама не заметила, как уже привыкла держать его за руку. Осознав эту перемену, Люцифера посмотрела на свою ладонь и снова протянула ее к Седу.

Люцифера, словно впервые в жизни, вложила свою ладонь в его, но на этот раз не небрежно, как это делала раньше, а слегка сжимая в ответ, ощущая его тепло. Затем она почувствовала очень легкую, едва заметную дрожь в груди.

Вздрогнув от удивления, девушка отдернула пальцы от руки Седа, который озадаченно посмотрел на нее.

Все это произошло одним зимним вечером, под ночным небом, усыпанным блестками звезд.

Продолжение во втором томе